50 оттенков Эрери

      — Что он забыл в Бергедорфе? — шокировано вскидывает брови Хис, как только я начинаю свой рассказ.       — Ох, представляешь, он — тот самый злодей, который портит нам ландшафты. Это его стройка в поле прямо перед станцией, — драматично закатываю глаза, после чего смеюсь. — А вообще, оказалось он строит этот дом, чтобы потом раздавать квартиры малоимущим семьям. Поэтому мы зря так злимся на эту стройку, — оправдываю в глазах подруги Аккермана.       — Да неужели? Ты так смягчился из-за жилья для малоимущих или из-за того, что стройка принадлежит именно твоему Леви, — дразнится Криста, прожигая меня любопытным взглядом.       — Он не мой, — смущённо фыркаю в ответ, опуская взгляд в пол. В голове вновь всплывает та сцена, когда мы просто пялились друг на друга, а он невероятно сексуально кусал губы, которые так хотелось поцеловать.       — Это пока что. Или ты правда думаешь, что он попал в «Laute&Muxfeld» случайно? — Хистория со своими навыками журналиста, на удивление, тоже находит в этом нечто большее, чем просто совпадение. И теперь я всерьёз думаю, что это может быть чем-то большим, чем просто мои попытки приписать Аккерману симпатию к себе.       — Но у него же тут стройка. Бергедорф как раз рядом. Вот он и заехал, вместо того, чтобы наматывать круги в магазины побольше, — пожимаю плечами, хоть и понимаю, что оправдание слабое. В конце концов — у него ведь куча помощников и секретарей, если так понадобилось что-то для стройки — почему не попросить их съездить? Да и то молчание в который раз напоминает о себе, ну нельзя буквально умолять взглядом о поцелуе человека, который тебе безразличен. — Хотя знаешь, возможно, у него ко мне тоже что-то есть, — вздыхаю уже тише и решаю всё же промолчать об этом эпизоде нашей встречи, чтобы Криста не надумала себе лишнего.       — Я тебе это ещё после интервью говорила. Долго же до тебя доходит, — хмыкает Райс.       — Уж прости, не все настолько проницательны, как великая журналистка Хистория Райс, — с пародийной интонацией подстёбываю подругу.       — Вот именно. Что бы ты без меня делал, не знаю, — так же не серьёзно задирает нос девушка, изображая высокомерие.       — А что без меня делала бы ты? — вскидываю бровь и выжидаю небольшую паузу, когда Криста смотрит на меня, явно ожидая продолжения. Что-ж, раскрываю ей свой сюрприз. — Я, между прочим, договорился с ним о фотосессии. Эксклюзивно для твоей газетёнки, — самодовольно усмехаюсь и наблюдаю, как в глазах подруги вспыхивает удивление, а затем и искренняя радость.       — Что, правда? — всё ещё не верит Хис, но затем, не услышав признания в том, что я просто шучу, бросается мне на шею с благодарными объятиями. — Спасибо, Эрен! Ты самый лучший!       — Да не за что, в принципе. Осталось только найти фотографа и студию, — задумчиво чешу затылок, надеясь, что хоть это Криста сделает сама. Ага, размечтался.       — Ну, фотограф нашей газеты Даз уехал на выходные домой в Нюрнберг. Может попросишь Микасу? — Райс поднимает на меня умоляющий взгляд, и я, конечно, не могу отказать. Учитывая симпатию девушки ко мне, она гораздо охотнее согласится, если позвоню я.       — Ладно, — закатываю глаза, недовольный, что всё сваливают на меня. — То есть и с Аккерманом мне договориться надо, и Микасе позвонить. Студию хоть сама найдёшь?       — Найду. Спасибо тебе большое. Только где ты теперь Леви отыщешь? — вопрошает Криста, и я немного удивляюсь отсутствию её обычной сообразительности. Гордо достаю из кармана чудесную картонную визитку с заветными цифрами и именем, немного рассматриваю её, освежая память о нашей чудесной встрече в магазине, после чего протягиваю бумажку Хисторие. — Да ладно, серьёзно? Ну ты соблазнитель, Йегер. Выбил номерочек у самого Леви Аккермана, — ободряюще хлопает меня по плечу подруга.       — Он дал мне его только чтобы договориться о фотосессии, — негромко бурчу в ответ, потому как сам уже не верю в свои отмазки.       — Может и так, — хмыкает Райс, тоже не особо в это веря. — Но это же твой шанс! Пригласи его на кофе, или, если кишка не тонка, сразу в кино.       — Тонка. Кофе — всё на что меня хватит, — вздыхаю, даже не раздумывая. — К чему такому как он идти в кино? У него наверняка есть собственный домашний кинотеатр. Уж лучше в ресторан, но я пока финансово не потяну. Он ведь не ограничится каким-то салатом или стейком, да чёрт, такие каждый вечер ужинают в лучших заведениях на кругленький счёт, — слишком уж грустно говорю я, на что чувствую тёплую руку у себя на плече, хотя, не скажу что она особо помогает.       