50 оттенков Эрери

Не знаю, как долго мы целуемся, для меня проходят часы, а то и дни, хоть и понимаю, что на деле всё длится не больше минуты. Но даже этой минуты хватает, чтобы прочувствовать вкус его мягких губ, запомнить ощущения вплоть до невесомых касаний чужого носа к своему. Так не хочется отстраняться, хочется целовать его вечно, но понимаю, что если задохнусь, больше никогда не смогу прикоснуться к Леви. Потому мягко целую его губы напоследок и приподнимаюсь. Даже успел забыть, что всё ещё держу его в своих руках рядом с проезжей частью. Хотя, судя по рассеянному взгляду, мистер Аккерман и сам забыл о нашем положении. Он смотрит куда-то сквозь меня, кусает припухшие от поцелуя губы и сжимает пальцы на моих плечах. Залипаю на его глаза: серые льдины тают под жаром пылающих в зрачках огней. Кажется, что ничего не происходит, но я, внимательно наблюдая, вижу через эти глаза всё, что он пытается скрывать. Я вижу чувства. Те же самые, что пылают у меня в груди, и едва не писаюсь в штаны от радости, как бы мерзко не звучало. Нужно что-то сказать, но я не знаю что. Сделать какой-то комплимент его губам? Предложить встречаться? Может для начала просто признаться в чувствах? Столько слов вертятся на языке, но все из них пропадают, когда глаза напротив внезапно затухают. Хватка на плечах становится слабее, а Леви отводит взгляд в сторону и прокашливается, будто настраивается, чтобы что-то сказать. — Эрен, держись от меня подальше. Я не тот, кто тебе нужен, — вздыхает он. Сердце, в который раз за несколько минут, останавливается, но на этот раз не от радости и волнения, а от полного непонимания и боли. Земля будто ускользает из-под ног, а дышать становится тяжело из-за боли в груди, и Аккерман это видит. — Дыши, Эрен. Сейчас ты поставишь меня на ноги, и мы разойдёмся, — таким же спокойным голосом говорит он. А я не понимаю, как можно быть таким спокойным. Мы ведь только что целовались, ходили за руки, а сейчас он говорит мне держаться подальше. Всё же я такой идиот. Совершенно забыл, насколько мы разные, насколько разные миры, в которых мы живём. А Леви, видимо, вспомнил и решил отрезать меня от себя, пока всё не зашло слишком далеко. Это…мудрое решение, я всё понимаю, но всё равно очень больно. Ведь он — тот, кто мне нужен. Вздыхаю и поднимаю мистера Аккермана на ноги, позволяя наконец-то отцепиться от своих плеч. Как бы ни хотелось удержать его в своих руках подольше, после таких слов каждая минута вместе навевает неловкость. И как я мог подумать, что сейчас проведу его, а потом напишу вечером и приглашу на ещё одно свидание? Как мог подумать, что смогу поухаживать, соблазнить, сделать своим? Это ведь звучит так смешно и абсурдно, я должен был понимать. Не маленький же мальчик с романтизированным представлением об отношениях. — Хорошо, я вас понял, — вздыхаю, хотя нет, шепчу сквозь зубы. Потому что не хочу с ним соглашаться. Хочу сказать твёрдое решительное «нет», показать свои яйца, и признаться в чувствах. Но с губ слетает только тихое: — Спасибо. — За что? — вскидывает бровь Леви с удивлением. Наверное, ожидал, что я просто расплачусь и убегу, хотя, по правде говоря, желание такое появляется. — За хорошую прогулку. За фотосессию. За интервью. Мне было приятно с вами познакомиться, — стараюсь говорить твёрдо и спокойно, но голос предательски вздрагивает каждый раз, когда вспоминаю всё, что было между нами. Все эти взгляды, немые просьбы, витающие в воздухе чувства и химия за гранью таблицы Менделеева. Это всё было, и это невозможно забыть. — Взаимно, — хмыкает Аккерман. Замечаю, как он отводит взгляд, хочется верить, что от стыда, что в нём просыпается хоть какая-то совесть и понимание того, что он причиняет мне боль, но дальше этого не заходит, и мы просто молча стоим, пялясь в пол. Что ж, если Леви больше не хочет мне ничего сказать, значит пора уходить, ведь сил сдерживаться с каждой секундой всё меньше. Разворачиваюсь и твёрдой походкой направляюсь к парковке, где меня ждёт моя машина. Не оглядываюсь, ведь не хочу видеть вновь этот холодный взгляд от человека, ради которого, казалось, был готов горы свернуть. Ноги трясутся, рискуя уронить, руки нещадно сжимаются в кулаки, впиваясь ногтями в кожу на ладонях, но я держусь. Не хватало ещё перед ним в истерику впасть, это будет выглядеть совсем уж жалко. Но вот, едва я скрываюсь за углом в той самой парковке, могу наконец дать волю чувствам. Знаю, что мальчики не плачут, что нужно быть сдержанным, но просто не могу, слишком много потрясений, буквально за час. Сначала свидание с Леви, потом поцелуй, а потом он меня отшивает. Разве так делать нормально? Он подобрал просто идеальный момент, чтобы ранить больнее всего. Момент, когда бабочки в моём животе едва не вылетали наружу, когда голова кружилась от опьяняющих губ, а сердце трепетало, будто у алтаря. Зарываюсь пальцами в собственные волосы, болезненно их оттягивая, и пытаюсь успокоиться, мне нужно ещё домой добраться. А в таком состоянии едва сяду в машину — захочется не пристёгиваться и помчаться по трассе на максимальной скорости. Никогда не понимал суицидов на почве любви, но на секунду в голове проскальзывает мысль, что сейчас я на него способен. Это так глупо, убиваться из-за того, что получить и так было не суждено. Возможно, я бы не плакал сейчас как какой-то маленький мальчик, если бы он не разрешил себя поцеловать, по факту признаваясь в ответных чувствах. Это ведь больнее всего — дать такой желанный шанс, а потом так резко его забрать. Дать почувствовать это безграничное счастье от права прикасаться к любимому человеку, а потом приказать не приближаться. Так жестоко меня ещё точно никогда не отшивали, да и не помню, что бы отшивали в принципе. Постепенно успокаиваюсь, когда сажусь в машину. Да, горло ещё дерёт от желания плакать, а щёки красные и влажные, но хотя бы нет такой ноющей боли в груди. Он ведь не последний человек в моей жизни. Я — симпатичный и интересный молодой парень, таких Аккерманов у меня будет ещё столько. С такими выразительными холодными глазами, соблазнительными тонкими губами, взглядом, от которого поджимаются яйца и восхитительной задницей, за которую хочется схватиться, когда он поворачивается спиной. Его образ вновь всплывает перед глазами, особенно тогда, когда он был в моих руках, когда цеплялся за плечи, отвечал на поцелуй, а потом смотрел так пьяно и довольно, что хотелось подхватить его на руки и унести к себе домой. Падаю головой прямо на руль от бессилия, и машина издаёт противный вой. Не могу выкинуть его из головы. Не могу и всё. Врубаю радио на полную громкость, плевать какая там песня, главное чтобы заглушила даже собственный голос в голове. Чтобы успокоиться, считаю до десяти и завожу машину, хватит отсиживаться. Меня ждёт, как минимум, подготовка к экзамену, а как максимум — вечерний сеанс психотерапии