Глава 3.
25 апреля 2020 г., 17:56
— Эти мятные жвачки отвратительны.
Дженни стряхнула с сигареты пепел, придирчивым взглядом наблюдая за тем, как Чонгук, затушив окурок о кирпичную стену и швырнув его в угол, достал из кармана упаковку морозного орбита и отправил в рот одну подушечку.
— Больше их не покупай.
Чонгук пожал плечами и кинул безэмоциональное «ладно», мол, пофиг, хотя её замечание прозвучало больше как приказ. Сегодня исполнялась неделя как они вроде как встречались, знакомы были столько же времени, и Дженни определённо точно была в его вкусе: красивая, длинноволосая, худая, от неё вкусно пахло цветами, но Чонгук так и не смог начать испытывать к ней хоть толику эмоционального притяжения, словно она была бездушной глянцевой картинкой, на которую всего лишь было приятно смотреть. Её не хотелось трогать или держать за руку, с ней не хотелось разговаривать на откровенные темы и оставаться с ней наедине не хотелось тоже. С Дженни было приятно целоваться и… пока что на этом всё.
— Пойдём сегодня гулять? — Она выбросила тлеющую сигарету в тот же угол и, сощурив и без того лисьи глаза, подставила лицо солнцу. — Погода классная.
На её языке это означало не что иное, как прогулять все уроки после большой перемены. Чонгук был вовсе не против — за первую неделю учебы в Санджу он посетил максимум половину от всех занятий и ни капли об этом не жалел.
— Конечно, пойдем, — согласился он, хоть и без бурного энтузиазма, чего она, очевидно, не заметила. — А куда ты хочешь?
Дженни спрыгнула с парапета и, поправив короткую юбку, лёгкой походкой подошла почти вплотную и обвила руками его шею.
— Можем прогуляться до торгового центра, а потом, не знаю, пойти в кино, — кокетливо склонила она голову.
Чонгук притянул её за талию, наклонился к губам. В последний момент Дженни увернулась, подставляя для поцелуя нарумяненную щёку.
— Я же сказала, что твои мятные жвачки отвратительны, — цокнула она языком.
Чонгук, не настаивая, отстранился, но Дженни тут же потянулась и поцеловала его сама, словно этим жестом вредности она лишь хотела закрепить сказанные ранее слова, как момент дрессировки. Его это совсем не обижало. Да, Дженни делала попытки перевоспитать его под свои вкусы — и хоть выбор жвачки не был для него принципиальным, Чонгук всё равно задумывался о том, что это не нормально для отношений. В более глобальных вещах он никогда бы не стал ей уступать.
И ещё он задумывался о том, что за последнюю неделю потратил очень много денег: помимо всех карманных — половину неприкосновенно запаса. Не то чтобы он копил на что-то конкретное, нет, это в прошлой жизни он мог планировать какие-то крупные покупки, сейчас же в любой момент деньги могли понадобиться на закрытие самых элементарных потребностей. Чонгук осознавал, что в семье Дженни счёта деньгам особо не велось. Она могла позволить себе многое и могла без проблем платить за себя сама, но внутри него всё равно срабатывал некий инстинкт, пробивалась наружу отцовская натура покровителя и защитника, и поэтому, пока они были вместе, делать ей этого Чонгук не позволял.
— Увидимся на большой перемене? — промурлыкала Дженни ему в губы. — У меня сейчас алгебра первым уроком, — закапризничала она притворно, едва не топая ногой.
— Сочувствую, — Чонгук поджал губы и снисходительно покачал головой. — Алгебра полный отстой.
На уроке английского Чонгук опять скучал. Сложив на парте руки, он лёг на них и прикрыл глаза, с фантастической лёгкостью абстрагируясь от окружающих. Пока класс разбирал занудный текст о театрах Лондона, к которому Чонгук не притронулся дома, потратив выходные на игры и переписку с новыми друзьями, он, удачно спрятавшись за спинами одноклассников, дремал и набирался сил.
Оказалось, что сидеть за последней партой не так уж и плохо.