Я уже столько об этом думал. О том, насколько мы с ним разные во всём — финансовое состояние, уровень этикета, ход мыслей, да ещё столько всего. В конце концов, он — миллионер. А я — простой выпускник психологического факультета, даже пока не знающий куда идти работать. Я не смогу красиво за ним ухаживать, дарить стоящие подарки, как-то удивлять, попросту потому что он привык к «премиум классу», а в моём кошельке едва найдётся на «бизнес». Для меня Аккерман — птица слишком высокого полёта, даже если я ему тоже нравлюсь — мне попросту будет некомфортно в обстановке роскоши и богатства, особенно за чужой счёт. В конце концов, я — мужчина, и меня воспитывали чтобы я обеспечивал вторую половинку, а не сидел у неё на шее.       — Эрен, ты ему нравишься. Он нравится тебе. Не позволь каким-то своим глупым установкам это испортить, — пытается вразумить меня Криста.       — Забудь. Как-нибудь само рассосётся. Сейчас нам нужен фотограф, — вздыхаю, а после натягиваю улыбку на лицо — сейчас времени и так мало, тратить его на самобичевание не хотелось.       — Ладно. Позвони Микасе. Я пока приготовлю что-то поесть, — предлагает Хистория.       — Неужели в нашем меню будет что-то кроме вермишели быстрого приготовления? — усмехаюсь, удивлённый такими идеями.       — Да. Полуфабрикатные пельмени. Сейчас сварю, — с таким же смешком отвечает Криста. Шутки про студенческое питание у нас всегда актуальны.       Райс уходит к плите и колдует над пачкой пельменей, а я тем временем нахожу в контактах номер подруги. В принципе, я не волнуюсь. Она точно согласится, особенно если прошу я.       — Нет, Эрен! Я снимаю пейзажи, а не портреты, — получаю достаточно жёстко в ответ на свою просьбу.       — Ну Мика, ну пожалуйста! Мне больше некого просить. Да и ты ведь меня тоже иногда фоткаешь. А тут щёлкнешь мистера Аккермана пару раз. А мы с Кристой в долгу не останемся! — молю подругу, надеясь на её понимание.       На мои жалобные стоны обращает внимание Хистория и за две секунды преодолевает расстояние от плиты до дивана, после чего резко выхватывает у меня из рук телефон.       — Слушай сюда, Микаса Аккерман. Если ты хочешь, чтобы студенческая газета написала о твоей выставке, завтра будешь с оборудованием на нужном месте и в нужное время, — шипит, словно змея, Райс. Судя по тому, как смягчилось её лицо, Криста добилась своей цели. — Вот и хорошо. Мы определимся с местом, и Эрен скинет тебе адрес и время в вотсапе. Спасибо за помощь, — с контрастной улыбкой говорит Хистория, после чего бросает трубку. — С этим разобрались. Теперь самое время написать Аккерману. Справишься, или мне быть наготове чтобы откачивать тебя после сердечного приступа? — усмехается подруга, на что я отрицательно мотаю головой.       — Всё будет нормально. Сейчас я ему напишу, — вздыхаю и забираю свой телефон из рук Кристы. [18:36] Эрен Йегер Добрый вечер, мистер Аккерман, это Эрен, хотя это и так видно в имени отправителя, да? (´･ᴗ･) [18:37] Эрен Йегер Хотел договориться с вами о фотосессии. Мы нашли фотографа. Во сколько и где вам будет удобно?       Немного подумав, отправляю ещё какой-то странный смущающийся стикер. Если позориться — позориться по полной. Откладываю телефон, ведь ответа так скоро не жду — Аккерман занятой человек и не сидит в телефоне всё время. Однако, буквально через пару минут вибрация оповещает о новом сообщении от Леви. [18:40] мистер Аккерман Привет, Эрен. Я сейчас живу в отеле «Kuhberg» в Бергедорфе. Буду тут ещё два дня по работе. Можете прийти завтра утром, я свободен до 14:00       Простой и лаконичный ответ, но почему-то он так греет душу. Хотя, скорее всего меня радует просто тот факт, что он ответил.       — Хис, он говорит что может завтра утром в отеле «Kuhsberg». Договоришься? — отчитываюсь подруге, а сам сижу у телефона чтобы сразу написать ответ.       — Да, конечно. Сейчас позвоню туда. Скажи, что мы приедем где-то к десяти, — бросает в ответ Криста и уже находит номер отеля в интернете. Журналистская скорость.       Я же возвращаюсь к переписке с Леви. Он в сети. И на секунду проскакивает мысль, что ради меня. [18:42] Эрен Йегер Вам подойдёт на 10? Мисс Райс договорится за место для съёмки       В этот раз он читает мгновенно, словно и не выходил из диалога. [18:43] мистер Аккерман Да, сойдёт. Любишь поспать?       Почему-то очень смущаюсь от такого вопроса. Вроде и ничего личного, но сам факт такого внимания к своей персоне от него уже заставляет пресловутых бабочек устроить вечеринку в животе. [18:44] Эрен Йегер Не то чтобы сильно. Просто не высыпаюсь в последнее время из-за экзаменов. Да и нам нужно будет время чтобы собрать оборудование. [18:44] мистер Аккерман А, ясно. Ну тогда до встречи       Вспоминаю, как хотел позвать его на кофе по переписке. Вроде это не так страшно, как вживую. Но коленки всё равно дрожат. [18:45] Эрен Йегер Мистер Аккерман, подождите! [18:45] мистер Аккерман ?       