Седьмая ведьма

Слэш
NC-17
Завершён
682
автор
Размер:
277 страниц, 28 частей
Описание:
После громкого развода родителей семнадцатилетний Чонгук переезжает из столицы в маленький городок на родину отца, где ему за короткий срок предстоит повзрослеть, найти настоящих друзей, взаимно полюбить и провалиться по всем трём пунктам.
Посвящение:
Хрупким душам.
Примечания автора:
Вся музыка к главам, визуализация персонажей и другие мелочи будут тут: https://vk.com/porcelain_s
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
682 Нравится 610 Отзывы 378 В сборник Скачать

Глава 23.

Настройки текста
Мечтать тоже нужно уметь правильно, чем не наука? Мысли имеют свойство материализоваться — это слышали все, но отчего-то никто не придаёт этой неизученной магии серьёзного значения, не фильтрует нескончаемый поток выпускаемой из себя информации. Люди смеются с тех, чьи мечты сводятся к пожеланию «мира во всём мире», будто это какая-то глупость — желать добра каждому. Посылая мирозданию энергетические импульсы, всегда нужно держать в уме, что Вселенная теряет несущественную частицу наших просьб, как ненужную луковую шелуху. Не мечтай не болеть — мечтай о здоровье. Не мечтай не быть одиноким — мечтай встретить на жизненном пути родного человека. Не мечтай никогда не умирать — мечтай жить вечно. И помни главное: некоторые мечты не исполняются Вселенной ради нашего же блага. Телефон глухо гудит под подушкой. Чонгук слышит, но не может ни открыть глаза, ни пошевелиться, тело затекло и не слушается. По ощущениям он уснул не больше минуты назад, и это недалеко от правды: на часах шесть утра, а ворочался он до половины пятого, проверяя возможные уведомления от Тэхёна, которых не было. А если сейчас звонит он? Чонгук заставляет себя собраться, вытаскивает телефон и распахивает глаза, которые фокусируются на экране с большим трудом. Входящий вызов от Намджуна обрывается сам, но на это плевать — Чонгук не стал бы отвечать в любом случае — ему нет дела до их сожалений, советов или злорадства. Он помнит, с какими довольными лицами они переглядывались между собой, когда Тэхён сказал, что не хочет быть с ним в одном круге. Боль медленно возвращается вместе с воспоминаниями о вчерашнем дне, локализуется в грудине, утяжеляя дыхание. Если бы только у него появилась возможность показать Тэхёну, насколько сильно он винит себя в произошедшем… Телефон отчеканивает короткий сигнал, принимая сообщение. Чонгук не собирается смотреть, он пытается заснуть снова, но совесть не даёт лежать спокойно, пока индикатор на телефоне мигает. Он нехотя тянется к телефону снова, включает экран и читает сообщение, состоящее из трёх слов: Ким Намджун 06:04 у Тэхёна пожар Значение словосочетания «у Тэхёна пожар» доходит не сразу. Когда шестерёнки в голове начинают крутиться быстрее, и фраза обретает приземлённый, человеческий смысл — тревожные мысли обрушиваются ледяным шквалом. Он вскакивает с постели и жмёт на кнопку вызова абонента, но, не дожидаясь соединения, сразу же сбрасывает, чтобы не тратить ни единой секунды на пустую болтовню. Пусть Тэхён не хочет его видеть, Чонгук всё равно должен удостовериться своими собственными глазами, что с ним всё в порядке. Он одевается в первое, что попадается на глаза — вчерашняя измятая футболка и светлые джинсы с порванными коленями. Нюхает валяющиеся под ногами носки и натягивает их на ноги — сойдут на то чтобы надеть ещё раз. Сбегая по лестнице вниз, на ходу трёт ладонями заспанные глаза, пальцами причёсывает растрёпанные волосы. Утренняя прохлада бодрит, Чонгук бежит по тротуару до ближайшего переулка, чтобы свернуть на нужную улицу. В голове на удивление полный вакуум без мыслей, и даже первоначальная тревога улетучивается, растворяясь. Возможно, Тэхён совершенно не нуждается в его присутствии и поддержке — у него и без этого много друзей, готовых прийти на помощь. Те близкие люди, которым он и звонил в первую очередь. Чонгук замечает вдалеке