В столовой во время обеда парни оживлённо обсуждали стримы по PUBG и совместные игры в пати, от которых Чонгук отказался по причине головной боли, а на самом деле из-за неумения хорошо играть в компьютерные игры: раньше у него на них не было времени. Разговор он почти не поддерживал, зато пообещал себе наверстать упущенные за семнадцать лет положенные ему по возрасту развлечения по полной программе.
Самый дальний столик пустовал — Тэхён после того случая с опрокинутым на него чаем появлялся в столовой только на следующий день, и как только погода наладилась, он приходить перестал. Чонгук знал, где тот прячется во время большой перемены: в укромном месте за школой, отгороженном от шумного школьного двора технической пристройкой. Там вдоль стен стояли две облезлые, но крепкие скамейки, на которых при большом желании можно было даже прилечь.
В прошлую среду они застали его там. Тэхён сидел в одиночестве, забравшись с ногами на скамейку, и прятал задумчивое лицо в глубоком капюшоне, из которого свисали тонкие белые проводки наушников. Он бездумно крутил в пальцах большое жёлтое яблоко, взгляд его был сосредоточен на телефоне. Чонгук тогда замер в растерянности, и уже было собирался уйти, чтобы искать для них другое место, но внезапно случилось следующее: Марк в два быстрых шага подлетел к Тэхёну и остервенелым ударом ноги выбил из его руки яблоко, словно это был не живой человек, а подставка для футбольного мяча. Яблоко отлетело, ударилось об асфальт и покатилось по пыли и засохшим плевкам. Чонгук наблюдал эту сцену молча, не вмешиваясь. Тэхёна тогда прогнали, предупреждая больше на заднем дворе не появляться, но они и сами больше ни разу туда не ходили.
— Марк, прикроешь Чонгука сегодня? Мы хотим уйти пораньше. — Дженни перебила говорящего Джейсона, облизывая ложечку от пирожного. Чонгук вынырнул из воспоминаний. — Скажешь, что у него поднялась температура и что его отпустили в медпункте?
— Вам не кажется, что вы слишком часто уходите в последнее время? — вместо ответа спросил Марк, недовольно глядя на сестру. Дженни состроила брату кислую гримасу, Чонгук попросту не реагировал, продолжая ковырять палочками в тарелке. — Уверен, что хочешь прогулять сегодня алгебру, Чон? — обратился Марк уже к нему. — У нас, между прочим, сегодня тест.
— Тест? — Чонгук оторвался от еды и скептично вскинул брови. — В середине семестра?
— Угу, увы, — промычал Марк, разжевывая резиновый кусок мяса. — Учитель Квон любитель устраивать промежуточные тесты после каждой темы. Они не особо влияют на итоговую оценку, но если тест провалить или прогулять — он может настучать директрисе и это может дойти до родителей. Подумай, надо ли тебе это? Лично я бы не хотел разозлить старика.
Чонгук переглянулся с Дженни, и та кивком подтвердила слова брата.
— Так всё же, — не унимался Марк, внимательно сканируя их взглядом исподлобья. — Я чего-то не знаю, Джен? С какой стати вы столько времени проводите отдельно от нас?
— Потому что.
Она загадочно улыбнулась; её ладонь легла на бедро Чонгука и медленно скользнула под столом к паху. Чонгук вздрогнул от неожиданности, опустил палочки и вскинул на девчонку непонимающий вопросительный взгляд: себе он подобных интимных прикосновений не позволял ни разу. Дженни потянулась к его лицу и, положив ладонь на щёку, показательно для всех поцеловала ошалевшего Чонгука в губы.
Парни за столом присвистнули; Дженни, довольно хихикая, отстранилась, а смущённый Чонгук молился всем богам о том, чтобы от смущения не покрыться красными пятнами, и почему-то жалел о том, что в столовой нет Ким Тэхёна. Очень уж хотелось увидеть зависть именно на его лице.
Во второй половине дня Чонгук чувствовал себя достаточно бодро: солнце поднялось высоко, из-за чего желание спать ушло, в желудке ощущалась приятная тяжесть после сытного обеда, а губы хранили память о мягких прикосновениях нежного девичьего поцелуя.
На истории Чонгук без интереса листал библиотечный учебник и развлекал себя тем, что пририсовывал усы и пиратские повязки всем, кто попадался на иллюстрациях. Это занятие быстро приелось, поэтому он не придумал ничего лучше, чем положить голову на согнутую в локте руку и начать разглядывать сидящего напротив соседа.