Собираюсь с мыслями и печатаю: «не хотите выпить со мной кофе после съёмки?», но в последний момент стираю нахер. Потому что это будет мой величайший позор, если он откажет. Вживую можно хоть убежать и сделать вид что ничего не было, а переписку заскриншотить и всё — в список худших подкатов. Но я ведь уже написал ему, нужно что-то сказать чтобы избежать ещё большей неловкости. В итоге я делаю ситуацию ещё хуже. [18:46] Эрен Йегер Как у вас дела?       Чувствую себя максимально идиотом, и представляю как по ту сторону экрана Леви лепит фейспалм. Лучше бы про кофе написал, ей богу. [18:46] мистер Аккерман Вроде нормально. Выдалась свободная минута, готовлю речь вам на выпускной. А у тебя?       Боже, никогда ещё не чувствовал себя так неловко. Сердце уходит в пятки, а пальцы едва попадают по нужным буквам на клавиатуре. [18:47] Эрен Йегер Тоже. Сейчас ужинать собрался       Не знаю зачем это пишу, но игнорировать ведь было бы ещё хуже. А так какой никакой разговор получился. Глупый, но милый. В моих мечтах. [18:47] мистер Аккерман. Тогда приятного аппетита. [18:47] Эрен Йегер Спасибо!       Чувствую, как подпекают щёки от смущения и убираю телефон. После такого продолжать диалог будет самоубийством, а я ещё хочу пожить. От того действительно иду есть, ведь пельмени Криста уже сварила и они пахнут шедеврально, особенно в сравнение с приевшейся лапшой. За ужином молчу и периодически проверяю телефон. Совру, если скажу, что не жду от него сообщений. Может он захочет внезапно поделиться со мной набросками своей речи или спросит какой галстук лучше надеть на фотосессию. Но, ожидаемо, ничего не приходит. Он уже давно не в сети, а я продолжаю дёргаться к телефону каждые пять минут. Я такой придурок. Благо Хистория понимает, что сейчас у меня в голове и не трогает. Ужинать в тишине, конечно, непривычно, но сама Криста тоже сейчас думала не о еде, а о фотосессии и о том, как бы не платить за место съёмки. После еды мы расходимся по комнатам. Я пытался ещё что-то учить, но никак не мог сосредоточиться, постоянно думая о завтрашней встрече с похитителем своих снов. Это будет мой последний шанс. Если уж не смог по переписке, то хоть вживую приглашу его на кофе. А дальше — будь что будет. Я хотя бы буду знать, что старался.       Было очень опрометчиво полагать, что этой ночью я смогу хорошо поспать и обойтись без влажных снов. Когда все мои мысли были только об инциденте с Аккерманом сегодня в магазине, сны тоже не обошли это событие стороной. Только там мне хватило смелости сделать то, что я хочу. Прижать его к стене, целовать, дразнить прикосновениями. И это выглядело в разы реалистичнее всех предыдущих снов. А потому утром на трусах было огромное мокрое пятно, которое пришлось быстро стирать. А потом и решать проблему, возникшую от одного воспоминания о сегодняшнем сновидении.       Уже в девять мы с Хисторией выезжаем, каждый на своей машине, ведь мне ещё надо заехать за Микасой, оборудованием и её помощником Жаном. Этому парню очень нравится моя подруга-фотограф, потому он везде таскается за ней и помогает со съёмками. А ещё ненавидит меня, потому что я ей нравлюсь. Пока едем до отеля, то и дело перегавкиваемся с ним из-за каких-то мелочей, но меня едва ли волнуют его слова. Да меня сейчас в принципе ничего не волнует, кроме долгожданной встречи с Леви. Переписка перепиской, а так хочется услышать его холодный низкий голос, подстёбы и возможно даже флирт.       Криста договорилась с отелем, что они выделят на время конференц зал для нашей съёмки. Как ей это удалось? Во-первых, администратор заинтересовался ещё когда она сказала, что фотографируем мы самого Леви Аккермана. Ну, а во-вторых, Райс пообещала рекламу отеля в своей газете. Потому в нашем распоряжении был небольшой, но лаконично обставленный конференц-зал с длинным столом посередине комнаты, одним круглым окном, через которое пробивались редкие для Гамбурга лучи солнца. Стены были белыми, как и потолки — никаких излишеств — то что нужно для фотосессии. И пол красивый — дубовый. А что ещё можно было ожидать от отеля, в котором остановился сам Леви Аккерман. Микаса и Жан возились с оборудованием, пока Хистория общалась с, кажется, администратором. Что ж, вот и третья причина, по которой нам разрешили здесь пофотографировать — администратор, молодой парень едва старше нас, очевидно запал на Райс — это было видно по глупой улыбке, с которой он выслушивал указания, и просто по светящимся глазам. Да на неё невозможно не запасть — роскошная блондинка с выразительными голубыми глазами. Не девушка — мечта. И я бы тоже пополнил её фанклуб, если бы у меня не вставало на парней. Таких как Леви. Немного стервозных, миниатюрных, но от одного взгляда которых яйца поджимаются. Не припомню, чтобы у меня когда-то был чёткий типаж на парней, но теперь им определённо стал Аккерман.       