Седьмая ведьма

— Гукки, почему ты не ешь? Чонгук отрывает бездумный взгляд от своей тарелки и поднимает голову, встречаясь с бабушкиными обеспокоенными глазами. — Невкусный омлет? — допытывается она снова. — Ты себя хорошо чувствуешь? Это Чонгук должен задавать ей такие вопросы, а не наоборот. Бабуля отпросилась у своего лечащего врача домой на выходные, к своим мужчинам. Оба были против и уверяли, что неделю выживут вдвоем без проблем, но она была непреклонна. Он снова опускает голову, подбирая правдоподобное оправдание, которое вряд ли удастся найти: перед ним на тарелке лежит в труху развороченный палочками омлет с беконом и шпинатом. Всё, что готовит бабушка — вкусно, и ничьей вины за этим столом нет в том, что у Чонгука нет аппетита. — Ты в последнее время все вечера проводишь в своей комнате, — подключается с наблюдениями отец. — Почему не гуляешь с друзьями? — Много задают, — отвечает Чонгук на автомате. Эти совместные приемы пищи в большей мере напоминают допросы, где Чонгук выступает в роли подозреваемого. Особенно в выходные дни, когда никто никуда не торопится и трапезы растягиваются надолго. Да, он в последние дни кроме школы нигде не бывает; да, у него нет друзей, с которыми ему бы хотелось проводить свободное время; да, у него нет никаких отношений, и что? У него пропал интерес ко всему, что раньше имело хоть какое-то значение, и что? Такое ведь со всеми случается. — Если тебе не хватает денег на расходы, — отец мнётся, своей нерешительностью заставляя Чонгука нахмурить брови. — Ты просто должен подходить с этим ко мне. — Я не говорил, что мне не хватает денег. — Я так и сказал. Он достаёт из кармана домашних брюк кошелек и кладёт на центр стола несколько новеньких купюр. Зачем он взял с собой за стол портмоне? Чонгук недоверчиво смотрит сначала на деньги, потом на отца. Он же сам недавно говорил, что планирует экономить деньги. Что поменялось? — Ты уже выдавал мне карманные деньги в этом месяце, — говорит он с подозрением. Его нынешний бюджет почти в два раза меньше прежнего, времён жизни в столице, но Чонгуку сейчас и его некуда, не на что и не на кого тратить. — Это не в счёт следующего месяца, просто считай премией за хорошую успеваемость. Ты ведь все неуды уже отработал? — Чонгук виновато кивает. — Вот и сходи куда-нибудь, развлекись там. Нельзя всё время тратить на учебу. Прогуляйся в торговый центр, купи что-нибудь новенькое из одежды, ты очень давно не покупал ничего, — пожимает он плечами, стараясь выглядеть непринуждённым. — Может, джинсы или новые кроссовки. — Здесь не хватит на кроссовки, — по-детски бубнит Чонгук, кося взгляд на банкноты. — Ну тогда сходи в кафе или своди кого-нибудь на свидание, — продолжает перечислять он. — В общем, не сиди сегодня дома в четырёх стенах. Чонгук молча тянет руку и забирает со стола деньги, останавливая на этом поток фантазии отца и заканчивая давящий напором разговор. Натянуто улыбается и возвращается к давно остывшему завтраку. После обеда нехотя собравшись, Чонгук выходит из дома и отправляется в торговый центр. Делает он это только затем, чтобы не расстраивать отца и бабушку, которая несомненно приложила к утреннему разговору руку; не объяснишь же им, что в его подавленном состоянии не виноват ни город, ни его жители, ни количество в кармане денег, а один конкретный человек. Да, Чонгук надеялся, что, встретив Тэхёна и убедившись, что с ним всё в порядке, ему станет легче, но в итоге стало только хуже, и в голове возникло ещё больше вопросов. Он подкараулил Тэхёна около дома, удостоверился собственными глазами, что он жив, здоров и даже больше… Выглядел таким непривычно красивым, отдохнувшим. Вместо губительного жара от него исходило умиротворённое тепло, что сразу же вызвало в Чонгуке чувство облегчения. Но то, с каким отторжением Тэхён смотрел и что говорил, а ещё этот неприятный мутный тип, пытавшийся его приобнять… А вдруг у него какие-то серьёзные проблемы, о которых не знает