Он воображаемым карандашом обвёл контур чужого лба, носа, губ, подбородка, спустился к шее. Без сомнений, природа наградила Тэхёна идеальным профилем: ровным, симметричным, без впалого подбородка или слишком широкого лба. А ещё кожей. Гладкой, слегка бронзовой, с незначительными естественными шероховатостями. Чонгук всегда недоумевал, почему некоторым людям даётся такая кожа просто так, неважно какой пагубный образ жизни они ведут и сколько едят жареного или сладкого. Его собственная ровная кожа являлась результатом долгого упорного труда. Когда в пятнадцать лет его щёки и лоб за кратчайший срок покрылись глубокими болезненными воспалениями, родители повезли в больницу и к косметологу. В первом месте ему выписали таблетки и витамины, во втором — мазь с салициловой кислотой и пенку для умывания. Ему строго настрого запретили есть шоколад и посоветовали ограничить себя в сахаре. Пунктов на самом деле было много, и некоторых он придерживался до сих пор.
Учитель Квон оказался не таким уж и старым: он был невысоким подтянутым мужчиной лет пятидесяти в квадратных очках и затертом на локтях костюме. Квон лично раздал каждому на парту тест, состоящий из двух страниц: на одном с двух сторон были напечатаны уравнения с предлагаемыми вариантами ответов, второй оказался пустым и предназначался для вычислений.
Чонгук сперва с интересом схватился за задания, но его взгляд померк так же быстро, как и загорается любопытством — на листе не было ничего, кроме абсолютно однотипных примеров по элементарной теме, не заслуживающей того, чтобы её выделяли и выносили в отдельный тест.
Очередное доказательство тому, что в этом убогом городишке его не ждало никакое развитие.
Покорно мириться с этим унижением Чонгук не собирался.
Первоначально его посетила безумная мысль: а что, если отметить как правильные все четыре варианта ответа или не отмечать вообще ничего, сдав чистый тест без единой отметки? Но, во-первых, это было слишком палевно, вызвало бы к нему много вопросов и разоблачило то, что Чонгук сделал это намеренно, а во-вторых, ему вдруг стало до жути интересно, а какой максимальный минимум можно получить за контрольную? Есть ли шанс отхватить ноль баллов? Или один?
Если отмечать ответы как попало — некоторые могли оказаться правильными по чистой случайности, поэтому Чонгук взял чистый лист для решений и начал разбирать уравнения, чтобы наверняка ни один из его ответов не оказался верным.
В кармане четыре раза коротко вздрогнул телефон, оповещая о пришедших сообщениях. Чонгук незаметно для учителя вытянул телефон двумя пальцами и зашел в диалог. Писала Дженни.
«я ушла с последнего урока»
«буду ждать тебя на третьем этаже у туалетов»
«постарайся уйти пораньше»
И вдогонку прилетел анимированный подмигивающий смайлик.
— Пользоваться телефонами запрещено, — предупредительно прозвучал строгий мужской голос, стоило Чонгуку положить перед собой телефон и склониться над экраном для набора ответа. Как он, чёрт возьми, увидел, если только что смотрел в другую сторону? Чонгук одним нажатием отправил красноречивый «+» и убрал телефон в карман. — Ещё раз увижу гаджеты на парте — оценка будет снижена в два раза.
— Извините, — отозвался Чонгук машинально, демонстративно утыкаясь носом в лист с заданиями.
— Как и всегда, — обратился Квон уже ко всем, — если закончите с тестом раньше — можете сдать работу и уйти с урока, не дожидаясь звонка.
Что же, неплохая мотивация.
Ему оставалась ещё пара тройка примеров, как движение сбоку отвлекло его от решения скучного интеграла. Тэхён первым из класса поднялся с места. На ходу пряча в боковой карман рюкзака черновик с решениями, он аккуратно положил лист с контрольной работой на преподавательский стол, и, тихо попрощавшись с учителем, закинул на плечо рюкзак и вышел из кабинета.