с лучшей подругой, от которой моя красная мокрая рожа точно не скроется. Ну ничего, выпьем с ней по бокалу вина, и я расскажу, какой этот мистер Аккерман садист и как поиздевался над моими чувствами. Картинки за окнами проносятся как в слайд-шоу, хотя привычные пейзажи уже не вызывают особого интереса, а скорее раздражают: на улице прекрасная солнечная погода. И если под атмосферу свидания это подходило, то сейчас, по законам сопливых книжек и фильмов для подростков, должен был пойти дождь, но его нет. Солнце светит, всё блестит и переливается, а облака на небе такие мягкие и воздушные, будто сладкая вата. Видимо, природа заодно с судьбой решили сегодня надо мной поиздеваться. Что ж, пускай, думать об этом сейчас всё равно не хочется, да и музыка на полную громкость мешает. По привычке подпеваю знакомой мелодии, и философские размышления отходят на дальний план. Однако, стоит мне выйти из машины, мысли вновь противными червяками лезут в голову и жрут мозги. Поднимаюсь по лестнице, уже раздумывая, как буду описывать произошедшее Кристе. Эх, а ведь она всегда мне говорила, что стоит обратить внимание на кого-то из знакомых парней, и сейчас этот старый совет как никогда кстати. Леви Аккерман — птица слишком высокого полёта для меня, стоит рассмотреть варианты поскромнее. Допустим, Флок Форестер с полит-факультета. Да, характер у него не сладкий, а мне ведь и не нравятся покладистые милые мальчики. Вроде неплохая идея, но стоит представить, как пишу ему и зову куда-то сходить, в голове появляется Леви со своим холодным хмурым взглядом, укоризненно смотрящий на меня, как бы говоря: «даже не думай, Йегер. Меня он не заменит». Вздыхаю, потому что это правда, и как раз подхожу к двери нашей с подругой квартиры. Что ж, пути назад нет, приходится открыть дверь. И морально подготовиться к неприятным вопросам. Застаю Хисторию, как всегда, за ноутбуком в зале, работает, я уверен. Ну или учится, что ещё вероятнее, учитывая приближающиеся семимильными шагами экзамены. Когда я появляюсь в проходе, подруга поднимает на меня горящий взгляд, но он мгновенно затухает при виде моих красных опухших глаз. Ловлю небольшое дежавю с тем, как тогда потухли глаза Леви, но пытаюсь выкинуть из головы эту болезненную картинку, ведь с ней невольно вспоминаю и поцелуй. Осмыслив происходящее за пару секунд, пока я разуваюсь, Криста убирает с колен ноутбук и молча распахивает руки для объятий, зная, что этого мне для начала будет достаточно успокоиться, а потом продолжить свой рассказ. Вжимаюсь ей в грудь и вздыхаю, подбирая слова для своего рассказа, но они все застревают в горле. — Давай по порядку, — спокойно говорит подруга, поглаживая меня по голове. — Вы пошли выпить кофе, дальше что? — Чай, — поправляю её. — Мы пили чай. И всё было хорошо: мы мило болтали, ходили, держась за руки. Чёрт, Хис, мы целовались! Его чуть не сбил велосипедист, я успел притянуть его к себе, и мы поцеловались. Это было так спонтанно, но я никогда не забуду, — сильнее жмусь к подруге, ведь от воспоминаний вновь рвутся наружу слёзы. Вот как судьба могла всё так испортить? — Я же говорила, что ты ему нравишься. Но что-то не вижу радости, — конечно, Райс не глупая и понимает, что если бы всё на поцелуе и закончилось, я бы скакал от радости, а не выглядел так, будто по мне бетоноукладчиком проехались. — Он меня отшил, — с губ срывается истерический смешок, и я понимаю, что на грани. — Сказал держаться подальше, и что он не тот, кто мне нужен, — смеюсь, просто не в силах сдержаться. Это ведь так абсурдно, какие-то сраные эмоциональные качели. Если он вычитал на каких-то пикап сайтах, что это хороший способ завлечь, и завтра напишет с извинениями, я проявлю хоть каплю гордости и пошлю его куда подальше за такую бессовестную игру со своими чувствами. Ведь от разговоров о нём глаза вновь предательски мокнут, а голос срывается на хрип от истерики. — Но он мне нужен! Он, понимаешь? Не кто-то другой, не какой-то пацан-однокурсник, а он! — Тихо, Эрен, — говорит скорее ради формальности подруга, ведь знает — успокоить меня такими словами невозможно. Значит, последует продолжение. — Я знаю, что он тебе очень нравится. И согласна, что это было с его стороны просто пиздец как подло. Этот мудак ещё своё получит, — выдыхает более-менее спокойно Криста, но затем слышу по голосу, как она закипает. — Но если ты не успокоишься и будешь постоянно о нём думать, то провалишь экзамены и, считай, этот Сраккерман, — хочется поправить её насчёт фамилии, но проглатываю это желание — он заслужил,— просто испортит тебе всю дальнейшую жизнь своим отказом. Оно тебе надо? — внезапно чувствую, как рука подруги ласково поглаживает по щеке тыльной стороной пальцев, будто мама отчитывает меня совсем маленьким за какую-то мелочь. — Говорила тебе тридцать раз и скажу ещё: вокруг куча других симпатичных парней-геев на любой вкус, ты сам красавчик, да ты себе хоть гарем собрать можешь. И среди твоего гарема найдётся не один парень лучше этого Леви, вот увидишь. Если он позволяет себе так играть с твоими чувствами, значит, он относится к ним и к тебе несерьёзно, тогда зачем такой вообще нужен? Соберись, тряпка! — последняя фраза звучит особенно раздражённо, но не то чтобы меня это обижает. Я слушаю подругу очень внимательно и даже не отрицаю её правоту — Хистория зрит в корень. И про подлость, и про заваленные экзамены, и про «гарем». Благодаря её словам я постепенно успокаиваюсь и прихожу в себя, но в груди ещё чувствуется тяжесть. — Ну Эрен, — голос девушки внезапно смягчается, — ну не раскисай ты. Нужно добить экзамены, а потом в Берлин всей компанией съездим. Ты там мне, да и родителям, нужен счастливым. Вроде на психологическом учусь я, но Криста почему-то просто мастерски приводит меня в чувства. Улыбаюсь, вспоминая родителей, и правда пытаюсь послать нахер все свои обиды на Аккермана. В конце концов, он тоже в чём-то прав и, возможно, так действительно будет лучше для нас обоих. — Спасибо. Не знаю, что бы без тебя делал, — шепчу достаточно тихо, но подруга слышит, и мы ещё раз крепко обнимаемся. Может, со стороны это кажется странным, но мы живём вместе уже пять лет, и я совершенно не стесняюсь. Ведь наша дружба сильнее каких-то гендерных стереотипов и шуток про дружбу между парнем и девушкой. Этот человек понимает меня лучше всех, а я понимаю её. И наш тандем не сломает ничего. Мягко отстраняюсь от подруги, ведь нельзя же просидеть, обнимаясь, весь день. Она бросает на меня вполне читаемый взгляд, в котором как бы спрашивает: «точно всё нормально?». Отвечаю кивком и встаю с дивана, хотя бы чтобы переодеться в пижаму. Это не занимает много времени, быстро скидываю одежду на спинку стула и накидываю растянутую домашнюю майку. Да, бардак в моей комнате — частое явление, но я не вижу смысла постоянно убирать то, что потом и так вернётся туда