красные пожарные машины и поднимающийся в небо белый дым и переходит на шаг. Вокруг участка суетятся пожарные в закрытой защитной форме, из нескольких шлангов поливают тлеющую обшивку дома. Открытого огня не видно, как и больших следов внешних повреждений: стены и крыша на месте, но по лопнувшим стёклам в почерневших окнах понятно, что дом для жилья больше не пригоден. Если Тэхён согласится, Чонгук поговорит с папой и бабушкой, уговорит их приютить его у себя. Даже не в качестве парня или друга. К дому стекаются зеваки из соседних домов, редкие водители мимо проезжающих машин замедляются, выглядывают из окон. Кто-то подходит ближе, гуляя с собакой. Те, кого разбудил громкий звук пожарных сирен — выходят на улицу в домашней одежде или в пижаме. Для такого маленького городка, как Санджу, подобное происшествие наверняка большая редкость. Чонгук замечает стоящих вместе Хосока и Намджуна, но не горит желанием к ним подходить. Он проходит мимо и идёт к низкому забору, разыскивает глазами хоть какую-то информацию, мечется вдоль ограждения. — Привет, — произносит он через силу, обращаясь только к Намджуну. Всё-таки это он написал ему сообщение. — Где Тэхён? Никто из парней не отвечает даже на его приветствие. — Где Тэхён? — повторяет он громче. Сейчас не время для выяснения отношений. — Он не пострадал? — Мы сами ничего ещё не знаем, — говорит Намджун уклончиво, пряча взгляд. Не возникает никаких сомнений, что ему известно больше. — Мы тоже пришли только что. — Но вы же от него узнали о пожаре? –этот ответ его не устраивает. — Тэхён вам звонил? — А ты… — Намджун осекается, растерянно всматривается в его лицо. — Ничего не почувствовал? — Что я должен был почувствовать? Намджун плотно сжимает губы, будто боится произносить ответ вслух, раздражающе долго молчит, смотрит в глаза. — Что? — Чонгук нетерпеливо повышает голос. — У нас это называют седьмым чувством, — тихо вмешивается Хосок. — Когда кто-то из круга… — Зачем вы его позвали? Чонгук оборачивается на голос и видит Чимина, зябко кутающегося в серый кардиган крупной вязки. Тот бросает на него короткий равнодушный взгляд и строго обращается к парням: — Не разговаривайте с ним ни о чём. — Тогда я спрошу у пожарных сам, — Чонгук дёргается в сторону суетящихся людей в защитной форме, но Намджун преграждает ему дорогу. — Не мешай им работать, — просит он на удивление мягко. — Они всё равно ничего не скажут, пока не потушат всё до конца и не попадут внутрь. — Но Тэхён же не внутри. Чонгук уверен в своих словах, вот только лицо Намджуна пугающе меняется, зрачки заполняются жгучим внутренности сожалением. — Ты можешь ему позвонить? — быстро просит Чонгук, отказываясь поддаваться накатывающему страху. — Я не могу сам, он заблокировал меня ещё вчера. Пожалуйста. — Намджун. Чимин ловит его взгляд и молча делает жест головой, подзывая парней отойти от Чонгука и дальше разговаривать втроём без присутствия посторонних. Чонгуку плевать на такое отношение, по крайней мере, делать вид, что плевать — проще простого. У него есть гордость. Он сам отходит от них, идёт к ограждению, наблюдает за слаженной работой спасателей. Те в полностью закрытых костюмах с нашивками на рукавах, специальных пожарных шлемах, объемных перчатках. Так и должно быть, потому что огонь опасен для людей. Для людей. Не для Тэхёна. Один из пожарных даёт сигнал перекрыть воду, и двое мужчин аккуратно заходят в дом. Чонгук взволнованно отсчитывает каждую секунду их отсутствия, которые тянутся мучительно долго. Глухие голоса о чём-то переговариваются на повышенных тонах, но слов не разобрать. Через несколько минут один из них появляется на пороге, отчётливо кивает тому, кто остался возле машины и идёт к нему, берёт чёрный свёрток и возвращается обратно в дом. Чонгук переминается с ноги на ногу, кусает нижнюю губу до боли. Ему не нравится скребущее по внутренностям чувство, что произошло что-то плохое, непоправимое, хоть здравый смысл и кричит об