После его ухода Чонгук просидел за партой буквально минуту. Он больше ничего не решал: свернул лист с решениями в четыре раза и засунул в карман к телефону, чтобы тот не попался никому на глаза, наобум отметил кружками оставшиеся ответы теста и, сдав этот ужас учителю в руки, выбежал из класса прежде, чем тому могло бы прийти в голову заглянуть в его «работу».
Чонгук поднялся по лестнице на третий этаж, но Дженни в договорённом месте не оказалось. Он достал телефон, чтобы набрать её, но не успел — Дженни вышла в коридор из женского туалета.
— Ты долго, я уже думала уходить, — произнесла она без укора, с улыбкой подходя навстречу. — У тебя есть сейчас деньги? — спросила она в лоб.
Конечно есть. На еду и на автобус. Чонгук побледнел.
— Есть, а сколько тебе нужно? — уточнил он небрежно, хотя у самого от волнения едва не затряслись поджилки.
— У меня колготки порвались. — Дженни в досаде сморщила носик и ладонью приподняла юбку, демонстрируя бедро с большой затяжкой на чёрном капроне, от которой расходилась паутина стрелок. — Они недорого стоят, тысяч пять. Просто все свои карманные на эту неделю я уже потратила. Ещё в воскресенье.
Пять тысяч вон действительно не такие уж и большие деньги, но только не в его положении. Заранее обдумывая, на чём он будет экономить потом, Чонгук уверенно ответил:
— Конечно, давай поедем и купим тебе новые.
Дженни счастливо заулыбалась и в нетерпении несколько раз подпрыгнула на месте.
— Тогда идём скорее?
— Да, — Чонгук помедлил, оглядываясь на дверь мужского туалета. — Я только забегу… помыть руки.
— Давай только быстро. — Дженни причесала пальцами идеально гладкие волосы и подвигала крепко сомкнутыми губами, распределяя липкий вишнёвый тинт. — Буду ждать тебя здесь.
Чонгук толкнул дверь мужской уборной и сразу же врезался взглядом в сидящего на подоконнике парня. Тэхён не отвлёкся на вошедшего, его внимание было всецело поглощено громкой музыкой, шуршащей наружу из дешёвых наушников, и игрой с металлической зажигалкой, крышку которой он с щелчком захлопывал и снова раскрывал лёгким взмахом руки. Язычок пламени задорно вспыхивал и тут же задыхался под латунным колпаком. Рядом с окном на стене висела точно такая же наклейка с перечёркнутой сигаретой, как и на заднем дворе школы, и Чонгук лишь криво усмехнулся: не ему одному было плевать на правила.
Бросив рюкзак на умывальник, он не без стеснения облегчился в открытый для посторонних глаз писсуар, торопливо вымыл руки с мылом, бросив при этом несколько коротких взглядов на Тэхёна через зеркало и, оторвав себе бумажное полотенце, так же быстро и молча убрался прочь, не имея шанса заметить на своём затылке провожающий тяжёлый немигающий взгляд.
*****
Утром четверга Дженни огорошила «радостными» новостями, сообщив, что в ближайшие два дня не придёт в школу по состоянию здоровья — для её родителей менструация являлась единственным весомым аргументом, когда их дочь могла официально раз в месяц оставаться дома и днями напролёт валяться в постели с планшетом и вкусностями. Чонгук скрепя сердце добросовестно отсидел на всех уроках, хоть и вместо того, чтобы слушать учителей рисовал в тетрадях, в столовой по какой-то нелепо сложившейся традиции безрезультатно искал глазами Тэхёна, и в конце учебного дня даже решился от нечего делать посетить, наконец, физкультуру. Вернувшись в школу с курилки, он зашёл в раздевалку одним из последних и едва не столкнулся в дверях с выходящим Тэхёном в своей обычной повседневной одежде. Чонгук намеренно выпрямил грудь, рассчитывая задеть чужое плечо своим. Тэхён снова избежал открытого конфликта: предусмотрительно попятился назад, пропуская Чонгука войти первым, и после ветром шмыгнул прочь, чудом не касаясь Чонгука даже краем одежды. Воздух в бассейне пах сыростью и хлоркой, скорее всего из-за устаревшей или неисправной вентиляционной системы. Чонгук поморщился в отвращении и спрятал руки в карманах