же. Потому прибираюсь лишь по мере необходимости. Забегаю в ванную, чтобы умыться от слёз, после чего возвращаюсь в зал к подруге. Как и ожидалось, она снова что-то строчит. — Ты над статьёй работаешь? — спрашиваю Кристу, подсаживаясь к ней. — А? Да. Я так понимаю, тебе лучше не показывать… — подруга неоднозначно кривит губы, и я прекрасно понимаю её реакцию, но: — Почему нет? Нужно смотреть страху в лицо. В конце концов, он же нам ещё дипломы выдавать будет, — пожимаю плечами и тяну ноутбук подруги к себе на колени, не давая ей возможности возмутиться. Леви Аккерман смиряет меня своим холодным взглядом через экран, и на секунду появляется желание отбросить дорогой макбук, чтобы избавиться от его лица, но чем дольше я рассматриваю, тем спокойнее по отношению к нему становлюсь. Всё-таки Аккерман очень красивый, его внешность меня завораживает, особенно вместе с мастерской работой фотографа-Микасы. Первой в статье идёт деловая фотография, но вот когда начинаются личные вопросы, появляется кадр, идея которого принадлежит мне. Вспоминаю, как сегодня распинался, объясняя, почему нам нужны живые фото, и как Леви потом хвалил меня за этот поток размышлений. Внутри перемешиваются чувство гордости и горечь от воспоминаний: каких-то два часа назад мы мило пили чай в «Cafe Greco», а теперь преследующий образ мистера Аккермана, будто игла, болезненно вонзается в сердце. От картинок перехожу к содержанию, и тут воспоминания накрывают лишь сильнее. Это ведь я брал интервью. До сих пор помню ту бурю эмоций и всплеск гормонов во время нашего знакомства, когда я так старательно пытался его прочитать, что едва дырку в нём не просверлил глазами. Уже тогда между нами витала лёгкая химия, и эти ощущения не передать словами, да и не восстановить, к сожалению. Но прочтение интервью даёт именно такие чувства. Напоследок пробегаюсь по заметке самой Кристы, где она рассказывает про то, кто же такой Леви Аккерман. Эх, мне эта информация тогда перед интервью была бы не лишней. — Всё супер, Хис. Как всегда, — говорю с абсолютно искренней улыбкой, и она передаётся подруге. — Я рада, что тебе нравится. Знай я раньше, какой он мудак, написала бы о нём пару ласковых, — посмеивается она, игриво пихая меня локтём в плечо. — Ой, да ладно. В принципе, он правильно сделал, нам всё равно ничего вместе не светило. Да, больно и обидно, но ничего, переживу, — хмыкаю, вскинув плечами. — Ну, в твоих словах тоже правда есть. Главное, что ты это понял и успокоился, — подруга всё ещё усмехается и нежно, действительно по-матерински, трепает меня по голове. — Да. Я спокоен и иду готовиться к экзаменам. Тебе тоже стоит, — я тоже решаю сыграть в отца и шутливо грожу «дочке» указательным пальцем. Мы заливаемся смехом, но Криста соглашается со мной кивком. Пожелав друг другу удачи, мы расходимся по комнатам, где начинается уже приевшийся процесс зубрёжки. У меня неплохо получается сконцентрироваться, и работа проходит более чем успешно, но стоит только завалиться в кровать, мысли снова возвращаются к нему. Точно также происходит на второй, на третий день. Вроде днём я отвлекаюсь: работаю, учусь, бешусь с Кристой. Но стоит остаться наедине и без лишних дел, Леви снова заползает ко мне в голову, а иногда и в трусы. Не могу побороть своё влечение к нему, и приходиться лишь смириться с тем, что после отбоя моя голова живёт своей жизнью. Пусть живёт, главное чтобы не мешала с экзаменами, на подготовку к которым я трачу двадцать пять часов в сутки. Старания не проходят зря. Дописываю последний экзамен и откладываю ручку на парту, выдыхаю так довольно и счастливо, что на меня едва не оборачивается вся аудитория. Но разве можно скрыть улыбку, когда понимаешь — это последний экзамен в жизни. Больше никакой зубрёжки, вылизывания преподам, рефератов и конспектов, дальше меня ждёт только работа. Да, не менее сложная, но хотя бы не такая муторная и надоедающая. Невольно бросаю взгляд в окно, где погода словно поздравляет меня и всех коллег-выпускников. Солнце бликами отбивается от стоящих под универом машин, всё в зелени и разноцветных бутонах. Казалось бы, так ведь и должно быть в конце весны, но не стоит забывать город, в котором я живу. Гамбург — север Германии, и солнечные дни тут нужно буквально выигрывать в лотерею, а чтобы их ещё и не омрачал холодный ветер, вообще с бубном полдня плясать. Но сегодняшний день определённо радует. Когда наконец-то выхожу из душной аудитории, вдыхаю полную грудь свежего воздуха и даже по-детски раскрываю руки. Под ноги мне прилетает ярко-зелёный лист — лето началось. На него столько приятных планов и при этом столько дел, но я готов полноценно шагнуть во взрослую жизнь и занять своё место в обществе. А ещё наконец-то снять с себя табу на отношения, найти себе парня, выпуститься из клуба девственников и забыть о Леви Аккермане сразу после выпускного, где он вручит мне диплом. — Наконец-то! Едва не валюсь с ног, когда мне на спину запрыгивает Криста, судя по голосу. Она счастлива не меньше моего, улыбается как обкуренная, и я даже не смею её осуждать, сам чувствую, будто скоро взлечу. — Как сдала? — спрашиваю скорее для формальности, ведь и так понятно, что будь там хреновая оценка, она бы так не радовалась. — Отлично. Всё то, что я учила, — гордовито усмехается Райс. — А ты? — Тоже хорошо. Не зря мы с тобой столько готовились. Теперь и отдохнуть пора, — вздыхаю с улыбкой и вновь втягиваю носом приятный летний воздух. — Эй, Эрен, — слышу женский голос за спиной и без труда узнаю в нём Микасу. Обернувшись, лишь подтверждаю эту догадку. — Вы же идёте с нами сегодня? — спрашивает она с едва заметной робкостью в голосе. Ещё когда Аккерман приходила похвастаться своей выставкой, мы с Хис пообещали отпраздновать это после экзаменов. И вот сегодня, когда последний был прекрасно нами написан, можно наконец выполнить это обещание и как следует оторваться. Тем более, помимо нас троих, пойдёт ещё много наших друзей, допустим те же Армин, Жан, Даз. — Конечно! Разве мы можем пропустить такой славный бухич? — смеюсь я, уже представляя, какой весёлый вечер сегодня будет. — О да, давно мы в клуб не ходили. Надену лучшее, что у меня есть, — подхватывает Криста. — Лучшее? Это то цветастое платье от Dolce & Gabbana? Или чёрное от Chanel? Хотя стой, твоим любимым же всегда было то классное Gucci, — не могу не удержаться, чтобы не пошутить над огромным гардеробом подруги, где все наряды шикарные и дорогие. Для меня это больная тема, ведь именно я всегда таскаюсь с ней по торговому центру за одеждой, которую она надевает раз в жизни. — Да ну, их я уже пару раз надевала. У меня же есть новое — джинсовый Витон. Покажу тебе дома, — Райс посмеивается и показывает мне язык, прекрасно понимая, что мои слова — лёгкая издёвка. Микаса, как всегда, наблюдает за нашими подколками со стороны, и я понимаю, что ей