обратном. Дышать становится тяжело, и он хватается руками за редкие заборные доски, крепко впивается в них пальцами, чтобы побороть приступ головокружения. В дверном проёме показывается мужская спина; двое спасателей выходят на крыльцо, держа за углы плотный чёрный мешок, с циничной небрежностью опускают его на траву возле дорожки и, сняв с голов каски, начинают о чём-то переговариваться. Собравшиеся вокруг дома соседи участливо вздыхают, перешептываясь с другими зеваками, собравшимися исключительно ради свежих сплетен. — Бедный ребёнок, — доносится до Чонгука незнакомый мужской голос. Он бросает на мужчину осуждающий взгляд с видом «вы соображаете вообще, о чём говорите?» Вот только панический страх всё глубже и глубже впивается когтями во внутренности. — Капитан! — молодой пожарный выбегает из дома и возбуждённо окликает одного из спасателей, должно быть самого главного из них. — Нужен ещё мешок. Чонгук напряжённо выпрямляет спину, вслушивается в их диалог, который доносится обрывками из-за постороннего шума. — Ты уверен? — отвечает капитан растерянно. — Я же осмотрел все комнаты. — Да, — он намеренно понижает голос, и Чонгук вынужден превратиться в один сплошной слух. — На первом этаже обгоревшие в угли кости. — Человеческие? — на ходу уточняет мужчина, торопливо направляясь с ним к дому. — Может собака? — Точно нет, — голос парня звучит озадаченно. — Вообще удивительно, что второй этаж не рухнул, всё внутри — сплошной пепел. Будто в доме устроили крематорий. Чёрный неподвижный чехол приковывает к себе взгляд. Сознание нашёптывает ужасные мысли, которые Чонгук отвергает, отказывается слушать. Там не может находиться Тэхён. Нет. В закрытом на молнию мешке не может лежать его мальчик. Чонгук отталкивается от забора, отступая назад, — ему нужно узнать, что здесь происходит, узнать у тех, кто точно знает больше остальных. Парни замолкают, замечая его приближение. Чонгук смотрит на них поочерёдно, ищет подтверждения тому, что всё это жестокий розыгрыш. — Что ты хочешь? — Чимин нарушает общее молчание первым. — Огонь не мог навредить Тэхёну, — говорит Чонгук. Он столько раз слышал эту фразу, что начал верить в неё безоговорочно. — Огонь и не навредил, — говорит Намджун. — Навредил дым. — Но как он оказался запертым в доме? — всё это похоже на бред. — Почему он не смог выбраться из пожара? Он контролировал огонь в совершенстве. — Это был его выбор, — раздраженно перебивает Чимин, чётко проговаривая каждое слово, словно у Чонгука серьёзные проблемы с интеллектом. — Ты, — он угрожающе делает шаг вперёд, но Хосок удерживает его ладонью. — Понимаешь это вообще? Чонгук ничего не понимает. Тэхён в последнее время выглядел счастливым, улыбался, Чонгук уверен — искренне, позволял любить себя только вчера. Он мечтал о будущем, строил планы. Он не мог желать уйти из жизни добровольно. — Он не мог, — севшим голосом возражает он вслух. — Да что ты знаешь о нём? — Чимин, — просит Хосок. Но тот будто не слышит, смотрит ядовито с пристальным прищуром. Только Чимин такое умеет: молча ненавидеть одним лишь взглядом. — Давайте не будем, сейчас не время, — вмешивается Намджун. — У Тэхёна есть другие родственники? — меняет он тему. — Нет, — тот разрывает с Чонгуком зрительный контакт и сокрушённо мотает головой. — Все нужные расходы я возьму на себя. — Сокджин уже знает? — Ещё нет, — он делает медленный вдох, смотрит в сторону. — Пока его не увезли, нужно поговорить с пожарными. Сказать, что есть кому заниматься похоронами. У Чонгука от этих слов кровь в жилах застывает. Мысли расползаются в разные стороны. Не может же всё быть настолько просто, что вчера Тэхён был — а сегодня его нет. Просто нет. И больше никогда не будет. — Тэхён говорил, ты признавался ему в любви, — с укором бросает Чимин напоследок. В голове происходит короткое замыкание, от услышанных слов ощущение такое, будто по затылку ударили тяжёлым предметом. В том, что произошло с Тэхёном — Чимин винит