джинсов, дожидаясь в сторонке, пока его одноклассники переоденутся в плавательные костюмы и примут душ. В его личном шкафчике было всё необходимое для посещения бассейна, всё, что было указано в списке: плавательные шорты и майка, шапочка, очки для подводного плавания, шлёпанцы и полотенце. Только вот собирать все виды грибка душевой и все микробы грязной воды он не планировал. Не то чтобы Чонгук был необоснованно брезгливым, но в его понимании от пребывания в бассейне было слишком уж много хлопот. И всё ради того, чтобы с часок побултыхаться в ограниченном пространстве холодной стоячей воды. В помещение бассейна они зашли все вместе и привычно выстроились в два ряда: по отдельности парни и девчонки. Чонгук встал в самый конец своей шеренги. Учителем физкультуры оказалась молодая девушка, хрупкая на вид по телосложению, но достаточно мускулистая и широкоплечая, чтобы можно было понять: Ким Джису профессиональная пловчиха. Её короткие волосы были собраны в куцый хвостик на затылке и подколоты невидимками, на лице не было макияжа, а на теле — никаких украшений кроме крошечных серебристых гвоздиков в ушах. Из одежды на ней был лишь тёмно-синий спортивный купальник с белыми полосами на боках и кеды на босую ногу. На груди на длинном шнурке висел тренерский свисток. Чонгук бросил мимолётный взгляд на одинокую фигуру Ким Тэхёна на трибунах, прежде чем студенты хором поприветствовали подошедшего учителя. Он на автомате вторит общему приветствию и даже не чувствовал себя белой вороной. — Добрый день, класс, — улыбнулась Джису, проходя вдоль ряда и поочерёдно скользя взглядом по студентам. — Чонгук? — она осеклась, внимательно посмотрела на парня, а затем опустила озадаченный взгляд в свой журнал, сверяя новое имя с незнакомым лицом. — Ты новенький? Почему ты не в форме? — Я не могу заниматься в бассейне, — просто ответил он. — Почему? — бедная девушка выглядела смущённой. — У тебя освобождение от спорта? В моём журнале это не отмечено. — Нет, дело не в этом, — Чонгук развязно запустил руки в карманы, выдерживая театральную паузу с хитрой улыбкой на самодовольном лице. — Я не могу заниматься со всеми в бассейне, потому что я не умею плавать. — Не умеешь плавать? — переспросила она, силясь не потерять перед классом лицо. — Нет. — И никогда не посещал бассейн? — Нет, никогда. И я очень боюсь утонуть. Чонгук, состроив виноватое лицо, откровенно забавлялся, наслаждаясь своим звёздным часом. Одноклассники тут же подхватили его прикол, поддерживая фарс смешками и громкими стёбными комментариями. Дисциплина и первоначальная атмосфера серьезности вмиг улетучилась: парни гоготали, перекрикивая друг друга. Кто-то предложил Чонгуку к следующему уроку прикупить детские плавательные рукава и жилетик, кто-то выкрикнул, что на следующий урок притащит для него надувной бассейн. Чонгук смеялся со всеми. Он был уверен в себе, потому понимал, что толпа потешается не над ним, а над несчастной молодой учительницей, которая явно не была морально готова к такому балагану. — В таком случае… — Джису лихорадочно перелистнула свой журнал на самое начало, что-то там проверила и снова вернулась на прежнюю страницу. — Со следующей недели по четвергам после основного урока ты будешь дополнительно оставаться на индивидуальное занятие по плаванию. Со мной, — все начали смеяться ещё громче, а Чонгук наоборот недовольно нахмурился. Улыбка исчезла с его лица. Ни на какие дополнительные занятия он ходить не хотел. Возможно ради приличия он бы и мог появиться разок, чтобы доказать, что офигенно плавает, но не более. — А пока можешь занять место на трибунах, — Джису невозмутимо указала рукой на каскад пустых лавок. — Посмотришь, как проходит урок у ребят. Так, внимание! — коротко свистнула она в свисток, игнорируя гомон. — Начинаем урок. Если быстро проплывём норму, всё оставшееся время будем играть в волейбол! Класс тут же загалдел в другой тональности. — Разбейтесь