обидно. Да, мы уже не настолько близки, как в детстве, но она всё ещё мне дорога, потому перестаю пререкаться с Кристой и поворачиваюсь к Аккерман, чтобы попрощаться. — Мы ведь в Леон идём? В семь, как договаривались? — переспрашиваю на всякий случай. — Да, всё так. Будет весело, — неловко улыбается Микаса. — Не сомневаюсь. До встречи! Мы машем друг другу на прощание, и я устало падаю на пассажирское сидение белой BMW. Всё же, помимо радости, было и утомление, которое перед вечеринкой мог снять разве что небольшой сон, чем я и планировал заняться по приезде домой. В дороге мы с Кристой много говорили про надвигающееся сборище и наши планы на него, шутили и делали ставки, кто с кем переспит, да и, в конце концов, спорили, кто первым напьётся. Уверен, тут шансы равные — ни я, ни Райс особой устойчивостью к алкоголю не обладаем, а по «кодексу дружбы» первый напившийся остаётся на попечительстве более трезвого, обременяя его. Для меня, как и для неё, всегда было дилеммой — напиться или нет. Ведь, с одной стороны, в бессознательное состояние впадать не хочется, но с другой лучше сделать это раньше другого, чтобы не схлопотать лишней ответственности. Хотя это всё шутки, в реальности же нам только в радость заботиться друг о друге. Пока Хистория, поднимаясь по лестнице, достаёт ключи от квартиры, я уже мечтаю о своём дневном сне, которым так глупо пренебрегал в детстве. Но мои планы обрушивает посылка прямо перед дверью, которая точно адресована кому-то из нас. Подняв её и прочитав имя адресата, понимаю, что мне. — Может, от родителей? — предполагает Криста, тоже заметив моё внимание к коробке. — Вряд ли. Они вроде ничего отправить не обещали. Но кто, если не они? — размышляю вслух, пока Райс тычет ключом в замок. Едва скидываю обувь, сразу прохожу в кухню за ножом, чтобы раскрыть интригу содержимого посылки. Но даже с открытием коробки эта интрига не пропадает — я по-прежнему не понимаю что там. Какая-то потрёпанная книга, которую я никогда не заказывал. Достаю её и надеюсь прочитать название, но на обложке почему-то нет, и приходится открыть титульный лист под пристальным взглядом не менее заинтересованной Хистории. — «Очерки по психологии сексуальности. Зигмунд Фрейд. Тысяча девятьсот двадцать второй» — зачитываю с титульника, и дыхание на секунду перехватывает. — Охуеть! Это первое издание! Оно же должно стоить пиздецки дорого! — едва не визжу от удивления. — Ничего себе! — Криста тоже подхватывает моё удивление и выхватывает книгу из рук, чтобы самой удостовериться. — Ну, тут даже гадать не нужно от кого посылка, — с лёгкой ухмылкой говорит она. А ведь и вправду. За своей эйфорией я не сразу задумался об отправителе, но тут всё слишком очевидно. Подтверждает мою догадку небольшая записка на дне коробки: «Почитал Фрейда, которого ты рекомендовал тогда в магазине. Далось сложно, но было интересно». Сухо, по делу — всё в стиле Аккермана, но чёрт меня побрал развернуть эту записку и увидеть на обратной стороне цитату: — «Всякая боль сама по себе содержит возможность ощущения наслаждения» — читаю вслух, и всё ещё удивлённая Райс поднимает на меня взгляд. — Что это, чёрт возьми, может значить? — Думаю, это отсылка к тому, что он по-свински поступил с тобой и так пытается извиняться. Типа даже в причинённой им боли нужно почувствовать наслаждение, понять, простить и бла-бла-бла, — фыркает подруга. Я понимаю её недовольство, сам готов был бы встать горой за неё и ненавидеть любого, кто разобьёт ей сердце, но не могу поверить, что Леви действительно имел в виду это. Он не злой, я видел по его глазам тогда, как сильно ему не хотелось меня отталкивать. Как вспомню — сердце сжимается. И после такого сказать, что я должен найти в этой боли наслаждение, было бы максимально глупо и жестоко с его стороны. Будто он подросток, который получил двойку и причитает маме, что «ну зато я не списал, порадуйся». Аккерман — взрослый мужчина, и такие глупости ему ни к чему, в этом я убеждён. На самом деле, у меня внутри сейчас просто буря эмоций. На время экзаменов я смог как-то абстрагироваться от любимого мужчины и почти не думал о нём, но сейчас Леви решил напомнить о себе, и у меня внутри вновь всё вверх-дном. Вновь его чудесное скульптурное лицо перед глазами, вновь воспоминания и с интервью, и с магазина, и с нашего свидания. Так хочется забыть это всё, переключиться, но не хочу. Вроде меня должен порадовать подарок, но сейчас он лишь злит до трясучки — Аккерман напомнил о себе в совершенно неподходящий момент. Как раз когда мне было очень хорошо, когда намечался такой прекрасный вечер — ему нужно было это испортить. — Эрен, — вырывает из размышлений голос подруги. Оборачиваюсь к ней и вижу на столе два бокала шампанского, которое она успела открыть, пока я задумался. В принципе, конец учебного года действительно стоит обмыть, а после такого подарка алкоголь ещё необходимее. Беру бокал в руку, мы с Хисой чокаемся и делаем пару глотков. — Ты позвонишь ему? — внезапно спрашивает она. — Зачем? — вскидываю бровь, не понимая таких предложений от подруги, которая минуту назад была готова этого несчастного Леви своими руками придушить. — Ну…поблагодарить за книгу? Всё-таки она действительно дорогая, будет глупо дуться как школьница и даже не написать, — Криста неоднозначно вскидывает плечами, как бы говоря, что и сама не знает, как правильно поступить. — Я не знаю. Это не будет странно? После того, что было, я думал просто разойтись с ним и забыть, как он и просил. А тут этот подарок, эта странная цитата, я просто запутался в нём и его намерениях, — вздыхаю, залпом приканчивая половину бокала. — Может это твой шанс? Как бы я к нему не относилась, ты типа всё равно ещё любишь его. Да и у него, судя по подаркам, чувства есть, — задумчиво бормочет Райс, а затем выдаёт: — Не думаешь, что это мог быть намёк? Намёк на то, что он передумал и хочет попробовать что-то с тобой. Просто напрямую он этого говорить не хочет и ждёт первого шага от тебя. В конце концов, ты же его трахать собрался, а не наоборот. Вот и покажи себя мужиком. Подруга попивает шампанское, а я задумываюсь. Стоит ли звонить ему? Стоит ли давать какой-то шанс нашим обречённым отношениям? Стоит ли говорить с человеком, который надломил сердце на кусочки? Ответ вырисовывается вполне однозначный — нет. Оно не нужно ни мне, ни самому Аккерману. Подарок, конечно, дорогой и приятный, но нужно двигаться дальше. — Пошёл он в жопу, — фыркаю, подливая себе шампанского. — Я же больше не студент, мне нужны нормальные отношения, а не игра в кошки-мышки с Леви Аккерманом. Нужен кто-то «из своей лиги». Поищу в клубе, — усмехаюсь, ведь этот план приходит в голову прямо в момент высказывания. — Это тоже правильно. Я рада, что ты сможешь его отпустить, — поддерживает подруга и вновь тянет ко мне свой бокал. — За свободу! — восклицает Райс, и