А вот, собственно, и он — мистер пунктуальность. Ровно в десять Леви зашёл в конференц зал. Моя челюсть поцеловалась с полом, а в штанах стало тесно, стоило только обернуться на него. Белоснежная рубашка с идеально выгляженным воротником, чёрные брюки, не сильно облегающие чтобы это не выглядело вульгарно, но и не свободные — они прекрасно подчёркивали узковатую как для мужчины талию и прекрасную упругую задницу, которая снилась мне сегодня во всех ракурсах. А на шее красовался чёрный бархатный галстук, окончательно сводящий с ума. Хотелось схватить его, намотать на кулак, притягивая Аккермана к себе, а потом долго и страстно целовать. Мотаю головой чтобы выбить из головы лишние мысли, которые были сейчас совершенно не к месту, и отворачиваюсь, но мой взгляд уже заметили. Он подходит ко мне с еле заметной по глазам усмешкой и протягивает руку.       — Здравствуй, Эрен, — здоровается слишком уж официально, а я просто хватаю эту аккуратную ладонь и трепетно сжимаю. Знаю, нужно ещё потрясти, но его рука кажется такой хрупкой, что боюсь оторвать, потому просто как идиот смущённо улыбаюсь и крепко держу его за руку где-то с пол минуты, пока со стороны это не кажется совсем уж странным. Ну хоть не додумался поцеловать её, а мог бы. Сейчас я вообще могу любые глупости.       — Здравствуйте, мистер Аккерман. Рад вас видеть. Спасибо, что согласились на эту фотосессию, — чисто для формальности бросаю я и наконец-то отпускаю его тёплую руку, позволяя пройти вглубь комнаты. — Позвольте вам представить — Хистория Райс, — показываю на Кристу.       — Приятно познакомиться, — ненадолго Леви даже выдавливает из себя улыбку и так же пожимает руку моей подруге.       — Взаимно. Мне жаль, что я не смогла взять у вас интервью, — чисто для формальности вздыхает Хистория.       — Ничего страшного. Эрен тоже хорошо справился, — хмыкает Аккерман, а я смущаюсь уже даже от того, что он произнёс моё имя.       — А это — Микаса Аккерман. Она моя подруга и по совместительству фотограф, — выхожу из транса чтобы представить не особо весёлую подругу. Неужели она уже поняла, что он мне нравится? Судя по тому, как она сверлит Леви взглядом — вполне возможно.       — Однофамилица? Приятно познакомиться, — голос Аккермана тоже не пестрит энтузиазмом по отношению к девушке и их рукопожатие выходит натянутым.       — Взаимно, — холодно бросает Микаса.       — А это Жан Кирштейн. Её помощник, — киваю в сторону русого парня с лошадиным лицом. Не то чтобы сильно нужно было его представить, тут уже скорее дело вежливости — представить всех, кроме лошади было бы нетактично. А я не хочу, чтобы у Леви осталось обо мне плохое впечатление.       Очередное рукопожатие, и я отхожу в сторону чтобы не мешать съёмке. Облокачиваюсь на стену, складываю руки на груди, и просто наблюдаю, как Аккерман вальяжно позирует на фоне белой стены. Криста активно жестикулирует, режиссируя новые кадры, Микаса щёлкает камерой, а Жан держит для неё светоотбиватели. Сделав снимки в полный рост, вся команда принимается фотографировать Леви за столом. На его лице особо не меняются эмоции — только привычный холод. Но даже от пустого взгляда серых льдин я просто не могу оторвать глаз. Мика показывает Райс получившиеся снимки, и Аккерман тоже встаёт чтобы на них посмотреть. На фоне Хистории он, кстати, был не таким уж и низким.       — Мне нравится, — восклицает Криста.       — Да, мне тоже, — менее экспрессивно, но тоже довольно вздыхает Микаса.       — А ты что думаешь, Эрен, — внезапно поворачивается ко мне Леви.       И от этого почему-то в животе вновь разлетаются бабочки. Просто от факта, что он помнит обо мне, думает, искренне интересуется моим мнением. С полминуты просто пялюсь на него, не зная что ответить, но тишина угнетает ещё сильнее чем возможные ошибки в высказываниях.       — Мне кажется, это красиво, но слишком банально. В интернете и так есть ваши деловые фотографии. Если сделать что-то менее формальное? — предлагаю я, и моей задумке удивляются все, включая самого Аккермана.       — Например? — Он заинтересованно вскидывает бровь, смотря мне в глаза.       — Ну… Допустим сфотографировать вас смотрящим в окно. В статью ведь можно вставить несколько фотографий. Пусть одна будет официальной, а вторая более расслабленной. В конце концов, мистер Аккерман ведь не манекен, а человек. И студенты, читающие газету, должны в нём видеть человека, чтобы понимать, что тоже могут всего добиться и равнялись на него, а не видели в успехе лишь несбыточную мечту, для которой надо быть бесчувственным роботом, — вываливаю свои размышления, даже не особо переживая за этичность сказанного, об этом задумываюсь уже после «пламенной речи». — Простите если сказал что не так, мистер Аккерман. Но вы ведь и сами понимаете, что в вас многие видят пример для подражания. А пример не должен быть идеальным, иначе человек не сможет себя с ним ассоциировать. Это ведь как с персонажами в фильмах — если зритель не найдёт в них что-то похожее на себя, не сможет сопереживать, а соответственно и не заинтересуется.       