на команды по четыре человека и займите дорожки! Чонгук ленивой походкой обогнул периметр бассейна и занял место на лавке на два ряда ниже Тэхёна, без особого интереса наблюдая за строем студентов, синхронно прыгнувших в воду после раздавшегося звонким эхом длинного свистка. В его голове спонтанно созрел гениальный злодейский план: когда урок закончится и все поспешат обратно в раздевалки, можно будет случайно, абсолютно нечаянно столкнуть Ким Тэхёна в бассейн. Чонгук исподтишка за ним наблюдал. Почему Тэхён не занимался вместе со всеми? У него освобождение по болезни? Тэхён и вправду выглядел слегка болезненным и каким-то нервным, дёрганным. Чонгук вдруг вспомнил слова Дженни о наркотиках. Сначала Чонгук думал, что эти сплетни вряд ли отражали действительность, по разным причинам, но уже не был в этом стопроцентно уверен. У него не было причин доверять её словам меньше, чем своим наблюдениям, тем более его наблюдения в данный момент как раз её слова и подтверждали. Тэхён ёрзал на месте и зябко кутал пальцы в длинных рукавах толстовки, хотя на это не было особых причин — в помещении было достаточно тепло, чтобы комфортно себя чувствовать в одной футболке с короткими рукавами. Может Тэхён прятал вид вен на сгибах локтей? Да ну, бред. Даже не разбирающийся в наркомании Чонгук понимал, что принимать наркотики прямиком в кровь — последнее дело. Кто-то из учителей давно бы это заметил. После финального свистка все студенты, мокрые и уставшие, потопали в направлении раздевалок стаей взъерошенных пингвинов. Тэхён тоже поднялся на ноги, спустился с трибун и пошёл за всеми, продолжая слушать музыку. Чонгук дал ему фору в три секунды и вскочил следом, прыжками преодолел два блока ступенек и почти успел поравняться с ним плечом к плечу у самого борта, как Тэхён, резко дёрнув за провода наушников, обернулся к нему с широко распахнутыми от испуга глазами. — Уйди от меня, — бросил он коротко со странной интонацией, то ли умоляя, то ли угрожая. Чонгук, растерявшись, затормозил на месте, забыв моментально, что он собирался столкнуть парня. Тэхён сделал несколько шагов вперёд спиной, и, убедившись, что Чонгук больше его не преследует, развернулся и быстро зашагал прочь. Чонгук ещё некоторое время не двигался. Он не ожидал, что Ким Тэхён так сильно его боится: Чонгук ни разу его и пальцем не тронул. Что же, по крайней мере, он сумел обратить на себя его внимание. Зачем ему внимание Ким Тэхёна? Ответа на этот вопрос у Чонгука не было.*****
— Наён, пожалуйста, раздай классу результаты тестов. Учитель Квон снял с общей пачки верхний лист, оставляя его себе, а остальные тесты передал в руки сидящей за первой партой девушки, чтобы та пробежалась по классу и разложила проверенные контрольные работы на парты студентов. Квон долго с хмурым выражением лица рассматривал бумагу в руке. Когда он поднял голову, его цепкий взгляд был направлен на одного конкретного, сидевшего за последней партой студента. Квон направился к нему. Чонгук всем телом напрягся и выпрямился в спине, принимая более уверенный оборонительный вид, и, конечно же, понял сразу, чем он заслужил получить свою контрольную работу из рук учителя персонально. — Чон Чонгук, — прочитал Квон фамилию на листе и поверх очков внимательно посмотрел на ученика. — Вы в прежней школе проходили тему определённых и неопределённых интегралов? — Чонгук молчал. — Мне всегда казалось, что в старших школах Сеула проходят этот материал в самом начале второго года. Поправьте, если я не прав. — Правы. — Превозмогая смущение, Чонгук упрямо выдержал тяжелый взгляд учителя. — Мы проходили их в марте. Любопытные головы одна за другой начали оборачиваться в их сторону. Учитель положил перед ним на парту тест, на котором крупной красной цифрой было выведено и обведено в жирный круг число четырнадцать. Четырнадцать из ста. Результат даже меньше единицы с минусом. Определённо это была худшая