чоканье бокалов вновь бьёт в уши. К чёрту. Сегодня я точно подцеплю кого-то в клубе и трахну. Позорно быть девственником в свои двадцать пять. Как позорно и симпатичному парню вроде меня всю жизнь дрочить на одного единственного, не давая себе даже шанса завести отношения. Да, секс в клубе вряд ли поможет мне найти парня, но хотя бы даст возможность наконец втянуться во всю эту сексуальную тему и не чувствовать себя неполноценным. Ну и выкинуть из головы Леви. Я же не настолько ебанутый, чтобы трахать кого-то и представлять на его месте Аккермана. По крайней мере, я очень на это надеюсь. Да и в принципе на то, что вечер удастся на славу. «Ле Леон» — бар в старой части города. Он известен в первую очередь своими коктейлями, но место в принципе приятное: хорошие люди, приветливый персонал. Цены немного кусаются — это факт, хотя в честь выпускного можно позволить себе уйти в отрыв. Я не преувеличиваю. Глупо прийти в бар и пить какое-то вино или пиво, потому мы начинали с коктейлей. Рассевшись вокруг барной стойки, наша «берлинская компания» и приближённые к ней глушила двухлитровый кувшин мохито для разогрева. Но, учитывая, что мы — сборище студентов-выпускников после стрессовых экзаменов, напиток ушёл очень быстро, и мы перешли на шоты. Чувствую себя дегустатором, ведь мы успели перепробовать почти все шоты в ассортименте. От горящего Б-52, до «опухоли мозга». Название странное, но сейчас оно вполне прекрасно описывает моё состояние. Да, я напился, не буду отрицать. По правде говоря, голова закружилась ещё после первого шота, но я ведь не умею вовремя остановиться, потому в край убил себя атомной бомбой на абсенте под названием «Хиросима», которая взорвалась у меня в голове, напрочь отрубив самоконтроль. Конечно, я ещё не успел сделать ничего плохого, но чувствует моя жопа, что сегодня её ожидают приключения. Главное ничего не перепутать и не лишиться анальной девственности вместо обычной. — Так что, Эрен, вы с Кристой поедете в Берлин после выпускного? — спрашивает Микаса, заправляя непослушные чёрные пряди за ухо. Она не пьяна — прекрасно знаю, но почему-то краснеет, хотя может это просто свет такой? — Да. Родителей повидать там, отдохнуть немного. А вы с Армином не поедете? — отвечаю с заплетающимся языком и изо всех сил стараюсь не спутать слова. — Что? — переспрашивает девушка, стараясь перекричать музыку. Что ж, видимо громкости моему онемевшему языку не хватает. Ладно. Наклоняюсь к её уху и достаточно громко повторяю: — Да. Хотим отдохнуть. Родителей увидеть. Поехали с нами. Слова звучат отрывисто, но по-другому она их точно не разберёт, вот и приходится тормозить после каждого, чтобы больше не повторять. — Давай, — прикрикивает Микаса уже мне на ухо, от чего виски сводит болью. Чёрт, завидую я ей — пьёт и хоть бы хны. Да что уж там, даже Криста держится лучше. Сидит рядом, болтает с фотографом Дазом, пытающимся оказать ей знаки внимания. Хотя, будь я натуралом, тоже не смог бы удержаться, ведь выглядит Хис действительно шикарно. Как и было обещано, на ней джинсовое короткое платье от Луи Витон. Бренд подтверждают большие золотистые логотипы по всей джинсе, а по центру красуется змейка. Дизайн действительно классный, а вместе с ярким вечерним макияжем и идеально выпрямленными волосами она вообще неотразима. Обычно на фоне Райс я выгляжу гадким утёнком, но сегодня постарался: надел модные чёрные джинсы и контрастно-белую оверсайз футболку с разными надписями. Всё-таки планирую кого-то соблазнить, нужно и выглядеть соответствующе. Между тем, сознание и впрямь плавно покидает меня. Ощущения дерьмовые, особенно благодаря разрывающей голову музыке и скачущими огнями прожекторов, превращающими картинку перед глазами в какой-то бэд-трип. Кожа тоже будто немеет, но кое-что я всё же чувствую. А именно, Микаса кладёт голову ко мне на плечо, проходясь носом по подбородку. Она не пьяная, она вообще напиваться не умеет. Неужели всё та же старая песня — попытки ко мне подкатить? Нервно отшатываюсь от подруги и встречаюсь с её недоумённым взглядом, а чтобы не обидеть придумываю себе отмазку — нужно в туалет. В принципе, это тоже не совсем враньё, нужно умыться, прийти в себя, а возможно и подцепить кого-то. Кто же знал, что в туалет такая огромная очередь и что в ней меня развезёт ещё сильнее. Разноцветные прожектора сменились тошнотворным синим — защита от наркоманов, пытающихся колоться в туалете. Я не наркоман, но почему-то тоже страдаю от этого освещения. В глаза бросается плакат, пропагандирующий безопасный секс, что вызывает смешок. Вновь вспоминаю, что собирался кого-то сегодня трахнуть и пытаюсь присмотреться к контингенту клуба, пока глаза не закрылись. У того парня, болтающего с другом напротив меня, чёткая задница, даже Аккерман позавидует. А в конце очереди к стене привалился мальчишка с достаточно смазливым личиком, бери и трахай. И ведь они совершенно не похожи на Леви. У того лицо какое-то аристократическое что ли, а они… обычные. Но мистер Аккерман ведь просил держаться от него подальше, значит, подкатывать придётся к тем, кто есть в доступе. Сука, как же он бесит. Зачем было присылать мне книгу, ещё и про секс после того, как уже попрощались? Если это приглашение в постель, то может стоит на него ответить? А что, трахнуть Леви — идея неплохая. Трахнуть и бросить. Чтобы почувствовал, как мне было больно, чтобы чувствовал себя такой же пользованной блядью, как чувствовал я, когда меня сначала поцеловали, а потом отшили. Кто вообще дал ему право так со мной поступать? А потом ещё и присылать свои сраные дорогие книжки со сраными цитатами, намекая хрен пойми на что. Да, блять, чего я парюсь? Просто спрошу его и всё. Не помню как, видимо на автомате, нахожу в телефонной книжке контакт «Мистер Аккерман» и, трясущимся от злости и опьянения пальцем, тыкаю по зелёной иконке телефона. Не смотрю на время, но, кажется, первой цифрой было два. А второй то ли два, то ли три. Вряд ли он спит в такое детское время. — Эрен? — снимает трубку почти мгновенно, и я на секунду впадаю в ступор. Его голос. Такой родной, прохладный, но обеспокоенный. А ещё с нотками удовлетворения, будто только и ждал моего звонка. И даже шумная музыка не помешает им насладиться. Нет, что-то я слишком раскис, опять как влюблённый школьник. Трясу головой и возвращаюсь в своё предыдущее, слегка заведённое состояние. — Зачем вы прислали мне Фрейда? — спрашиваю сразу в лоб, ни «здравствуйте», ни «как дела?» — Эрен, ты в порядке? — отвечает вопросом на мой вопрос, чем только сильнее бесит. — А вы? В порядке? Тогда нахрена присылаете мне дорогую книгу? — рычу в трубку, стараясь перекричать музыку. — Во-первых, сопля, не хами мне. А во-вторых, где ты? Как же выводит. Вместо чёткого ответа получаю лишь раздражённое шипение и очередные вопросы. Что ж, видимо он действительно сегодня