никто, даже Чимин? Тэхён ведь на этой неделе так и не пришёл в школу. Ну почему просто нельзя не думать о нём? Чтобы не возвращаться домой с пустыми руками, Чонгук покупает пару простых дешёвых футболок, лежащих в секции скидок «два товара по цене одного». Чёрную и белую. Чёрная одежда не в его вкусе, а вот белая очень даже ничего. В голове мимолетом пролетает мысль, что чёрная наверняка понравилась бы Тэхёну, но Чонгук от неё отмахивается. Сегодня он отдыхает от любых размышлений о Тэхёне. Пытается отдыхать. На обратном пути Чонгук останавливается у цветастого зонтика и покупает себе рожок фруктового мороженого с шоколадной крошкой. На улице жарко, и оно быстро подтаивает по краям, смешивая вкус кислой чёрной смородины со сладким какао, утоляя одновременно и жажду, и голод. Возможно, подобные вылазки по-настоящему необходимы и идут на пользу. Чонгук уходит с центральной улицы и неторопливо движется по немноголюдному тротуару, прячась в тени высоких раскидистых деревьев. Перед собой среди прохожих он замечает высокий мужской силуэт в чёрной одежде, и на мгновение в голове возникает лёгкое головокружение, а сердце больно ударяется о внутренности. Это ведь смешно даже. Теперь в каждом прохожем, кто носит чёрную одежду, Чонгук будет видеть его? Разыскивая по карманам джинсов начатую упаковку мятных жвачек, Чонгук останавливается посреди дороги, с трудом изымая её пальцами со дна глубокого переднего кармана, и закидывает в рот одну подушечку. Фигура в чёрном замирает тоже, становится вполоборота, сосредоточенно что-то нажимая на экране телефона, а затем невзначай поднимает голову и оборачивается назад, смотря целенаправленно на Чонгука. Без тени удивления на лице, но с явным недовольством. Словно ожидал его увидеть. Конечно же, это Тэхён. Кто кроме него в здравом уме додумался бы надеть толстовку с длинными рукавами в такую жаркую погоду? Чонгук искренне рад их встрече, тем более на нейтральной территории. Может, хотя бы сейчас им удастся нормально поговорить? Чонгук раскусывает резинку со вкусом сладкой мяты и двигается вперёд. Обернувшись к нему всем корпусом, Тэхён прячет руки в карманы, настороженно смотрит, ждёт. — Давно ты идёшь за мной? На этот нелепый наезд Чонгук даже не злится — он его веселит. И серьёзно настроенный Тэхён тоже. Однажды он действительно следил за ним специально, шёл за ним по пятам после уроков, но точно не сегодня. Как вообще можно избежать случайных столкновений в городе, где только одна центральная улица? Даже сейчас, пока Чонгук гулял, встретил минимум троих знакомых со школы. — Я предупреждал тебя? Тэхён дёргается вперёд, но между ними ураганом проносится пушистый белый шпиц с колокольчиком на ошейнике и заливисто смеющаяся девочка лет пяти, едва удерживающая его на поводке. Тэхён отвлекается, провожая их взглядом, и на мгновение его суровое лицо смягчается. Чонгук пользуется моментом. — Я и не думал за тобой следить. — В какую игру ты играешь? — рычит он. — Не лезь ко мне, не подкарауливай под домом, не выслеживай на улице. Слишком много он на себя берёт. — Мне нет до тебя никакого дела, — в сердцах кидает Чонгук. И Тэхён не успевает ничего ему ответить. Их перепалку перебивает резкий звук тормозов, женский вопль, звук глухого удара и высокий детский вскрик вперемешку с жалобным скулежом. Всё происходит слишком быстро и непонятно. Тэхён каменеет в лице и, не оборачиваясь на звук, делает шаг вперёд и упирается в грудь Чонгука ладонью. — Кто? — спрашивает он одними губами, безмолвно умоляя его посмотреть самому. Чонгук холодеет внутри и с трудом переводит взгляд за его спину. Ему страшно смотреть в ту сторону. Стоящая на краю тротуара женщина отмирает от первоначального шока, выбегает на дорогу перед машиной и подхватывает на руки целого и невредимого ребёнка.  — Лин, я сколько раз тебе говорила, — на всю улицу голосит женщина, крепко прижимая к себе ребёнка, — не отпускать Микки с поводка? — Ма-мааа! — ребёнок взрывается плачем. — Мама! Мама! — Кажется, собака. Чонгук касается кончиками пальцев лежащей на его груди ладони и осторожно отходит в сторону, чтобы посмотреть. Водитель сдаёт назад, глушит мотор и выскакивает из машины. — Простите меня, мне так жаль! — он подбегает вперёд, выставляя перед собой руки. — Они выбежали прямо под колёса. — С какой скоростью вы ехали! — ругается женщина. — Вы находитесь в черте города, а не на грёбаном шоссе! — Я не превышал допустимое ограничение! — Объясните это моему ребёнку! — она пытается укачать девочку, разрывающуюся от истеричного плача. — Что мне теперь делать? Чонгук подходит к машине издалека со стороны капота и не понимает, откуда столько паники. Собака ведь жива, даже крови нет. Да, она лежит на дороге, не поднимается. Но глаза живые, и она хоть слабо, но двигается. — Простите, я почти сутки за рулём, — суетится мужчина. По нему видно, что ему стыдно, и, судя по всему, в подобной ситуации он оказался впервые. — Оставьте мне номер телефона, я свяжусь с вами позже и заплачу за собаку. — Мне не нужны ваши деньги! — кричит она. — Сколько по-вашему стоит член семьи? Он делает ещё два шага вперёд, обходя место аварии чуть с другой стороны, и, посмотрев под другим углом, замечает, что задние лапы и вся задняя часть тельца животного по сравнению со здоровой половиной расплющены автомобильным колесом до плоского состояния. Чонгук от ужаса закрывает рот рукой. Как щенок при всём при этом остаётся живым? У Чонгука сжимается сердце, ему никогда не приходилось быть свидетелем подобного. Он возвращается к Тэхёну, молчаливо кивая в подтверждение всем словам. — Что мне делать? — отчаянно спрашивает она, разрываясь между умирающим питомцем и рыдающей навзрыд на руках дочерью. — Вы видите, в каком она состоянии? — Уносите отсюда ребёнка, — командует мужчина уверенно. — Я разберусь здесь сам. Не нужно ей этого видеть. — Точно? — Да, простите меня ещё раз. Придерживая девочку за голову, чтобы она не вертела ею по сторонам, она перебегает дорогу и быстрым шагом уходит вниз по улице. Мужчина судорожно оглядывается по сторонам в поисках непонятно чего и, столкнувшись глазами с Чонгуком, останавливается на нём. — Эй, парни, — подзывает он, подманивая к себе рукой. — Подойдите сюда. Чонгук идёт к нему молча, Тэхён остаётся стоять на месте. — У меня совсем мало налички, — он достаёт из кармана кошелёк, болезненно морща лоб. — Я не могу сейчас этим заниматься. И бросить тоже не могу. Чёрт. Я вообще случайно оказался здесь проездом, вот же неудача. Ребята, я же могу рассчитывать на вашу помощь? — Чонгук машинально отводит руку, когда его пальцев касаются с целью вручить деньги. — Просто найдите где-нибудь лопату… Слишком цинично. Чонгук перестаёт его слушать, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту. Тэхён медленно проходит мимо, обходит машину спереди и мёртвым взглядом смотрит на безнадёжное умирающее существо. Смотрит не моргая, не отводя взгляда. Он бледный, как полотно, и чудом держится на ногах. Чонгук хочет увести его отсюда, отвернуть его лицо, спрятать, утешить. Водитель запрыгивает в машину и уезжает, зеваки, удовлетворившие своё любопытство, постепенно расходятся, и только Тэхён продолжает стоять на краю обочины и смотреть на умирающего щенка. Чонгук подходит ближе и не знает, что сказать. Ему до боли хочется прижать его к себе и сказать какие-нибудь ободряющие слова. В нём так много жалости и сострадания. Тэхён мучает себя этим зрелищем, будто нарочно терзает себя, стремясь причинить себе побольше боли. Неужели ничего нельзя сделать? — Может попробуем отвезти собаку к ветеринару? — говорит Чонгук и сам не верит в сказанное. — Тэхён? — Чонгук, уйди отсюда. — Куда? — непонимающе спрашивает он и, сжав ладони в кулаки, обнаруживает в правой руке сложенную во много раз крупную купюру. Тот болтун всё-таки заговорил его и всунул деньги в обмен на захоронение сбитой собаки, как какие-то чаевые. — Уходи отсюда, — Тэхён бросает