его? Тэхён говорил, ты признавался ему в любви. Чонгук с этим обвинением согласен. Он отходит обратно к деревянному ограждению, кажется, задевая по дороге кого-то плечом, извиняется на автомате не глядя. Он должен был защищать Тэхёна от всех бед, был обязан оберегать его, нести за него ответственность. Только в одном Чимин ошибся: Чонгук был в ответе не за свои чувства, а за чувства Тэхёна. В этом заключалось его главное убеждение — люди несут ответственность не за тех, кого любят, а за тех, кто любит их. В последние минуты жизни Тэхён был уверен в том, что человек, которого он полюбил — его предал. Чонгук смотрит на неподвижный чёрный мешок, который расплывается перед глазами мутным пятном, заполняя сознание. Дышать становится тяжело, и Чонгук хватается руками за редкие заборные доски, крепко впивается в них пальцами, чтобы побороть приступ головокружения. Если бы он оказался здесь на несколько часов раньше — когда Тэхёна можно было вытащить из огненной ловушки; если бы он успел прийти вовремя — когда дом ещё не был охвачен пламенем. Если бы только судьба подарила ему второй шанс — он бы никогда не позволил себе нажать на кнопку фотоаппарата и сделать снимок. Даже под плотно сжатыми веками Чонгук чувствует, как пространство вокруг расплывается, кружится. Он сильнее впивается пальцами в ограждение, руки начинают мелко дрожать от усиливающегося напряжения. Лоб покрывается испариной — Чонгук вдыхает воздух ртом мелкими вдохами, и это на удивление помогает, прогоняет нависшую пелену. Чонгук открывает глаза, смотрит на свои онемевшие руки. Между пальцами пробивается едва заметный голубой туман и, поднимаясь вверх, бесследно рассеивается в воздухе. Чонгук завороженно подвисает. Периферийным зрением он замечает, как в дверном проёме показывается мужская спина. Двое пожарных выходят на крыльцо, держа за углы плотный чёрный мешок, с циничной небрежностью опускают его на траву возле дорожки и, сняв с голов каски, начинают о чём-то переговариваться. Собравшиеся вокруг дома люди участливо вздыхают, перешептываясь с другими зеваками, собравшимися исключительно ради свежих сплетен. — Бедный ребёнок, — доносится до Чонгука мужской голос. Он уже слышал это. Чонгук медленно поворачивает голову, растерянно осматривает мужчину изучающим взглядом. Голова идёт кругом как после большой дозы крепкого алкоголя. — Капитан! — возбуждённый оклик врезается в сознание. — Нужен ещё мешок. Чонгук заторможено оборачивается на голоса, вслушивается в диалог. — Ты уверен? — отвечает капитан растерянно. — Я же осмотрел все комнаты. — Да, — голос становится ниже. — На первом этаже обгоревшие в угли кости. — Человеческие? — они оба направляются к дому, Чонгук провожает их взглядом. — Может собака? — Точно нет. Вообще удивительно, что второй этаж не рухнул, всё внутри — сплошной пепел. Будто в доме устроили крематорий. Что за чертовщина только что произошла? Чонгук сошёл с ума, или…? Всё внутри продолжает бурлить. Он расфокусированными глазами смотрит на только что опущенный на траву тяжёлый чехол, переводит взгляд обратно на свои руки, делает медленный вдох через нос. Дрожь в пальцах медленно отступает, онемение проходит, учащённое дыхание выравнивается. На пороге дома появляются пожарные. Снова. Выносят полупустой патологоанатомический мешок, кладут его рядом с первым. Ещё один человек погиб при пожаре. Ещё один. Тэхён… Перед глазами плывёт. Чонгук наблюдает, как Чимин разговаривает с пожарными, как те сосредоточенно кивают его словам. Они ведь разговаривали недавно или нет? Чимин говорил, что займётся похоронами. Мысли путаются. Чонгук держится за забор, моргает с силой. — Чонгук, — с осторожностью окликает Хосок. — Мы можем отойти на минуту? Я должен кое-что тебе рассказать. — Говори здесь, — голос звучит глухо. Чонгук выпрямляется, но на всякий случай продолжает держаться за ограждение. Хосок медлит, дышит шумно, словно набирается смелости, а затем произносит на одном