оценка в классе. А может и во всей параллели. Чонгук внутренне ликовал. — Ни одного верного ответа, — вздохнул Квон. — Даже случайного совпадения. Какие оценки вы имели в прошлой школе? Чонгук пожал плечами: — Такие же? — Это никуда не годится. — Квон безапелляционно покачал головой. Неужто искренне волновался за его успеваемость или всё-таки за свою репутацию? Чонгук даже бровью не повёл. А затем Квон выдал убийственное: — Мне придётся сообщить об этом директору, чтобы она связалась с вашими родителями или опекунами и поставила их в известность. Чонгук мгновенно вспыхнул, уши и лицо от стыда обдало пульсирующим жаром. Одноклассники глазели на него с ухмылками, на лицах некоторых читалось снисхождение. Наён раскладывала по партам тесты, но на них никто не обращал внимания. Собственные результаты волновали их меньше, чем оценка новенького. Идиоты. — Вам в обязательном порядке нужно будет в этом же семестре прибегнуть к услугам репетитора или обратиться к кому-то из одноклассников, чтобы они подтянули ваш уровень знаний в математическом анализе. — Квон снял очки и убрал их в карман пиджака. — В противном случае, в конце учебного года я не смогу одобрить ваш переход в следующий класс. Чонгук под напором преподавателя растерял первоначальный запал и желание пререкаться. Он лишь вяло кивнул и застыл статуей, стеклянными глазами гипнотизируя свою ущербную оценку. Ему больше не нужно было притворяться, чтобы изображать виноватый вид: Чонгук сгорал от стыда. Учитель ушёл, объявляя новую тему урока, студенты один за другим отворачивались, возвращаясь к своим делам, и снующая между партами Наён встала между ним и Тэхёном — последний тест в её руках принадлежал ему. Чонгук покосился на чужую парту, но не успел разглядеть выставленную в верхнем углу оценку с количеством полученных баллов — Тэхён с безучастным лицом сгрёб бумагу ладонью, смял пальцами одной руки в комок и спрятал в рюкзак. Словно результат не был ему интересен и совсем не удивил. Чонгук беззвучно фыркнул — раньше он тоже всегда без сюрпризов получал одинаковые оценки, которые его не удивляли. Тэхён сейчас, наверняка злорадствовал тому, что Чонгука так унизительно отчитали при всём классе. Он откинулся на спинку стула, сложил на груди руки и в упор уставился на, чёрт бы его побрал, идеальный профиль Тэхёна. Не моргая, Чонгук прожигал злым взглядом в его щеке дыру, и раздражался, как же сильно раздражался, что тот никак на это не реагировал. После уроков Чонгук сбежал домой, ни с кем не попрощавшись. Зайдя в дом, он галопом взбежал по лестнице в свою комнату. — Брысь отсюда, тупое животное. Это моя кровать! — Он звонко хлопнул в ладоши, заставив мирно спящую короткошёрстную трёхцветную кошечку испуганно вскинуть голову и распахнуть глаза. — И так все вещи в твоей поганой шерсти. А ну вон отсюда! Он пристально проследил за тем, как кошка, боязливо прижимаясь к полу, выбежала из его комнаты, и с грохотом захлопнул за ней дверь. Всё, что ему было нужно — тишина и одиночество. Обессиленно завалившись на кровать, Чонгук вытащил из-под головы подушку и крепко прижал её к груди. Так он и пролежал в одной позе десятки минут, глядя в одну точку на потолке, пока собравшиеся в глазах нежеланные слёзы не скатились по вискам. Это ничего не значило. Просто напряжение. Чонгук не узнавал сейчас свою жизнь, не узнавал себя и своё окружение. Он прогуливал уроки, заваливал любимые предметы и развлечения ради задирал мальчишку из неблагополучной семьи, хотя это не приносило ему никакого удовольствия. Ему несказанно повезло: он с первых же дней занял своё место под солнцем, сумел влиться в самую авторитетную компанию в старшей школе, у него теперь даже девушка была! Каких-то полгода назад его жизнь была развёрнута ровно на сто восемьдесят градусов. И если сейчас с ним происходило именно то, чего он так страстно желал сам, почему тогда терять старого себя было настолько больно?