на него яростный взгляд. — Оставь меня в покое. — Ты не справишься здесь один. — А ты я вижу доволен? — Тэхён на глазах превращается в безумца. — Доволен собой? — Я-то в чём здесь виноват? — Я хочу сосредоточиться на себе, — отвечает он на удивление спокойно, но голос всё равно дрожит от нервного перенапряжения. — Если у меня получится аккумулировать свои эмоции — я смогу спасти собаку от смерти, но пока ты стоишь здесь — у меня нет ни единого шанса это сделать. Чонгук понимает, о чём речь, но Тэхёну не стоит быть таким требовательным к себе. Намджун несколько дней назад говорил, что развитие их новых способностей — это не дело одного дня, а длительный кропотливый процесс. Ему тоже жалко бедное погибающее животное, но это роковая случайность, которую никто из них не в силах исправить. — Тэхён, не требуй от себя невозможного. — Невозможного? — Тэхён морщится от его слов. — Для тебя это игра, Чонгук? Все люди вокруг — игрушки? Я тебя поздравляю, можешь радоваться своей победе, потому что после того, как мы замкнули наш круг, я потерял все свои силы, — Тэхён повышает голос. — Что с тобой не так, Чонгук? Давай, выскажи мне всё в лицо! Неужели ты так сильно меня возненавидел, что изо всех сил проецируешь свою злость? Ах, вот оно что. — Я не знаю, Тэхён, в чем твоя проблема! — Чонгук возбуждён до предела и едва не задыхается от несправедливого обвинения. — И мне жаль, что у тебя возникли проблемы с тем, чтобы сжигать людей заживо! Но дело точно не во мне и не в какой-то там придуманной тобой ненависти! — Почему это? Чонгук мотает головой, поражаясь тому, какие громкие мысли крутятся в его голове. — Потому что. — Ах, ну конечно, Чонгук, — язвит Тэхён ядовито. — Прости, пожалуйста. Я чуть было не забыл, ты же во всём разбираешься и обо всём знаешь лучше других. — Я люблю тебя. Вот. Всё, игра окончена. Чонгук выбрасывает на стол карты, не собрав и пары. Что бы ни было у Тэхёна в руке — победа скорее всего за ним. Тэхён теряет дар речи, словно его с головой окатили ведром ледяной воды, не понимая до конца, послышалось ему или нет. Но уже через секунду расслабляется и изображает насмешливое лицо, ожидая, когда же Чонгук расколется и начнёт смеяться сам. Но тот не начинает. Лишь плотнее сжимает челюсти, смотрит прямо, открыто. Его оскорбляет такая реакция, но он не обижается, такова тэхёнова защитная маска, он понимает. Чонгук на его месте вероятней всего реагировал бы так же. — Ты только что признался мне в любви? Признался в любви, — Тэхён смеётся со своих же слов и мотает головой. — Скажи мне, Чонгук, ты с кем-то на меня поспорил? — Что… за бред? — Это твоя девушка подговорила тебя это сделать, — напирает Тэхён, фальшиво улыбаясь. — Чтобы проверить мою реакцию? — Мы с ней расстались. — Ох, — он театрально хватается за сердце. — Так Дженни тебя бросила? Мне так жаль, вы были очень красивой парой. — А мне нет, — твёрдо заявляет Чонгук. — Мне на неё всё равно. — Как и на меня. — Нет, — отрезает Чонгук. — Я сказал тебе правду. — Не смей, Чонгук, — цедит он сквозь зубы, угрожая указательным пальцем и глядя на него обезумевшими глазами как на сумасшедшего. — Взваливать на меня за это ответственность. — Какую ещё ответственность? — Чонгук теряется. — Я ничего от тебя не прошу. — И что дальше? Что мне по-твоему нужно делать с этой информацией? — Тэхён прячет руки в карманы. — Услышать и забыть? — Делай, что хочешь. — Вот именно, — Тэхён отчаянно цепляется за каждое слово. — Потому что ты сделал это для себя, а не для меня. У тебя всё всегда просто: вижу — хочу — беру, и прямо сейчас, учитывая эти скачки через три ступеньки. Думаешь, можно бросаться такими словами? — Я не бросаюсь! — Да, — легко соглашается он, — просто не имеешь понятия, что они значат. — Представь, знаю! — Чонгук глотает горький ком. Если бы можно было выбирать, в кого влюбиться, он никогда бы не выбрал Тэхёна. Он бы вообще такое не выбрал и предпочёл бы не чувствовать такое месиво внутри себя. Теперь