Глаза с разводами бензина

ROW Дарина

Университет, словно какой-то вампир к чертям высасывал всю мою энергию. Даже кофе не помогал. Я дни и ночи проводила за учебниками в библиотеке, читала склонив голову и уходила только по закрытию. Всё бы ничего, только однокурсницы почему-то возненавидели меня — что ни день, то пакость. Вчера, например изрисовали тетрадь с конспектом. Было неприятно, но грязь есть везде, просто не нужно обращать внимание на такие мелочи. Моё самообладание рухнуло в один миг, когда я, уставшая и выжатая после пар, еле-еле приползла в комнату и, кинув взгляд на кровать, в голос расплакалась, увидев Лаки с отрезанной головой и оторванной лапой. Эти сучки не понимали, что это единственная нить связывающая меня с любимой мамочкой. Горькие слёзы рисовали мокрые дорожки по щекам, спускаясь к шее. «Гори всё огнём!» — грозно и решительно подумала Дара и уверенным шагом направилась в соседнюю комнату, где отрывались эти стервы. Открыв с ноги дверь, она очень удивила их — накаченные губы сучек приоткрылись в немом вопросе. В приступе ярости грозно тряся рыжей как огонь гривой и зло фыркая как конь, Ди направилась к Ариадне. Подошла вплотную и злобно сверкнула тёмно-карими глазами  — Слушай ты, пере-барби и твои ручные сучки, если ещё хоть раз лапищами своими или поганым языком меня заденете, я вас разорву и земелькой посыплю, поняли? — Риа словно переваривала сказанное — всегда тихая и спокойная Дарина сегодня словно съехала с катушек. Пальчик Адриадны уткнулся в белую футболку Ди. — Сиротка рот открыла, — сказала Ариадна и её прихвостни засмеялись вместе с ней, хотя Даре слабо верилось, что им на самом деле смешно. Просто как бараны не хотят выделятся из стада. Ди закипала от ярости — ей стало казаться, что она вот-вот кого-нибудь да убьёт. — Наверно родители психами были, это как с собаками: сука больная и щенки бракованные. И с этой так же. Терпение лопнуло. Рыжая вцепилась в крашенные в блонд волосы этой мрази. Ухватившись поудобнее за шею, она потащила её в свою комнату, а пока прихвостни соображали, что происходит, стала тыкать её намалёванной мордой в истерзанного мишку, каждый раз приговаривая: — Плохая сучка, — яростно дергала за волосы, подпинывая коленом перекаченный зад стервы, что визжала, как парося, когда вбежали в комнату её ручные сучки — как она про себя прозвала ее ещё более мерзких подружек. Вместе с ректором она на прощание притянула её к себе, как лучшую подругу, и с улыбкой Джокера промурлыкала ей на ушко: — Держи язык за зубами, шлюшка, — оттолкнула от себя и дала ей пендаля, отчего все покатились со смеху.