дыхании: — Это я отправил фотографию в школьный чат. Он трусливо отступает на шаг назад, будто опасаясь возможной реакции, но Чонгук не реагирует долгие секунды, смотрит перед собой. — Я отправил фотографию Тэхёна с твоего телефона, — добавляет он, решив, что с первого раза Чонгук его недопонял, не расслышал. — Что ты сделал? — переспрашивает он шёпотом. — Прости, Чонгук, я не хотел, чтобы всё так закончилось. Чонгук рывком бросается к Хосоку, со всей силой хватает его за грудки, встряхивает, заставляя смотреть в глаза. — «Так закончилось»? — Мне так жаль… — скулит он, чуть не плача. — Как? — Чонгук встряхивает его с новой силой. — Как ты это сделал? Чонгук проклинал себя всё утро, весь день и всю ночь. Он не мог понять, как его личная фотография попала в чат их школы. Он сравнивал время с отправкой снимков дома Хосоку — разница в отправлении меньше одной минуты. Если фото не было отправлено самим Чонгуком — это было сделано приведением. — Пожалуйста, — молит Хосок, — позволь мне объяснить. — Отпусти его, — рука Намджуна мягко опускается на напряжённое предплечье. — Чонгук, пожалуйста. — Как ты это сделал? — взрывается он отчаянно, игнорируя чужое вмешательство. — Зачем? — Что вы устраиваете? — Чимин выходит из-за намджуновой спины, хмурит брови. — Чонгук, убери от него руки. — Давайте отойдём, — спокойно предлагает Намджун. — Не нужно привлекать внимание. Чонгук грубо отталкивает от себя Хосока, спускается на проезжую часть. Выдыхает в сложенные у лица ладони. Ему не верится, что такое могло произойти с ними. — Повтори ещё раз, что ты сказал, — Чонгук резко оборачивается на него. — Я сделал это ради Тэхёна. Чонгук слышит, но не верит своим ушам. — Что сделал? — непонимающе спрашивает Чимин. — Отправил ту фотографию в школьный чат, — тихо говорит Намджун. — Что? — Так вы всё знали, — Чонгук едва не задыхается. — Вы все нахрен сговорились против него. — Хосок, это правда? — Чимин ошарашенно на него смотрит. — Чья это была идея? — Я не собирался отправлять тот снимок, где был Тэхён, — быстро тараторит он. — Я хотел отправить только фотографии дома. — Для чего? Как вообще мой телефон попал к тебе в руки? — После того, как ты отправил мне фотки, я перенесся к вам в дом, дождался пока вы уснёте. Я хотел сбросить от твоего имени фотографии дома, клянусь, это был наш план, но, когда я увидел в твоей галерее Тэхёна без одежды, я подумал, что это сработает наверняка, — он снова отступает назад, потому что Чонгук дёргается в его сторону с дикими от гнева глазами. — Ты должен был уйти из круга, пока силы Тэхёна не развились настолько, что уничтожили бы его изнутри. — Вы чокнутые, — Чонгук шокировано замирает. — Тэхён прекрасно себя контролировал. — Скажи это тому сожжённому дереву. — Почему я впервые об этом слышу? — восклицает Чимин требовательно. — Чья это была идея? — Тэхён считал вас друзьями, — Чонгук потерянно мотает головой. — Об этом знали мы вчетвером, Юнги сказал, что мнение большинства решает. — При чём здесь Юнги? — Чимин округляет глаза. — Я держу круг, не он! Я всегда должен знать обо всём самым первым! Чонгук не может себе позволить тратить драгоценное время на бесполезный трёп. — Он из-за этого сбежал из города на сутки? Рассчитывал, что я ничего не узнаю? — Что такое седьмое чувство? — перебивает Чонгук неожиданно твердым голосом. Он подходит к парням ближе, понижает тон. — Вы сказали, что я должен был что-то почувствовать, что это как-то связано с кругом. — Когда кто-то из круга погибает — все остальные в круге это чувствуют, — спокойной поясняет Намджун. — Боль в груди и… усиленное ощущение опасности. Это длится недолго, всего несколько минут, но это невозможно не заметить. — Потому что сила круга не пропадает, если одной ведьмы не хватает, — добавляет Чимин, замечая в глазах Чонгука недопонимание. — Природа на некоторое время оставляет своим детям их способности, чтобы в случае опасности они могли себя защитить. — Моя сила способна