уже это не важно. Чонгук не заслуживает всей этой агрессии. — Зачем тебе это? — делая ударение на последнем слове, громко выкрикивает он. Очевидно подразумевая под «это» себя. — С тобой невыносимо разговаривать! — восклицает Чонгук в ответ, отбрасывая напускное терпение и спокойствие. — Так и есть — не разговаривай вообще, не разговаривай! Я не давал тебе повода начинать испытывать ко мне такие чувства. Чонгук не рассчитывал на взаимность с его стороны, не ожидал даже принятия своих односторонних чувств, но такая отрицательная реакция далека от здоровой даже для него. — Ты ведёшь себя так, — Чонгук зажмуривается, подбирая правильные слова. — Как будто тебе никто никогда не говорил, что любит тебя. — Зато ты ведёшь себя так, как будто говоришь это всем подряд. Тэхён отходит в сторону, вытирает рукавом губы и, опустившись на каменный тротуар, откидывает голову на высокий бордюр и смотрит перед собой в никуда. За выяснением отношений они не заметили, как щенок испустил свой последний вздох. Чонгук набирает полные щёки воздуха и медленно его выпускает, оглядываясь по сторонам. На улице уже сереет; людей вокруг ни души — вечер тёплый, и наверняка все гуляют в кафе, парке или на пляже. Он достаёт из пакета обе футболки и накрывает ими маленькое тельце, не зная, что делать дальше. Нужно кому-нибудь позвонить, попросить помощи. У бабушки наверняка есть садовая лопата — вокруг их дома растёт очень много разных декоративных растений и цветов. Чонгук достаёт телефон и обнаруживает пропущенный от Тэхёна. Звонок был меньше часа назад, но как он не почувствовал вибрацию? Телефон всё время был в заднем кармане. Единственное объяснение — Тэхён сбросил вызов после первого же гудка. — Ты звонил мне? — спрашивает он спокойным голосом, без прежней агрессии. — Нет. — Я же вижу пропущенный вызов от тебя. — Забудь, — монотонно бурчит Тэхён, не поднимая на него глаз. — Я перепутал номер. Чонгук глубоко вздыхает, убирает телефон обратно в карман и подсаживается к Тэхёну, соблюдая дистанцию. Возможно он поторопился с откровениями о чувствах, поступил эгоистично, переводя тему разговора на себя, но что сделано, то сделано. Признавать ошибки не бывает поздно и разговаривать тоже. — Я не знал, что у тебя возникли проблемы с твоими силами, — Чонгук делает глубокий вдох. — И мне жаль, что так вышло, но может не стоит так сильно из-за этого расстраиваться? Если ты хочешь отомстить за обиды — мы можем найти другой способ, как наказать его. Десятки способов. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — Тэхён выглядит разбитым. — Мне нет дела до урода Марка, или Джексона, или Джебома. Если бы я хотел что-то с ними сделать, я бы уже давно сделал, логично? Я хочу наказать убийцу, ублюдка, виновного в смерти мамы. Это всё, что меня волнует. Чонгук не знает, как на это реагировать. — Она ведь умерла из-за наркотиков? — Чонгук уже не уверен, что та информация, которой он владеет, правдива. — Под убийцей ты подразумеваешь того, кто продавал их ей? Тэхён разочарованно усмехается. Шаркает подошвой кроссовка по асфальту, царапая его мелкими камешками, попавшими под ногу. — Всю грязь про меня принимаешь за чистую монету? — Я слышал об этом ещё до нашего знакомства, — пытается оправдать Чонгук свою легковерность. — От кого слышал? От Дженни? Когда это случилось, её даже в городе не было, — Тэхён обнимает себя руками, смотрит вдаль. — Она была самым лучшим человеком на свете. Самой доброй, самой красивой. Она не была ни наркоманкой, ни проституткой. Пару раз в году позволяла себе бокал шампанского, не более. Семья для неё была на первом месте. Я и папа. Она была последней, кто говорил мне, что любит. Всю жизнь она посвящала помощи другим, работала медсестрой в больнице. А потом… Ублюдка так и не нашли, не наказали. Он разгуливает на свободе, как ни в чём не бывало, ест, спит, дышит. Я ведь тоже хотел, знаешь… — Тэхён шмыгает носом, и Чонгук замечает на его неживом лице тихие дорожки