нарывается. — А вас ебёт, где я? — дерзко, но по факту. — Ах да, вас же никто не ебёт, — ухмыляюсь, понимая, что точно задену его этим. — Поэтому вы присылаете молодым студентам книги про сексуальность, в надежде, что их это возбудит. А вас возбудило? Читали, наверное, и мечтали, как затащите меня в постель. Какая жалость, но сейчас я занят и пытаюсь подцепить кого-то, как минимум, моложе, а как максимум без таких тупых заморочек, как у некоторых. На подкорке сознания вроде понимаю, что меня несёт, что я абсолютно не должен такого говорить. Но субординацию отшибает нахрен вместе с памятью, и язык живёт своей жизнью, даже не думая, что может обидеть любимого человека. — Эрен, ты пьян? — к моему удивлению, раздражение на том конце телефона сменяется обеспокоенностью, хотя после таких высказываний Леви должен был бы сравнять меня с землёй. — Может пьян, а может и нет. Думаю, скорее нет, чем да. Ведь если я напьюсь, то уж точно никого не трахну сегодня, а я пообещал себе, что проснусь в постели с незнакомцем, — хихикаю, продолжая свои провокации. Да, я провоцирую его. Хочу ревности, хочу извинений, хочу проснуться в его постели. Ведь знаю прекрасно, что я всё ещё ему нравлюсь, тогда к чему вся эта клоунада? — Ты говоришь, как озабоченный школьник, — слишком серьёзно для насмешки говорит Аккерман. — Говори где ты, я тебя заберу. — Ещё чего! Вы же сами сказали держаться подальше. Вот, держусь. За чужую задницу. Как думаете, что лучше, упругий зад или смазливая мордашка? — продолжаю изводить Леви с усмешкой на губах и минимумом угрызений совести. — Лучше сказать мне где ты, чтобы я смог помочь, — вздыхает мужчина, и буквально вижу, как он устало потирает переносицу. — Мне не нужна ваша помощь. Или вы оказываете сексуальные услуги? Тогда я, так и быть, подумаю. Но скидка же будет? За то, что я такой охуенный, что вы до сих пор не бросили трубку, — самодовольно ухмыляюсь я. — Завали ебало, если не хочешь по нему потом получить, — также холодно, но уже с лёгким раздражением шипит Аккерман. Видимо, я довёл его. — А попробуйте. Сначала ведь надо меня найти. Будет вам квест на полночи. Только не злитесь, если к тому моменту, как вы сюда приедете, я уже буду трахать кого-то в туалете. На той стороне слышатся гудки, и лишь это немного отрезвляет, заставляет понять, какой я еблан. Что я ему наговорил, зачем это было? Теперь он точно на меня нормально не посмотрит, я же выставил себя похотливым животным! Как можно было так отпустить свой язык? Определённо, нужно протрезветь, и туалет тут уже не поможет. Проталкиваюсь сквозь очередь к выходу и вдыхаю полную грудь воздуха, стоит оказаться на улице. Чёрт, какой же я пьяный. Ноги с трудом держат, перед глазами плывёт и двоится, а горло дерёт от тошноты. Не в первый раз я так напиваюсь, не в первый обещаю больше не пить, но это точно последний, особенно после того, что я наговорил Аккерману. — Эй, Эрен, ты в порядке? — слышу у себя за спиной и не сразу соображаю, что это Микаса. Чёрт, только её сейчас не хватало. — Более-менее. Просто перепил. Сейчас подышу воздухом и вернусь, — вздыхаю, запрокидывая голову. — Понимаю. Мне тоже нехорошо, кажется, — бормочет она. Аккерман подходит ближе, и чувствую, как она кладёт мою руку себе на талию, но абсолютно не могу двинуться, чтобы ей помешать. — Обопрись на меня. Ты с трудом стоишь, — озвучивает она свои действия и поднимает на меня взгляд. Даже сквозь пелену опьянения я вижу в её глазах все мысли и несказанные слова. А ещё желание. Такое простое, глупое, работающее только в фильмах для девочек-подростков, но почему-то появившееся у взрослой девушки. И меня оно пугает. — Эрен, ты мне нравишься. Давно. Сколько ты ещё будешь меня игнорировать? Знаешь, как больно смотреть на твой флирт с другими, особенно с парнями. Это же ребячество. Тебе нужна девушка, семья, так позволь мне быть ею. Застываю, не в силах что-либо сказать или даже пошевелиться. Я знаю, что нравлюсь ей, знаю, что Микаса не верит в моё влечение к парням, но слышать всё это от неё всё равно жутко и неловко. Ещё хуже, что она становится на носки и тянется ко мне с явным намерением поцеловать. — Микаса, нет. Ты мне не нравишься. Мне… девушки не нравятся, — бормочу, стараясь привести её в чувства, но меня лишь хватают за подбородок. — Ты же даже не пробовал, откуда тебе знать? Я смогу быть для тебя хорошей девушкой, я тебя вылечу. Дай мне шанс, пожалуйста. Ненавижу, когда мою ориентацию называют болезнью. И я бы разозлился, накричал на неё, но из-за алкоголя просто не могу сдвинуться и уже, кажется, мирюсь с тем, что меня будет целовать лучшая подруга детства, как вдруг слышу: — Слышишь, узкоглазая, тебе штативом уши прочистить или сразу в жопу засунуть? Тебе сказали нет. Этот голос я узнаю даже во сне, только этот холодный тембр пускает мурашки по телу и разжигает всё внутри до температуры солнца. Как он меня нашёл? Зачем приехал? Как теперь объясниться за свои слова по телефону? А если бы он не успел, я что, поцеловался бы с Микасой? В голове всплывает столько вопросов, но организм категорически не хочет на них отвечать и предпринимает попытку снять с себя ответственность очень неприятным способом. Стоит мне открыть рот, чтобы поздороваться с Леви, как желудок выворачивает наизнанку, и я выблёвываю весь алкоголь прямо ему под ноги, не успевая даже обернуться. Боже, ну и мерзость. Теперь мне стыдно перед ним втройне. За звонок и оскорбления, за его приезд сюда и за вот эту вот мерзкую лужу у его ног. А желудок не стесняется, льёт ещё и ещё, пока я почти не давлюсь рвотой и не начинаю кашлять. Мужчина заботливо придерживает мою голову и протягивает влажную салфетку без каких-либо упрёков, разве что небольшая складка между его бровями даёт понять, что Леви недоволен моим спектаклем. — Простите, пожалуйста. За всё, — бубню, протирая рот влажной салфеткой, и кошусь взглядом на Микасу, которая стыдливо краснеет и убегает обратно в клуб, оставляя нас наедине. — Проехали, — выдыхает Аккерман. Знаю ведь, что ему было неприятно, но пьяному мне он точно за это не предъявит. — Давай я отвезу тебя домой. Не сразу заметил, но в руке у него всё это время была бутылка с водой, которую мужчина мне заботливо протягивает. Быстро открываю и делаю несколько больших, жадных глотков, чтобы избавиться от мерзкого привкуса рвоты, и тем более её запаха. — Как вы меня нашли? — задаю один из самых волнующих вопросов. — GPS. Тебе, идиоту, знакомы такие буквы? — саркастично хмыкает он, поднимая взгляд на меня, расправившегося в полный рост. — Вроде, английский алфавит? — подшучиваю в ответ, хоть до сих пор и стою красный, как помидор — мне стыдно перед ним. — Неужели в твоей голове не так пусто? Как тогда тебя угораздило мне звонить и выяснять отношения по пьяни? — слышу по голосу, что ему неприятно это вспоминать, и прекрасно знаю, что должен извиниться. — Простите