возвращать назад время? — быстро озвучивает он свой главный вопрос. Чимин медлит с ответом. — Отвечай! — кричит он. — Если бы ты развивал свои силы, то… — Что, «то»? — То — возможно да, — в тон ему отвечает Чимин. — Но это не то, что ты думаешь. — Я должен вернуть время, — у Чонгука от возникшей в груди крохотной надежды перехватывает дыхание, — когда Тэхён ещё был жив и спасти его. — Не получится, — Чимин с сожалением мотает головой. — Прошло уже слишком много часов. Даже если мы соберёмся вшестером, мы не сможем отмотать столько. Нужно всего лишь вернуть вчерашний день. Нет, нет. Чонгук морщит лоб, сосредотачиваясь. Это будет слишком поздно. Нужно возвращаться до того момента, как Тэхён заключил с Ваалом сделку. Ему нужен ещё один шанс, — ещё немного времени, и тогда Чонгук спасёт не только его жизнь, но и душу. — Мне ваша помощь и не нужна, — говорит он холодно. — Как мне вернуться в позавчера? — Никак, Чонгук, — отрезает Чимин уверенно. — Это невозможно. Чонгук усмехается разочарованно, качает головой, глядя куда-то в сторону. Здесь у него нет друзей. Никто не станет помогать. — Дело не только в том, что это физически тебе не под силу… Волна негодования поднимается внутри мгновенно. Несправедливые обвинения, боль потери, предательство людей, которым он доверял, кому доверял Тэхён, отказ от собственных убеждений — не связываться с силой круга, не использовать магию, данную демоном. Не безвозмездно — взаймы. Вибрация воздуха осязается каждой клеточкой тела: он становится плотным, тягучим, тяжёлым. Чонгук больше не игнорирует чувство безграничного контроля. Он даже не прилагает особых усилий, толкает руками невидимое пространство перед собой, посылая вибрацию дальше. Время замирает вокруг них в одно мгновение, будто всю улицу накрывает невидимый купол. Люди, машины, животные, любые звуки замолкают, а запахи перестают ощущаться. Между пальцами снова появляется серо-голубой туман. Чонгук, замечая его, едва заметно улыбается. — Ничего себе, — поражённо выдыхает Намджун, оглядываясь по сторонам. — Ты долго практиковался? — Делаю это в первый раз. — А почему мы не застыли? — интересуется Хосок. — Верни всё обратно, — мягко просит Чимин, медленно ступая навстречу. — Чонгук, со временем нельзя так шутить. — Кто сказал, что я шучу? — отвечает он грубо. — Это вы теряете время, отказываясь мне помочь. Во мне есть сила, которую я хочу использовать по назначению. — Чонгук, мы ничего не можем сделать, — он осторожно подходит ближе. — Пожалуйста, поверь, мне тоже очень больно. Тэхён был мне как брат, но он никогда особо не дорожил своей жизнью. Ты не должен винить себя в его смерти. — А кого мне винить? — Верни ход времени, и мы поговорим, — просит он аккуратно. Чонгук выдыхает, развеивает руками замершее пространство. Жизнь вокруг оживает, словно ничего и не было. К дому подъезжает машина скорой помощи, спасатели относят и грузят оба мешка через задние двери. — Кто второй человек? — спрашивает Чонгук. Чимин оборачивается, прослеживая его взгляд. — Скорее всего, его отец, — говорит он. — Точнее, не скорее всего, а я уверен. — Он поджёг дом вместе с отцом? — Тэхён ненавидел его, — признаётся Чимин. — Но только потому, что был сильно на него обижен. Он бы никогда не причинил ему вреда нарочно. Думаю, его отец умер ещё до пожара. Обдолбался на найденные в доме деньги, пока сына не было дома. Это одна из причин, почему Тэхён поджёг дом. — Разве он не должен был вчера уехать в клинику на лечение? — Чонгук восстанавливает в памяти события прошедшего дня. — Почему он вместо этого вернулся домой? — Потому что Тэхён убил Хёнджуна, — Чимин поджимает губы. — Испепелил его с помощью Ваала. — Как… — Хёнджун был косвенно виноват в смерти его матери. Он был последним, кто видел её живой. Это вторая причина, почему Тэхён устроил поджёг. Он заключил с Ваалом сделку, но его мечта исполнилась не так, как он ожидал. — Чимин… — Чонгук крепко сжимает его предплечье. — Помоги