неконтролируемых слёз. — Мой огонь — это всё, что у меня было. Я думал, что со своими способностями смогу в будущем стать реаниматологом или просто медбратом, работать на скорой, ездить на вызовы. Пожары, автомобильные катастрофы или просто несчастные случаи. Я мог бы спасать жизни, использовать свой дар. Или даже в морге, я, кстати, только сейчас об этом подумал. Я могу воскрешать… Точнее… Я мог бы… — Тэхён трёт рукавом лицо, делая вид, что не замечает на собственном лице слёз. — Звучит жалко, да? Хотел помогать людям, а в итоге не смог спасти даже крошечного щенка. Уже и не верится, что когда-то смогу. — Я уверен, что всё наладится. — Само оно точно не наладится, — едва слышно говорит он. — Само по себе ничего никогда не налаживается. — Значит, мы что-нибудь придумаем. Если из всего круга силы исчезли только у него — значит это решаемо. — Чонгук, — тянет он умоляюще, — не притворяйся, будто тебе не всё равно. — Я. Люблю тебя, — произносит он по слогам и без опасения быть отвергнутым притягивает Тэхёна ближе и укладывает его голову к себе на плечо, накрывая её ладонью. Зарывается лицом в мягкие волосы, глубоко вдыхает запах. Такой нежный, едва уловимый, уникальный, принадлежащий исключительно одному человеку во всём мире. Тэхён в его объятиях напряжен до предела, сидит настороженно, дышит поверхностно. Но он рядом, больше не отталкивает и, кажется, доверился, принял. Всё остальное второстепенно. — Я люблю тебя, — шепотом повторяет Чонгук. Его поражают собственные ощущения. Слова Тэхёна о том, что эти признания больше нужны самому Чонгуку — правда. Ему жизненно необходимо говорить о своих чувствах вслух, и с каждым разом озвучивать их становится всё легче. Тэхён в его объятьях ощущается так правильно, так… привычно? Чонгук держит крепко, показывая, что намерен защищать и оберегать, что не уйдёт, что настроен серьёзно. Тэхён медленно утихает, начинает дышать глубже, и даже голову расслабляет — Чонгук чувствует усилившуюся тяжесть на своём плече. Он мог бы просидеть вот так целую вечность, если бы только от неудобной позы так быстро не затекала спина и все конечности. Он незаметно пытается пересесть поудобнее, не тревожа образовавшуюся между ними безмятежность. — Я звонил тебе, — признаётся Тэхён неожиданно. Чонгук замирает, а после притягивает Тэхёна ещё плотнее. — Я знаю, — отвечает мягко. — Хотел сказать, чтобы я не смел выходить из дома, пока ты ходишь по улице? — Нет, — Тэхён отвечает без насмешки, но Чонгук всё равно улавливает в ответе улыбку. — И о чём тогда хотел поговорить? — Чимин сказал, что есть ещё одна возможная причина, — произносит Тэхён бесцветно. — По которой я мог лишиться своих сил. — И что за причина? — спрашивает Чонгук осторожно, готовясь парировать любые возможные обвинения в свой адрес. — Ты поставил меня в такое положение, что я не знаю теперь, как об этом говорить. — Говори, — голос Чонгука звучит уверенно. — Когда наш круг замкнулся, мы перестали быть одиночками. Ваал уравнял нас. Меня и тебя. Оказывается, мы связаны сильнее, чем я думал, — Тэхён замолкает, перед тем как озвучить свою основную мысль. — Поэтому, пока ты не начнёшь развивать свою магию, у меня она не появится тоже. Тэхён шмыгает сухим носом и, медленно отстранившись, заглядывает тяжёлым взглядом в чонгуковы глаза. — Если бы я попросил тебя практиковать, — Тэхён смотрит без особой надежды. На дне его зрачков плещется сомнение, немой вызов Чонгуку доказать прямо сейчас свои слова или забрать их обратно. — Ты бы согласился на это, зная, что это вернёт мне силы? Тэхён вскрывает свои карты — пиковый роял флеш. Как на картинке. Так забавно сейчас осознавать, что он бы в любом случае проиграл, с любой комбинацией, собери он даже каре. Но Чонгук шёл до конца. Блефуя; не имея даже пары — уравнивал ставки до тех пор, пока в конечном итоге не пришлось поставить на кон помимо сердца свою душу. И Чонгук, кажется, только что её проиграл, потому что ответ его очевиден.