меня, пожалуйста. Я… не думаю так на самом деле. Это просто алкоголь, обида и абсолютное непонимание ваших поступков. Но я уважаю вас и беру абсолютно все свои слова обратно, — стыдливо бормочу я, опустив взгляд. — Да? То есть ты на самом деле не собирался тут никого трахать? — бросает Леви, явно стараясь меня смутить, и у него получается. — Ну не то чтобы… — понимаю, что сам загнал себя в тупик. — Я не думаю, что и впрямь затащил бы сегодня кого-то в постель. Это всё ребячество и, возможно, попытка вам досадить в отместку за неприятный разрыв, — размышляю вслух, всё ещё не поднимая глаз. Только сейчас чувствую, что меня отпустило, думать стало легче, речь очистилась, а ноги перестали дрожать. Что ж, видимо весь спирт вышел через рвоту, и я могу наконец-то выдохнуть. — Вот как. Значит, из-за твоей ранимой души я теперь озабоченный извращенец? — вопросительно изгибает бровь Аккерман, вновь ударяя по больному. — Нет! Это ни в коем случае меня не оправдывает! Я напился, наговорил глупостей, и вы случайно попали под раздачу. — Забей. У тебя было что-то с собой? Замираю на пару секунд, ведь просто не понимаю, как он мог простить так быстро, но видимо Леви сейчас не в настроении спорить. Он, наверное, хочет спать, а приходится возиться со мной. — Да, куртка. Нужно сходить забрать. И предупредить Кристу, что я ухожу, — перечисляю, немного задумавшись в начале. — За мисс Райс не переживай, Имир ей скажет, а может даже привезёт домой, — хмыкает Леви. — Имир? Это ваша сестра? — переспрашиваю, припоминая, как мистер Аккерман рассказывал про сестру с таким именем. — Она самая. Была со мной, когда ты позвонил, и чуть не стала свидетелем спектакля, — усмехается он, а я не могу не восхищаться такой нечастой эмоцией на его лице. — Я испортил семейный ужин? Чёрт, простите, — вздыхаю, осмыслив сказанное мужчиной. — Да нет, ничего ты не сделал. Думаю, она сейчас наоборот рада такому развитию событий и отжигает посреди танцпола с твоей подружкой. Леви устало поправляет воротник своей рубашки, и я балдею уже даже от этого — он сводит с ума просто своим присутствием. И как можно было злиться на такого шикарного человека? — Я всё равно должен попрощаться. Подождите немного, пожалуйста. Я вздыхаю и уже разворачиваюсь к выходу, как ноги подкашиваются, и Аккерман чудом успевает меня поймать. — Давай без героизма. Пошли вместе, — не вижу, чувствую, как он закатывает глаза и забрасывает мою руку себе на плечо. В баре у меня вновь начинает болеть голова от музыки и разноцветных огней, потому держусь на ногах только благодаря Аккерману, который протаскивает меня сквозь толпу людей к барной стойке. Беру там свою куртку, и взглядом ищу Хисторию, которая, по закону подлости, оказывается на дальней стороне танцпола. Пройти к ней будет очень проблематично, но меня внезапно озаряет одной прекрасной идеей. Я пьян, с этим никто не поспорит. Состояние отнюдь не лучшее, с кучей побочек и вреда организму, но и его можно использовать в своих целях. В конце концов, это лучшее оправдание для глупостей, за которые меня не будут винить просто потому, что я плохо себя контролирую. А значит можно попробовать… Вытащить Леви потанцевать. Почему нет? Лучший способ передвижения на танцполе — танцы. Так почему бы не взять с собой в этот путь симпатичного мне мужчину? Да, будет выглядеть глупо, но может это, в какой-то степени, поможет сгладить углы после моего звонка. Уже было открываю рот, чтобы озвучить свои планы, но все слова тонут в музыке, и я решаю просто действовать: хватаю его за руку и тяну на себя, проскальзывая между телами на танцпол. Это удивление в его глазах бесценно, и я пытаюсь запомнить картинку как можно чётче, чтобы память не отшибло после выпивки и возможного подзатыльника. Но Леви не сопротивляется. Немного смущается, обворожительно кусает губу и замирает, не пытаясь удрать или вырваться. По бледному лицу скачут разноцветные блики, а я улыбаюсь как дурак от мысли, что действительно могу сейчас потанцевать с Леви Аккерманом. — Эрен, я не умею танцевать, — прикрикивает мне на ухо, для чего ему приходится мило встать на носки. — Я тоже. Но давайте хотя бы попробуем, — кричу уже ему на ухо, а потом отстраняюсь с улыбкой. Конечно, я немного приврал — танцпол мне почти как второй дом. Может, пою я и плохо, но вот дрыгаться под музыку умею недурно и очень даже люблю. Потому без проблем подхватываю ритм и начинаю двигаться, пританцовывая и притягивая Аккермана ближе к себе. Немного задумавшись, кладу руку ему на талию. Смущаюсь, проверяю реакцию, но Леви будто не замечает этого. Его кожа греет даже сквозь рубашку, боль в висках отступает, и я просто отдаюсь музыке. Вроде и помню, что вытащил Аккермана на танцпол, чтобы дойти до Кристы, но сейчас совершенно не хочется. Мне нравятся его робкие попытки потанцевать, нравится держать за руку и направлять, наблюдать за миксом из эмоций на лице, которые видно даже в не лучшем освещении. Он смущён, немного напуган, раздражён, но всё равно доволен. А я доволен ещё больше, ведь сейчас мы так похожи на обычную парочку, что танцует в клубе после пары бокалов чего-то крепкого. Песни сменяют одна другую, и я не очень вслушиваюсь в текст, но кое-какие обрывки фраз доносятся даже сквозь шум толпы вокруг. Моих скудных знаний английского по сериалам хватает, чтобы понять вполне очевидное — в этих танцевальных песенках поют про алкоголь, наркотики и секс. Да, планы на сегодняшний вечер явно отошли назад, но пьяное сознание посещает ещё одна дурацкая мысль, а если всё же их воплотить? Но не с кем-то левым, а с Аккерманом, которого невероятно хочется последний месяц. Что ж, перед тем, как предлагать что-то, нужно прощупать почву, с чем мне очень поможет опьянение. В конце концов, я ведь ещё не выпустился и взрослым человеком не считаюсь. Значит, могу себе позволить побыть глупым ребёнком, который думает только о настоящем и об удовлетворении своих хотелок в текущий момент. Зажмуриваю глаза, считаю до пяти и опускаю руку с талии на ягодицы, слегка сжимая. Чёрт, даже если меня потом за это отпинают, сейчас я просто не могу сдержать улыбки, ведь мечтал сделать так ещё с той встречи в магазине, когда Леви чуть не соблазнил меня этой обтянутой лосинами задницей. Но эйфория быстро сменяется страхом, и я открываю глаза, чтобы увидеть реакцию мужчины. Она бесценна. Не знаю, краснеет он на самом деле или всё дело в свете прожектора, но сведённые к переносице брови, поджатые губы и сверлящие ледяные глаза пробирают до дрожи. Не слышу, читаю по его губам раздражённое «Эрен», за которым не следует ни сопротивления, ни попыток вырваться, ни даже осторожного возвращения моей руки обратно на талию. Я шокировано распахиваю глаза от осознания, что мне не отказали, и тяну улыбку до ушей, сжимая упругие ягодицы уже увереннее. Вижу, что его это смущает и упиваюсь таким милым Аккерманом, кусающим губы от моих развязных действий. Что ж, вседозволенность развращает, это я понимаю, когда в голове щёлкает ещё одно желание. Пускай он не возмущается, не вырывается, лишить его даже мыслей о том, чтобы оттолкнуть лишним ведь не будет? В конце концов, у меня есть оправдание — я пьян, я не контролирую себя, и все желания, грызущие изнутри, вырываются наружу. Останавливаюсь в своих танцах, вздыхаю и целую его. Сначала неуверенно прижимаюсь к рефлекторно стиснутым губам, веду по ним кончиком языка, как бы выпрашивая разрешения. А когда, поборов первичный ступор, Леви приоткрывает губы, я вновь тону в нём, как тогда, несколько недель назад. Но сравнивать эти поцелуи глупо. Тогда всё было очень нежно, приторно-сладко, романтично, а сейчас абсолютно по-другому. Веду языком по белоснежным зубам, очерчиваю дёсна и прижимаю его к себе настолько близко, что ощущаю ускоряющееся биение сердца. Хотя… Не это сейчас сводит с ума и заставляет ноги подгибаться, а то, что Аккерман отвечает. Что его язык сталкивается с моим, поглаживает, играется, пока рука скользит по шее, к затылку, и хватает за волосы, прижимая к себе. Кажется, что до этого я и вовсе не был пьян, потому что именно от его поцелуя меня ведёт. Чувствую себя конченым извращенцем, но от одного еле различимого «fuck» в тексте песни я завожусь лишь сильнее и жадно сжимаю его зад, получая в ответ едва слышимый лишь по лёгкой вибрации губ стон. Это подстрекает целовать ещё жарче, ещё яростнее, и я подчиняюсь инстинкту. Музыка на фоне почти затихает, вернее я просто перестаю её слышать, но вот огни пестрят даже перед закрытыми глазами. Мне чертовски жарко, но чертовски хорошо, и я готов целоваться с ним вечно, касаться, доводить до стонов лишь прикосновениями. Чёрт, как же я хочу его, скорее бы добраться домой. Происходящее ведь можно принять за открытое выражение согласия? Этот поцелуй, сплетение языков и лёгкие, но такие возбуждающие укусы губ — всё это объединяется в один большой электрический импульс и спускается вдоль позвоночника вниз живота, завязывая там тугой узел желания. Уже успеваю забыть, зачем мы вообще пошли танцевать и почему не поехали сразу домой, как в меня со спины кто-то влетает. От неожиданности, достаточно больно кусаю Леви за верхнюю губу, но почему-то вместо подзатыльника или недовольного шипения, слышу лишь отголосок стона, перед тем, как отстраниться и увидеть в его глазах свой рай. Мгновенно забываю и про Хисторию, и про столкновение, и про опьянение, сейчас для меня существует только этот его взгляд, отблёскивающий разноцветными лучами. Он так расслаблен, но между тем доволен и возбуждён. В его глазах пляшут языки пламени, а где-то в их глубине я вижу те самые чувства, что читаются в моём взгляде, даже не присматриваясь. За такие глаза я могу простить даже причинённую боль, ведь главное — наша симпатия взаимна и может к чему-то привести. Я ему нравлюсь, знал это и раньше, но сейчас могу убедиться на сто процентов. — О, Эрен? Женский голос на ухо выбивает из транса, и я понимаю, что столкнулся не с каким-то кривоногим ублюдком, а с Кристой, которую мы как раз ищем. М-да, немного неловко, что она встретила меня в таком положении, приходится как минимум убрать руку от такой приятной задницы Леви. Но ничего, это ненадолго. Оборачиваюсь и вижу, что, видимо, сделал это зря — сама Райс, ничуть не стесняясь, обжимается с какой-то девушкой. Выглядит она действительно неплохо: симпатичные веснушки, каштановые волосы в хвосте и стильный костюм из белоснежной рубашки и укороченных тёмно-синих брюк. Неужели это… — Имир, — слышу, как обращается к ней Аккерман, и понимаю, что это действительно его сестра. Она гораздо лучше, чем можно было представить по описанию в кафе. А главное — она понравилась Кристе, это очевидно, и очень меня радует. Значит, подруга тоже будет не одна. — Присмотришь за мисс Райс? — спрашивает её Леви. — Конечно, братец, — насмешливо произносит она. — Без проблем. Мы с Кристой найдём чем заняться. — Вот и отлично. Повезу эту алкашню отсыпаться, — фыркает Леви, очевидно имея в виду меня. Не знай я таких людей, как Аккерман, возможно бы насторожился такой резкой смене пластинки. То мы жарко целуемся, то он бурчит и называет меня алкашнёй. Но я уже достаточно разобрался в его характере и понимаю, что сейчас Леви просто очень смущён и пытается скрыть это за грубостью. Но так он выглядит лишь милее. — Не буду спрашивать, как он сюда попал и что между вами, расскажешь завтра. Главное не дай ему себя обидеть, — кричит мне на ухо Криста, пытаясь пересилить музыку. — Удачи с Имир, — отвечаю, наклоняясь к её уху, и мы улыбаемся друг другу. Чувствую, завтра мы будем очень много болтать, ну а пока мне пора на свой выпускной из клуба девственников. Беру Аккермана за руку и тяну за собой к выходу, периодически оглядываясь, чтобы не потерять его в толпе. Хистория с Имир остаются вдалеке, а я волнуюсь всё сильнее с приближением к выходу. В этот раз Леви без водителя и не на джипе, рядом с клубом припаркован новомодный чёрный мерседес, на переднее сидение которого меня усаживают. Салон обшит коричневой кожей, всё выглядит дорого, как и полагается Аккерману. Но машина меня не интересует, только её водитель, который, как ни в чём не бывало, заводит двигатель и давит на газ. — Ещё раз простите меня, — вздыхаю, откидываясь на своём сидении. — Ну, за тот звонок. Я не хотел говорить вам подобного, просто, когда выпью превращаюсь в озабоченного школьника. Я отвожу взгляд в окно, ведь просто боюсь смотреть на его реакцию. Смотреть на постепенно редеющие дома расслабляет и успокаивает, заодно снижая и градус возбуждения, которое диктовало пристать к Леви прямо в машине. — Сколько тебе ещё раз сказать, что всё нормально? — устало бормочет Аккерман, закатывая глаза. — Это точно последний, — усмехаюсь, радуясь, что наш конфликт разрешился, и что он действительно не будет обижаться. — Спасибо, что приехали меня забрать. — Обращайся. А то натворил бы по пьяни херни всякой. О… Неужели ревнует? Не могу не ухмыльнуться от осознания этого факта, как и от вновь появившейся мысли о надвигающейся ночи. Неужели, я правда сделаю это? Правда лишусь девственности с человеком, который мне очень нравится. Волнуюсь жутко, ведь боюсь сделать что-то не так, ещё и запороть всё из-за выпивки, но так хочу, что даже это меня не остановит. Да, начинать отношения с секса — не лучший вариант, но после месяца влажных снов с участием Леви я не могу упустить такой шанс. Тем более что он, судя по тому, как целовал и жался ко мне, тоже хочет этого. А значит я сделаю всё, чтобы ему было хорошо. И в первую очередь выражу вслух то, что чувствую. — Вы мне нравитесь, — говорю негромко, но он точно слышит. Не жду ответа, вновь отвлекаюсь на мелькающие пейзажи за окном и наблюдаю, как их размывает перед глазами…