Леви наблюдает за моими размышлениями с горящими глазами и даже как-то заслушивается, что ли, потому как убирает из глаз интерес с запозданием. Может его впечатлили мои аналитические способности? Хорошо всё-таки быть психологом.       — Сделаем как он говорит, — в приказном тоне бросает Аккерман и идёт к окну. Жан подвигает ему стул, и Леви присаживается, облокачиваясь на подоконник. — Так ты хотел? — обращается ко мне, снова с этим еле уловимым блеском в глазах.       — Да. Так супер. Посмотрите вдаль, — улыбаюсь, наблюдая, как выполняет мои команды.       Щёлкает камера, магия фотосессии продолжается, а я возвращаюсь к своему месту у стены. Просто наблюдать за ним со стороны мне нравится гораздо больше, чем сталкиваться взглядами и смущаться. Они делают кадр за кадром, Хистория ловит новое настроение для съёмки и предлагает разнообразные идеи для фотографий, которые они благополучно делают. В конце Райс о чём-то переговаривается с Леви, по услышанным обрывкам понимаю, что она надумала ещё вопросов и уговорила Аккермана прислать ей ответы на них по почте. Он сегодня слишком добрый, может, и на кофе согласится. Ну, попробовать стоит. А пока за ним приходит мужчина средних лет с не очень приятным лицом. Но я не из тех, кто судит людей по внешности.       — Спасибо большое, мистер Аккерман. Благодаря вам статья выйдет потрясающей, — расплывается в искренней улыбке Криста.       — Да не за что. Увидимся на вашем выпускном, — вежливости ради улыбается в ответ Леви.       Он разворачивается и собирается уходить, но прежде подходит ко мне, очевидно, чтобы попрощаться. Не могу себе позволить упустить такую возможность.       — Мистер Аккерман, давайте я вас проведу, — бросаю, едва он успеет подойти.       — Давай, — Леви реагирует положительно и кивает, а я едва не свечусь от радости.       Страшно. Очень. Но я беру себя в руки и, как только мы выходим из конференц зала, хватаю его за запястье, останавливая.       — Мистер Аккерман, — он удивлён такими выходками, а я ужасно волнуюсь, но выдыхаю и наконец говорю: — Не хотите выпить со мной кофе?       Все силы уходят на то, чтобы не притупить взгляд в пол. Мало кому нравятся хлюпики. Я должен быть уверенным в себе и смотреть ему в глаза.       — Я не пью кофе, — отрезает, и словно бьёт ниже пояса. Уже расстраиваюсь, он точно видит это в потускневших глазах, а затем усмехается и добавляет: — А вот чай — с удовольствием. Чёрный.       Смотрю с неподдельной радостью и сердце берёт какие-то неимоверные скорости. Я точно ему нравлюсь, иначе бы не согласился. Ежу понятно, что после всего происходящего между нами, это не дружеский поход в кафе. И хоть полноценным свиданием я это тоже не назову, уже неплохой шаг вперёд.       — Отлично! — радуюсь слишком уж громко, но и он доволен — даже не делает лицо кирпичом, продолжая усмехаться.       Вот только ножом в спину врезаются обязанности, и чёрт бы их сейчас побрал. Радость пропадает, и Леви смотрит на меня взволнованно, замечая резкую перемену в настроении.       — Чёрт, я совсем забыл. Мне нужно отвезти Микасу, Жана и их оборудование. Я обещал, — вздыхаю и рука Аккермана выскальзывает из моей хватки.       — Нашёл себе проблему. Оруо их отвезёт. У нас большой джип, влезут все, включая оборудование, — хмыкает Леви, кивая на стоящего рядом мужчину, который и пришёл за ним в конце съёмки. Теперь я знаю, как выглядит его водитель.       — Супер, спасибо! Тогда давайте прогуляемся. Тут неподалёку есть хорошая кофейня, — добродушно улыбаюсь, а сам настолько рад, что, кажется, взлечу.       — Надеюсь, не старбакс. Чай там ужасный, — фыркает в ответ Аккерман в своей манере.       — Нет, «Cafe Greco». Там уютно, мы с друзьями иногда ходим туда после университета, — слегка наклоняю голову и едва сдерживаю лыбу до ушей.       — Мм, ну круто. Покажешь, — хмыкает Леви и разворачивается к выходу.       Понимаю, что совершаю глупость, но можно ведь мне хоть раз сделать то, чего действительно хочется? Догоняю недалеко ушедшего Аккермана в два шага и, сделав глубокий вдох, бережно беру его за руку. Он останавливается и я уже готовлюсь получить за такой опрометчивый шаг, но он лишь сплетает наши пальцы и продолжает идти с каменным лицом, будто ничего и не случилось. Плетусь следом как собачка на поводке, но ничего не могу с собой сделать — я всё ещё в шоке от того, что он позволил взять себя за руку. Хотя, когда мы выходим из здания отеля, я всё-таки вспоминаю, что в Бергедорфе Леви не ориентируется и равняюсь с ним, а после выхожу немного вперёд, чтобы вести.       — Правда здесь красиво? — Решаю завести разговор первым, ведь эта тишина меня просто убивает.       — Ну да, неплохо. Очень атмосферно, — как-то отрешённо бросает Аккерман, и мне почему-то кажется, что он смущается. Неужто первый раз держится за руки? Да нет, в его возрасте это просто невозможно.       Но район действительно красивый. Сколько бы раз не выбирался сюда, всегда ощущаю себя в какой-то сказке. Все здания невысокие, сделаны из бордового кирипича, а между домами множество зелёных насаждений, клумб, деревьев. Всё стилизовано под старые постройки, даже современные квартирные дома. И эта атмосфера, этот красный кирпич, почему-то дарит умиротворение. Особенно когда гуляешь здесь не просто с друзьями из универа, а с самим Леви Аккерманом, позволившим взять себя за руку. Мы ведь со стороны выглядим как парочка. Удивительно, что его никто пока не узнал, или не подаёт виду. Хотя несколько косых взглядов на спине я точно чувствовал. Но мне максимально плевать. Сейчас я просто веду Леви по укромным улочкам Бергедорфа к небольшой кофейне, где он сразу же занимает столик подальше от людей, а я вызываюсь пойти сделать заказ.       — Что вы будете? — спрашиваю, вешая джинсовку на свой стул.       — Чёрный чай. Если будет — «Twinings», — отрезает Аккерман. Он следует моему примеру и вешает свой пиджак на спинку стула. Даже не задумывался до этого, как странно мы смотрелись со стороны — одетый с иголочки в строгий костюм Леви и я в растянутой толстовке, джинсах и джинсовке.       — Хорошо. Сладкий? — без какого-либо подвоха спрашиваю я, но Аккерман бросает на меня непонимающий взгляд. Примерно через пол минуты молчания до меня доходит двусмысленность фразы и я виновато опускаю взгляд в пол. — Ну, я имею в виду чай с сахаром или без? — добавляю, чтобы избежать недопонимания.       — Без. Не люблю сладкий, — последнее слово он тянет с усмешкой, будто мне назло.       — Хорошо, — буквально бурчу себе под нос, едва не заливаясь краской.       Отхожу к кассе, чтобы сбежать от этого позора, хотя это было…мило, что ли? Но мы ещё не дошли до этапа отношений, где принято называть друг друга подобными прозвищами. Да что уж там, у нас и отношений толком нет. Скорее флирт. Тем не менее, после того интервью я даже не надеялся встретиться с ним ещё раз, кроме как на выпускном, а теперь я смог вытащить его в кофейню на милую неформальную беседу. Это уже маленькая, но победа.       Возвращаюсь за столик через пять минут — утром в воскресенье все предпочитали спать, а не пить кофе, потому очереди почти не было. Я заказал нам два чёрных чая и взял себе на пробу тарт со смородиной. Если честно, я забыл спросить хочет ли он что-то на десерт, но похоже сладкое он не любит. В случае чего — просто отдам ему свой тарт. Хотя мне он нужнее — буду заедать чай если мне не понравится. Так уж получилось, что я тот ещё сладкоежка. А потому не особо люблю чёрный чай, ведь он обычно горчит. Но ради Леви можно потерпеть. В конце концов он не проигнорирует тот факт, что наши вкусы даже в такой мелочи совпали и это точно будет плюсиком для меня в его глазах.       — Чай скоро принесут, — оповещаю, присаживаясь за стол со своим тартом. — Я забыл спросить, не хотите ли что-то на десерт? — неловко чешу затылок, виновато улыбнувшись.       — Нет, спасибо. Не люблю сладкое. — Впрочем, как я и думал.       — Хорошо. Если хотите — могу поделиться своим, — предлагаю скорее из вежливости.       — Не нужно. Что это вообще? — спрашивает не то чтобы с сильным интересом, должно быть просто пытается поддержать беседу.       — Это? — киваю на свою тарелку. — Это тарт с чёрной смородиной. Выглядел интересно, решил попробовать.       И действительно, десерт был на вид достаточно аппетитным — аккуратная корзинка из теста, сверху покрытая чёрной смородиной с кусочками желе. Почему бы не съесть за чашкой горького чёрного чая?       — Ну да, неплохо, — в своей холодной манере бросает Леви, и я понимаю, что ему скучно. Нужно как-то развить беседу, но меня опережают. — Как выспался? — спрашивает Аккерман.       И я понимаю, что попал. Не ожидал, что мне припомнят вчерашнюю переписку, тем более эту тему, потому как перед глазами вновь картинки из сна, в которых творил с ним всё, что захочется, и я чувствую себя пятнадцатилетним девственником, у которого может встать просто от собственных мыслей. Я, конечно, девственник, но уже не подросток, потому отгоняю все мысли, связанные с ночными приключениями. А после них попросту стыдно смотреть Леви в глаза, и я всё-таки краснею. По затянувшейся паузе и моему лицу, Аккерман, кажется, догадывается, как прошла моя ночь, но вместо какой-то неловкости или обиды, лишь усмехается:       — Я не удивлён. Ну да ладно. Ты в тот раз слишком быстро ушёл, а у меня к тебе тоже были вопросы, — решает перевести тему, видимо, чтобы я перестал так смущаться. — Расскажи о своей семье, — прекрасный вопрос прямо после темы моих влажных снов.       — У меня вполне обычная семья. Отец — врач-хирург, мать — домохозяйка, но от скуки постоянно пробует себя в разных хобби — мыловарение, вышивка, коллекционирование. Ещё есть старший брат — сын папы от первого брака. Его зовут Зик и он тоже врач — невролог. Они все живут в Берлине, — рассказываю с небольшой тоской в голосе, но эта тема действительно помогает отвлечься от неловкости.       — Тогда что ты забыл в Гамбурге? — задаёт резонный вопрос Леви.       — Вы будете смеяться. Когда я закончил гимназию, мне было девятнадцать. Я был молодым и глупым, очень хотел стать свободным и независимым. Потому решил поступить сюда — во второй город Германии после Берлина, где качество образования не будет хуже, а до родителей полтора часа дороги на электричке. Ещё и друзей за собой увёз, — усмехаюсь, вспоминая, как хвастался всем о своём переезде и предлагал составить компанию. Микаса, Армин и Криста были такими же свободолюбивыми глупцами, от того поддержали мою идею и поехали со мной.       — Вот как… Забавно, — хмыкает Аккерман.       Нам приносят чай, и он сразу берётся за чашку, в отличие от меня. Просто я вижу пар, значит напиток горячий, а я всегда даю чаю остыть. Тем более что у меня только завязался разговор с Леви, отвлекаться на то, чтобы сделать глоток сейчас вообще не хотелось.       — А ваша семья? У вас же две сестры, расскажите о них, раз уж разговор зашёл, — предлагаю с лёгкой улыбкой, да и не блефую — реально интересно послушать.       — Мои сёстры? Ну, одну из них зовут Имир и она та ещё стерва в мужской одежде. А вторая — Изабель, тоже заноза в заднице — слишком гиперактивная, сейчас учится в Париже на дизайнера. Люблю их, хоть они и частенько трепают мне нервы, — вздыхает Аккерман и тоже позволяет уголкам своих губ приподнятся.       — В мужской одежде? Что вы имеете ввиду? — всё же описание некой Имир было интригующим, да и Леви, очевидно, нравилось рассказывать про свою семью.       — Ну… Ей нравятся девушки, а сама она от понятия «женственность» очень далеко. Предпочитает надевать костюмы даже на важные приёмы, ведёт себя в целом достаточно хамовито. У неё добрая душа, но всё это скрыто за образом бескультурной суки. Вообще она работает реставратором — очень любит старые штучки, — всё с той же улыбкой рассказывает мистер Аккерман. На меня эта атмосфера открытости влияет не лучшим образом, и я как-то слишком расслабляюсь.       — А вам кто нравится? Вы так и не ответили на этот вопрос во время интервью, — игриво усмехаюсь, и, кажется, перебарщиваю с вопросом, ведь Леви хмурится.       — Поразительная бестактность, — фыркает он, отведя взгляд.       — Ладно, простите, — вздыхаю и решаю эту тему не развивать — ему не комфортно. — А что насчёт Изабель? — подкидываю вопросы, чтобы он видел, что его слушают.       — Иззи? Ну, она очень шумная. Но женственная, тут не прикопаешься. Обожает платья, сама их шьёт, хочет стать великим дизайнером и уверенно к этому идёт. Она милая. Хотя порой та ещё рыжая бестия, — усмехается Аккерман, почти мгновенно отойдя от того разговора.       — Мило, — искренне улыбаюсь просто потому, что улыбается он. — А что насчёт ваших родителей?       — Мои родители — юристы. Очень любят свою работу, — пожимает плечами Леви. — Они не могли иметь детей, поэтому усыновили нас. Я был первым. Мне тогда вроде и десяти не было. Через пару лет к нам в дом привели Имир, а потом и Изабель. Все, кроме Иззи, живут здесь — в Гамбурге. В принципе, у меня достаточно дружная семья, не жалуюсь. В последнее время мы не часто собираемся вместе, разве что на приёмах, которые родители организовывают для благотворительности.       — Круто, наверное. Не бывал на таких, поэтому точно не скажу, — снова тру затылок, я делаю так, когда чувствую себя не в своей тарелке, как сейчас. Ведь опять всплыла разница в мирах, которым мы принадлежим. Не знаю, смогу ли к этому привыкнуть.       — Я могу пригласить тебя на следующий. Не знаю, когда он будет, но точно будет, — внезапно предлагает Аккерман, а я смущаюсь ещё больше и начинаю активно ковырять свой тарт, чтобы не смотреть на него.       — Было бы здорово, — бормочу в ответ, хотя не понимаю, что на благотворительном вечере богачей будет делать простой студент-психолог.       — Кстати, то, что ты сегодня говорил на фотосессии, — словно читая мои мысли, начинает Леви. — Это было очень интересно. Я как-то даже задумался.       — Нужно же мне хоть где-то использовать своё психологическое образование, — неловко усмехаюсь.       Это напоминает мне про подготовку к экзаменам, которую никто не отменял. Да и у Аккермана были планы. Потому берусь за свой чай. И если Леви всё ещё пьёт размеренно, я осушаю залпом пол чашки. На языке горчит, потому быстро заедаю тартом и неряшливо вытираю рот рукавом толстовки.       — Ты необычно размышляешь. А мне нравятся умные парни, — продолжает мужчина с игривой усмешкой. Вот и где мне постичь такого же мастерства флирта?       — Буду иметь в виду, — усмехаюсь, вскинув бровь, и смотрю ему прямо в глаза.       Зависаю, наблюдая, как плавится сталь вокруг расширившегося зрачка. Он смотрит в ответ, не шевелится, поедает взглядом, и в этот раз молчание почему-то не кажется неловким. Наоборот, оно чертовски правильное, словно сработал какой-то будильник, который щебечет на ухо: «двенадцать пятнадцать, самое время пялиться друг на друга как влюблённые идиоты и просто наслаждаться тишиной». Не смею ослушаться таинственного голоса, потому продолжаю смотреть прямо в глаза, почти не моргая. И даже мысли о подготовке к экзаменам меня не отвлекут. Но тишина затягивается, потому решаюсь что-то сказать, хотя лучше бы и дальше молчал.       — У вас очень красивые глаза. Жаль в них нельзя прочитать о чём вы думаете, — трепетно, с придыханием говорю я, после чего наконец-то прерываю игру в гляделки и берусь за чай.       — Это к лучшему. Мало ли, какие у меня тараканы в башке водятся, — усмехается Леви, а я чуть не давлюсь чаем от того, как он кусает нижнюю губу. — Ты куда так торопишься? — внезапно спрашивает он, наконец замечая, как я пью чай без остановки.       — Ну, мне по-прежнему надо готовиться к экзаменам, да и у вас планы были, — как ни в чём не бывало пожимаю плечами, а у самого сердце колотится от интимности момента.       — Тоже верно, — хмыкает Аккерман. Он решает тоже побыстрее покончить со своим чаем, видимо, не желает меня задерживать.       — Мы ведь пройдёмся вместе к отелю? У меня там машина, а вы там, ну, живёте, — немного смущаюсь от своей заминки, хотя мысли просто уже вообще не здесь. Хочу большего, чем просто милые разговорчики.       — Да, конечно. Сколько я тебе должен за чай? — будто окатывает холодной водой с таким внезапным вопросом.       — Я же вас пригласил. Значит, и угощаю. Поэтому даже не думайте мне что-то возвращать, — говорю достаточно твёрдо, чтобы он бросил все попытки.       — Как знаешь, — вздыхает Леви и, подчиняясь приказу, убирает кошелёк.       Мы допиваем чай, на тарелке от моего тарта остаются лишь крошки. Я поднимаюсь первым, галантно помогаю Аккерману надеть пиджак, накидываю свою джинсовку и открываю перед ним дверь. Мужчина в ответ бурчит что-то про то, что он не баба и в подобных жестах не нуждается, а я лишь смеюсь и нежно беру его за руку, уже не особо смущаясь.       — Мне нравится ваш костюм, — внезапно говорю я, чтобы прервать молчание. Да и в принципе не вру — брюки шикарно подчёркивают всё, что надо, рубашка идеально выглажена и немного просвечивает соблазнительные соски, а пиджак прекрасно сидит на узких плечах, которые визуально немного удлиняет.       — Спасибо. Твои шмотки тоже ничего, — хмыкает Леви. Из его уст это звучит как неплохой комплимент.       Мы почти доходим до отеля, и я крепче сжимаю его руку, потому что не хочу отпускать. Чувствую, как он бережно поглаживает костяшки моих пальцев своими, и понимаю, что он разделяет моё желание. А ещё, похоже не у одного меня бабочки в животе. Потому как Аккерман идёт, словно в трансе, даже не смотря под ноги или по сторонам. Это играет с ним злую шутку. На всех парах перед нами проносится велосипедист и я чудом успеваю отдёрнуть Леви с дороги за пару секунд до столкновения. Хватаю его за талию и слегка наклоняю, хотя наклоняется он скорее сам по инерции. Виновник происшествия скрывается за горизонтом, а Аккерман смущённо отводит взгляд и хватается за мои плечи, как бы намекая, что можно его и поднять. А я не хочу. Потому что момент просто идеальный, губы чешутся поцеловать его. Кровь долбит по вискам, умоляя не делать этого, а сердце разрывает грудную клетку, предлагая хоть раз не слушать здравый смысл. Перехватывает дух, когда он возвращает взгляд на меня и еле заметно тянется навстречу. Да, Леви определённо думает сейчас о том же, о чём и я. Он тоже этого хочет. И я не могу отказать.       Набираю побольше воздуха глубоким вдохом, собираюсь с мыслями и наклоняюсь к тонким, но таким желанным губам. Аккерман тянется навстречу, покрепче хватается за мои плечи, и мы целуемся как в глупых фильмах про любовь. Без языков, просто нежно и трепетно перебираем губы друг друга, абсолютно наплевав на возможных зрителей. Голова плавится, сердце тарабанит как бешеное, а ноги едва держат и меня и Леви. Но сейчас это вообще не беспокоит. Потому что я наконец-то целую Леви Аккермана.