мне вернуть его. Я сделаю всё, чтобы отговорить его вступать в сделку с Ваалом. — Уже слишком поздно, — тихий голос Чимина озвучивает приговор. — Их сделка вступила в силу, Ваал выполнил свою часть договора. Он уже забрал то, что Тэхён отдал ему взамен. — Вы все принесли Тэхёна в жертву, — Чонгук медленно моргает, больше не чувствуя боли. Она перерастает в гнев. Белая машина скорой помощи уезжает в обратном от них направлении, забирая с собой Тэхёна и заодно чонгукову душу. — Каждый из вас использовал магию круга для собственной выгоды или во вред другим. Чтобы разбогатеть, чтобы отомстить, чтобы поссорить. Надеялись, что за это не придётся платить, надеялись, что всё это достанется даром. Что никаких последствий не будет. — Никто так не думал. — Я отмотаю время и всё исправлю. — Мы не сможем, Чонгук, ты меня не слушаешь! — восклицает Чимин. Парни обеспокоенно озираются по сторонам, чтобы повышенные тона спорящих не привлекали к ним нежелательного внимания. — Магия круга не такая всесильная, как кажется. Есть опасные вещи, в которые лезть не следует, причины очевидные. Если представлять, что время — это река, то твоя магия — колебание воды в стакане. В течение времени нельзя вмешиваться… — Можно. — Не в том качестве, котором ты хочешь, — он переходит на громкий шёпот. — Мы ведьмы, Чонгук, а не боги. — Значит, — Чонгук пугающе хладнокровен. — Попросим помощи у «бога». Он сразу понял, что это его единственная возможность. — Нет, — Чимин испугано округляет глаза, выражение его лица за считанные секунды меняется несколько раз. — Ты не станешь. — Моя душа взамен на его — это будет равноценный обмен? — Чонгук, ты не понимаешь… — Вы поможете мне или нет? — Я помогу, — Хосок робко подаёт голос. Его красные глаза выдают его намерения с потрохами — его терзает чувство вины, и нести такую ношу он не готов. — Намджун? — Я… — Намджун мнётся совсем недолго. — С вами. — Отлично, тогда идём ко мне домой, — Чонгук решительно разворачивается. — У меня есть свечи. Они ведь понадобятся? — Стой! — Чимин хватает его с силой за локоть и разворачивает к себе. — Ты не понимаешь, к чему это может привести. Если ты хочешь о чём-то просить Ваала, ты должен чётко озвучивать ему своё желание. Потому что даже если вернётся вчерашний день, это не гарантирует того, что Тэхён не умрёт. — Что ты имеешь в виду? — Я говорю о том, что это другой уровень магии. Ты собираешься поменять течение целой реки, заставить её течь в обратном направлении. Но все следствия имеют свои причины. Ты понимаешь, о чём я говорю? — Не совсем. Чимин озадаченно вздыхает. — Время — это не поезд, на который можно запрыгнуть и на полном ходу выпрыгнуть на любой нужной тебе станции, — говорит он быстро. — Это скорее рельсы, по которым этот поезд идёт. Ты хочешь повернуть назад состав и пустить его по новому пути. Но старые рельсы никуда не денутся. — К чему ты клонишь? — К тому, что возвращение времени не гарантирует, что ты сможешь его спасти! Смерть может найти его в другом месте, в другое время и при других обстоятельствах, — Чонгук цокает языком, и Чимин крепче сжимает руку на его плече. — И это не считая того, что ты можешь вернуться во вчерашний день без воспоминаний о том, что случилось сегодня. Тогда всё просто повторится ещё раз, и ты повторно переживёшь его потерю. Или ты можешь вернуться и застать в прошлом копию самого себя. Что ты будешь делать в таком случае? — Я буду разбираться с этим всем тогда, когда Тэхён будет стоять рядом со мной. Живой. Чимин внимательно осматривает его лицо. — Я не смогу тебя отговорить, верно? — Не сможешь. — Ты сейчас так напоминаешь мне его, — Чимин ослабляет хватку. — Пойдём ко мне. У меня в магазине есть всё, что нужно. Я скажу Юнги, чтобы он привёз Сокджина — чем больше нас будет, тем больше шансов, что Ваал нас услышит. Сделаем это вместе.
Примечания:
Насчёт воскресенья всё в силе.
24 глава - финал.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты