Просто будь рядом

      Павел не успел толком попрощаться с жизнью или хотя бы испугаться для приличия, как все закончилось. Что, однако, не помешало ему машинально ощупать себя на предмет повреждений. Ничего, как и ожидалось. Спасибо удивительно мягкому приземлению! Смрад вокруг недвусмысленно намекал, чему именно Паша был обязан такой удачей, даже нет нужды заглядывать под провалившийся вместе с ним ковер. Не то чтобы он вообще горел таким желанием.       — Давай руку!       Все еще пребывая в легком смятении, Павел не глядя вверх ухватился за протянутую ладонь, а потому очень удивился, когда обнаружил, кто именно затащил его обратно наверх. Невысказанная благодарность от неожиданности застряла в горле. Ведь помог подняться и подбадривающе хлопнул его по плечу вовсе не Артём и даже не Князь.       Это был Алексей, который, конечно, сразу же стушевался и буркнул Паше что-то про то, чтобы тот в следующий раз смотрел под ноги, потому что у него нет никакого желания вытаскивать его так-то нелегкую тушку из всех ям, в которые Морозову приспичит свалиться, вот только поступки всегда говорят громче слов. Слов, которых впервые в жизни Морозов в себе не находил.       А когда он все же совладал с эмоциями, неловко пробубненное «спасибо» достигло лишь затылка своего адресата — Алексей уже сидел на краю провала, помогая Князю разобрать оставшиеся доски, как будто ничего особенного не случилось. Видимо, спартанцы действительно все такие — помогающие бескорыстно и никогда не ждущие хотя бы банальной благодарности. Для Морозова, жившего в несколько иных условиях, подобные взгляды на помощь до сих пор были в новинку.       Из-за увлеченности тайной подвала никто из них даже не обратил внимание, как заметно побледневший Артём схватился за дверной косяк, чтобы не упасть, прошелестел под нос о том, что ему хочется на воздух, и, пошатываясь, неслышно выскользнул из дома.       Снаружи легче не стало, но хотя бы доносящийся из провала в полу трупный смрад уже не так рьяно пытался вытолкать скудный завтрак из его желудка. Артём скатился по обшарпанной стене на землю и прикрыл глаза, стараясь дышать глубже. Дышать. Главное не забывать дышать.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох…

      Звон в ушах как-то незаметно преобразовался в глухой звук, до боли знакомый каждому жителю нового мира. Размеренное дыхание в замкнутом пространстве противогаза заглушало большинство внешних звуков. Но было уже поздно, о чем никто еще не подозревает. Анна неподвижна, податлива в дрожащих руках, точно тряпичная кукла, которую можно купить в торговой лавке на любой мало-мальски благоустроенной станции за три патрона. Все еще на два патрона дороже человеческой жизни, если стрелок меток. А то и на все три, если тебе не посчастливилось несколько часов пролежать в подвале, вдыхая концентрированный яд.       Точнее, ты хотел бы, чтобы такое испытание выпало на твою долю, но жизнь — несправедливая сволочь, которой глубоко плевать, насколько кто-то заслужил словить виском пулю, попасть в лапы мутанту или изрешетить свои легкие химикатами. Будь оно иначе, не только бы твоя Анечка была все еще жива — у Рейховцев бы не существовало примера для подражания, а может, и сама Москва, и вся остальная страна не лежали бы сейчас в руинах.       Но вот ты открыл глаза, а жизнь все так же несправедлива, а сегодня еще и жестока больше, чем обычно, потому что иного объяснения произошедшего в голову как-то не приходит. Перед глазами до сих пор виднелся тот самый проклятый подвал, но теперь там лежали два человека. Женщина и мужчина. Желание оказаться на их месте сверлило мигренью виски. Главное не забывать дышать.

Вдох. Выдох.

      Артём еще не знал, но догадывался по сладковатому зловонию гнили, что за стену от него в какие-то три метра вниз лежало куда больше тел.

Вдох. Выдох.

      И Паша только что мог стать одним из них.

Вдох...

      — Блядь…       В этот момент с откинувшим угол ковра в сторону Алёшей были солидарны все.       — Охренеть, — тем не менее добавил Паша, поежившись от подтверждения неприятной догадки о том, что именно смягчило ему падение, — это нормально для местных краев?       Не отрывая какого-то прямо завороженного взгляда с кучи беспорядочно сваленных друг на друга тел, Князь просипел резко севшим голосом:       — Нет…       Скрывавшие братскую могилу доски, которые можно было назвать таковыми лишь с натяжкой, поскольку это были скорее распиленные куски тонкой деревянной фанеры, в три пары рук оказались разобраны и убраны в сторону в два счета. А лучше бы остались на своем месте.       Абсолютно каждый из собравшихся здесь мужчин за годы жизни успел повидать бесчисленное количество трупов всех возможных степеней изуродованности. И все же найти что-то подобное здесь, вдали от крупных населенных пунктов, в месте, казавшемся райским уголком, практически оазисом в многокилометровой пустыне, не ожидал никто. Их поразили не трупы как таковые, а сам факт их наличия.       — Мы часто использовали этот дом в качестве перевалочного пункта на прошлых вылазках, но в последнее время мы отправлялись на противоположный берег и не ходили в эту сторону месяцев пять, — пояснил Князь, — этих тел здесь не было.       — Что ж, кто бы их сюда ни притащил, в одном мы можем быть уверены — это не схрон какого-нибудь мутанта, — с видом знатока заключил Алёша.       Князь нахмурился.       — Откуда такая уверенность?       — Оттуда, мой несообразительный друг, что я не знаю ни одного типа мутантов, что умеют закрывать за собой двери на подвесной замок, — Алексей с усмешкой подбросил вышеупомянутый предмет, чтобы уже давно привыкший к замашкам друга и потому ничуть не обидившийся на такое обращение Князь его поймал. Замок оказался довольно увесистым, как гиря качнув его руки вниз при приземлении в ладони.       — Даже библиотекарям не хватило бы мозгов прятать добычу под прикрытыми ковром досками. К тому же гляньте: у этих людей полностью отсутствует одежда. Она не изорвана, не потеряна частично, рядом нигде не валяется. Как и другие личные вещи. О чем это говорит?       — Дело рук бандитов? — с задумчиво-озабоченным видом высказал самую очевидную догадку Павел. Мысль о том, что в округе могла окопаться шайка этих подонков, его ничуть не радовала. Они все еще не улучшили укрепления, не соорудили хотя бы один дополнительный пост для наблюдения, значит о том, чтобы до устранения угрозы перевезти сюда семьи его людей, не может быть и речи. Эта новость точно повлечет беспорядки, ведь большая часть гражданских согласилась на эту поездку при условии, что с окончанием работ они воссоединятся в их новом доме с родными…       — Только этой радости нам не хватало! Откуда они вообще приперлись?!       — Может, из города, — Алёша пожал плечами на вопрос Игоря, успев привыкнуть к жуткой картине под ногами, — судя по рассказам Креста, его жителей довольно легко перепутать с бандитами. Я до сих пор удивляюсь, как они со Степаном вернулись оттуда целыми и невредимыми.       — Но зачем их так уродовать? Ублюдки! Уже недостаточно просто убить — повеселиться захотелось?! — продолжал закипать Князь, поочередно стреляя в товарищей такими искренне возмущенными взглядами, словно они имели непосредственное отношение к этому зверству.       Трупы действительно выглядели неважно. Ну, больше, чем им было положено так выглядеть. У кого-то отсутствовали уши, нос, глаза, даже гениталии, некоторым и вовсе недоставало ничего из этого. Какую-то закономерность проследить было сложно. Но парни сошлись во мнении, что наиболее изувеченные, скорее всего, вели себя с нападавшими более дерзко или оказывали посильное сопротивление.       Садисты не щадили никого: ни женщин, ни стариков. Благо, хоть детских тел не наблюдалось. Но кто знает, что было на глубине этого жуткого погреба? Проверять как-то не тянуло. Тянуло только опорожнить желудок. А потом расправиться с ублюдками точно так же, как они обошлись с этими беднягами.       — Если бы я не знал, подумал бы, что тут поработали фашисты. Было у них одно адово местечко на месте старой столицы, яма с «уродами», которых эти нелюди подрядили для расширения станции. Свалится там один такой замертво от переработки, и не факт, что его тело поднимут и хотя бы в сторонку куда-нибудь оттащат. Заключенным приходилось буквально перешагивать через своих бывших соседей. С завистью — эти-то хотя бы отмучились. Ну ничего, стараниями наших это место уже погреблено под завалами.       — Дай угадаю: вместе с теми несчастными? — Алексей недобро сощурил глаза. А поджавшему в досаде губы Паше, к своему стыду, даже противопоставить ему было нечего. Не поверит же, что последнему виной несчастный случай. Так что он просто оставил шпильку без ответа.       — Ты это видел?!       Паша покачал головой.       — Лично — нет. Знаю по докладам. Большинство посторонних это место если и видели, то только перед смертью, — заприметив в яме чью-то белобрысую макушку, изрядно испачканную спекшейся кровью, он сглотнул неприятный комок от непрошенных ассоциаций и отошел на пару шагов назад, — хотя Саша вот видел своими глазами. И даже если там лишь в половину все так жутко, как он рассказывал с его-то любовью все приукрасить, настоящее чудо, что пацан после этого сохранил рассудок.       — Что он вообще там делал? — недоумевал Игорь, последовав его примеру и тоже отойдя в сторонку.       — Работал под прикрытием в стане врага, — ответил Паша, — именно благодаря стараниям его и еще пары наших людей мы и узнали о планах фашистов.       Беспрестанно хмурящийся от его рассказа Алексей не зная чем унять свое раздражение снова наклонился, чтобы подцепить самой длинной дощечкой край ковра и накрыть им тела обратно. По хорошему сжечь бы это место к чертям, да местоположение хижины не позволит. Если в лесу начнется пожар, бандиты в списке их проблем окажутся первыми с конца.       От одной мысли, что им придется оставить все как есть, у всех троих было неспокойно на душе. Павел все не мог выбросить из головы, что в желании увезти Сашу подальше от жестокости метро, он привез его в место, как оказалось, не многим безопаснее. В то время как Алексей с Игорем сетовали на себя за то, что их орден слишком надолго забросил патрулирование этого направления и допустил такой кошмар не так уж и далеко от своего собственного дома. Вот так просто взял и не уберег несчастных, что вполне могли стать новыми поселенцами, соседями и друзьями.       А теперь это просто кучка облюбованных мухами гниющих трупов, до которых никому больше нет дела. И их родные, если они есть, даже не знают о том, что с ними стало. Что ж, видимо, наивно было полагать, что с уходом из метро им больше не доведется столкнуться ни с чем подобным. Бандиты они и на поверхности бандиты. А здесь они местами, пожалуй, даже хуже, чем те, что обитают в туннелях.       — Как можно было послать совсем еще пацана на такое задание?! — выпрямившись и отбросив дощечку в сторону с большей силой, чем планировалось, Алёша все-таки не смог сдержать негодование.       — А ты его бывшего командира спроси, — Павел оскалился, но злился он отнюдь не на спартанца, — мол, Вадим Игнатьич, а чего это Вы мальчишку так недолюбливаете? И следующим, кого он пошлет на смерть, будешь ты! Потому что такой вот он был человек! — он всплеснул руками, поборов желание зло сплюнуть не землю — все-таки в этом месте подобное действие было сравнимо с надругательством над усопшими.       — Хотя лично я всегда подозревал, что ему, понимаете ли, очень не нравилось, что какая-то амбициозная мелочь больно подозрительно рвется в бой. Угрозу в нем видел, что ли? Может, боялся, что Саша его заменить хочет? Вот и отправлял пацана в самое пекло, а тот как будто из чистой вредности всегда целехоньким возвращался назад. Игнатьич вообще всегда был повернут на заговорах и предательстве, но начальство закрывало на это глаза, не спеша лишать его должности, поскольку он был рьяным сторонником Москвина и по совместительству одним из его немногочисленных близких друзей. Ну, сами знаете, как оно обычно бывает…       — И вот только не надо так на меня смотреть, — предупреждая новый поток на сей раз несправедливых обвинений, Павел вскинул ладонь, — Сашку ко мне определили ну может чуть меньше пары лет назад, и то потому что я начальству всю плешь с этим проел задолго до той операции. Целый год, наверное, прошения посылал. Не удивлюсь, если они успели за это время надумать себе о нас всякого…       Смешно, конечно, даже предполагать нечто подобное. Да, может, Саша с Артёмом и были в чем-то похожи, но Сашка ему как сын, он бы никогда в жизни…       Стоп.       Морозов с озадаченным видом заозирался по сторонам, резко сменив тему разговора и даже задней мыслью не успев задуматься о том, насколько неоднозначными предстали со стороны его ассоциации.       — А где Артём? — благо, вопрос оказался настолько острым, что у ребят не оказалось времени поразмышлять об этой его странности.       Князь переменился в лице.       — Черт… Как же я сразу не подумал!       И не говоря больше ничего, сорвался к выходу.       Когда Павел неспешно вышел вслед за прямо-таки сбежавшими спартанцами, он застал довольно необычную картину. Ребята облепили почему-то сидевшего на земле Артёма с двух сторон, присев рядом с ним на корточки. Пока Алёша копался в рюкзаке, Князь пытался разговорить их командира. Спартанцы так привыкли к отсутствию своего полковника, что, к своему стыду, совсем забыли с этим гребаным погребом, что из лагеря их вышло четверо.       — Дружище, ты как, живой? — встревоженно спросил Игорь, — может, тебе назад вернуться? Кто-нибудь из нас тебя проводит.       — Не надо, — слова рейнджера было едва возможно разобрать, — я в порядке.       — Ага, то-то лицо твое со шпаклевкой сливается, — покачал головой Алёша и, наконец найдя искомую вещь, оказавшуюся фляжкой воды, насильно вложил ее тому в руку, — выпей-ка лучше.       — Мне кто-нибудь объяснит, что происходит?       Князь и Алёша как по команде подняли глаза на стоявшего напротив Морозова и обменялись взглядами, уверенные, что сейчас не лучшее время для того, чтобы теребить раны друга, которого они с таким трудом пытались сподвигнуть открыться им вновь. Однако Артём, единственный так и не поднявший головы, вновь удивил всех присутствующих, ответив на вопрос лично.       — Аня вот так же свалилась тогда, прямо как ты, под пол, — все-таки отпив из фляги, он так выразительно поморщился, будто воспоминания отравили воду своей горечью, — и в конечном итоге это ее убило.       Уже хорошо знакомое Паше чувство вины напомнило о себе с новой силой. Что ж это за идиотская привычка у него такая постоянно делать этому рейнджеру больно?! Лишь один единственный раз он сделал это намеренно, но как будто уже сотню других — случайно. И ведь именно в тот единственный раз его притворство раскрыл какой-то чертов звереныш, но теперь, когда тот действительно был нужен, его рядом не было. Хреново.       Выражать свои искренние чувства на словах бывшему майору разведки удавалось в десятки раз сложнее, чем лгать. А лгать этому человеку ему больше не хотелось.       — Прости, Артём, я невыспавшийся дурак, который не смотрит под ноги, — он опустил глаза, точно провинившийся мальчуган.       Ему ведь действительно стоило быть осмотрительнее. Стыд не умалял даже тот факт, что этой ночью Павел не смог уснуть вовсе не потому, что слишком увлекся счетом прыгающих через перекладину воображаемых стражей. Но не предъявлять же другу за это? Незыблемое правило о превосходстве нападения над любыми другими способами защиты не работает, когда защищаться приходится от дорогих сердцу людей.       И все же один проверенный способ мог сработать…       — Ну да ладно тебе! Там была-то пара метров, я вон даже упал на мягкое, — всегда можно попытаться обратить все в шутку.       Артём невольно фыркнул от ее скабрезности, обескураженно прикрыв глаза ладонью.       — Ты действительно дурак, — тут же пробормотал тот под нос, и все же в его голосе отчетливо звучала улыбка.       Паша коротко засмеялся и протянул парню руку, помогая тому встать. И если потом кто-то из них двоих задержал чужую ладонь в своей дольше, чем того требовали правила приличия, это было тактично проигнорировано всеми.

***

      — Странно все это, — где-то спустя двадцать минут брождения по лесу протянул Паша. Теперь он шел рядом с Артёмом — так, на всякий случай, — я, конечно, в бандитских шайках не состоял, но мне кажется, в таких безлюдных местах косить жертв направо и налево тупо невыгодно. Не правильно ли будет просто держать их в страхе и периодически обирать? Зачем этим бандитам рубить сук, на котором они же и сидят?       — Вряд ли их жертвы из какого-то конкретного поселения. Скорее просто неудачливые путники, которые, как и мы, были уверены, что в этой округе не бывает бандитов, — на удивление, ему ответил Алексей, — как раз по той причине, что вдали от города совершенно безлюдно и наживаться тут не на ком.       — Разве в городе о вас не знают?       — Только в общих чертах. Вообще, изначально Крест со Степаном действительно собирались позвать кого-нибудь к нам, но что-то пошло не так. Крест настоял Стёпе, что им следует поскорее убраться оттуда, а чуйка этого мужика никогда его не обманывает.       — И что же было не так?       Спартанец пожал плечами.       — Говорит, если бы они задержались в том месте еще хотя бы на пять минут, их бы попросту убили.       — Как-то это…       — Тихо! — внезапно шикнул Игорь, заставив остальных замереть на месте.       Мужчины подобрались, крепче перехватив автоматы в руках, и прислушались. На первый взгляд все было как обычно. Где-то каркнула ворона, верхушки деревьев шуршали от дуновений ветра, тщетно пытающегося прорваться сквозь пышную листву до четверки путников, но до своей цели добиралась лишь малая его доля, способная только прогнать под ногами пару сорванных листьев. Совершенно зеленых и упавших едва ли естественным путем.       Явно что-то увидев, Павел предупреждающе поднял руку, чтобы за ним не шли, прошел чуть вперед и присел на корточки, коснувшись пальцами земли поочередно в трех местах, становясь все мрачнее с каждой секундой. Повернул голову в сторону ближайшего к нему дерева, выругался под нос и медленно встал, в том же темпе спиной отходя назад. Его спутники, проследив за направлением ствола его винтовки, пришли в боевую готовность, встав спинами друг к другу и замкнув круг.       И, будто дожидаясь именно этого, сверху разом спрыгнуло сразу шестеро вооруженных мужчин. У них даже на не шибко обремененных интеллектом лицах было написано, что ничего хорошего от этой компании ждать не стоит.       — Ста-а-аять, сука, не рыпаться, а то наделаем в вас лишних дырок! — наставив на Павла старенький обрез, закричал коренастый мужик, которому отчетливо недоставало нескольких передних зубов. — Волыны на землю, руки за голову!       Спартанцы принялись лихорадочно соображать. Противников всего шестеро, численный перевес небольшой, да и укрытий в лесу в достатке. Можно, конечно, попытать удачу, но Павел обратил внимание, что с того самого дерева, на стволе которого он заметил грязевой след, никто не спрыгивал. Это значило, что еще как минимум один бандит все еще пас их сверху. Если они откроют огонь, для тех бандитов, что остались сверху, их группа все равно что разукрашенные мишени в тире. К тому же шлемы они еще с первого привала оставили висеть на поясах. Ну прямо не день, а череда идиотизма! Аж стыдно.       Судя по тому, что еще никто из спартанцев не начал стрелять, все четверо пришли к одному и тому же выводу. Их окружили, у троих бандитов дробовики — пара-тройка выстрелов с такого мизерного расстояния, и даже их броня превратится в решето. Попытаться снять их первыми? На бандитах даже маломальской защиты нет — сразу видно, что привыкли не встречать сопротивления и как шакалы брать жертв числом.       Нет, слишком высок риск потерь, нельзя этого допустить ни при каких обстоятельствах. Пристрелят его — не страшно, но вдруг попадут в кого-то из спартанцев? Вдруг убьют Артёма?!       От этой мысли Павел скрипнул зубами и впился в лицо шепелявого убийственным взглядом.       Бандитам явно что-то нужно, раз их до сих пор не расстреляли. Может быть, сначала они отводят пленников в свой лагерь, и уже потом избавляются от тел? Но ближайший подходящий участок для большого лагеря находится далеко отсюда, к чему все эти лишние усердия с обратным путем?       — Я, бля, непонятно изъясняюсь?!       Алексей с трудом подавил язвительный ответ с намеком на шепелявость стремительно выходящего из себя бандита и первым с досадой выбросил автомат, медленно подняв руки. Остальные ребята нехотя последовали его примеру. Князь, например, даже не скрывал своего разочарования. Если б не влияние Артёма, он точно бы открыл огонь, тем самым похоронив их всех.       — Вот теперь другой разговор! — негласный главарь бандитов предовольный собой продемонстрировал неполный ряд зубов, — кто в вашем девичнике главный?       — Ну я.       Артём даже рта раскрыть не успел, как его сердце ушло в пятки. Маска выверенного спокойствия на секунду спала с его лица, когда он метнул в вышедшего вперед Морозова лихорадочный взгляд. Какого черта он творит?!       — Хы, так я и думал — морда у тя больно суровая. Шагай сюда, командир, мля. И чтоб без фокусов мне.       Нужно сказать.       Остановить.       Нужно…       «Не вздумай» — читалось в прикованных только к нему голубых глазах, когда Паша встал напротив. Не с мольбой, сожалением или хотя бы страхом, а с упрямой уверенностью. Это была не просьба, с отчаянием осознал Артём, а приказ. Этот не вовремя решивший поиграть в героя придурок действовал так, будто у него есть план. Вот только Артём знал, что нихрена это не так. Если план и есть, то он короток, как срок, этому идиоту отмеренный, в котором первый и последний пункт гласит «пожертвовать собой».       Ох, как же Артёму сейчас хотелось ему врезать.       — Знач так, — им обоим, — сегодня ваш счастливый день, пацанчики. Обычно мы такой хуйней не занимаемся, но вы ребятки явно зажиточные — шлепнуть вас сейчас будет как-то невыгодно…       — Так шо даю вам три дня. На откуп готов брать патроны, волыны хорошие, жрачку там, ну придумаете. В идеале бы пару баб. Короче, советую справедливо оценить ценность своего командира. И чтоб без хуйни, иначе, — Паша судорожно сглотнул, но ни на секунду не отвел взгляда, словно хотел напоследок запомнить во всех деталях лицо Артёма, когда почувствовал, как в горло легонько вдавили лезвие ножа, — придется вам подыскать ему замену.       Мчались назад спартанцы осмеянные и в сопровождении язвительного свиста и выкрикиваемых угроз послать им «маслин» в спину, если они не поторопятся. Рюкзаки у них, естественно, отобрали, а при оружии остался только Князь — для залога успешного возвращения хотя бы одного из них, чтобы было потом кому выкуп собирать. Лишь когда эта треклятая хижина — и Паша… — остались далеко позади, парни смогли перевести дух. Точнее, притормозил Алексей, а следом за ним Князь и последним и крайне неохотно — уже сам Артём.       — Ну-с, родина его не забудет, пойдем отсюда, ребят, — беспечно махнул рукой Алексей и по осуждающим взглядам друзей сразу понял, что немного перегнул палку в попытках разрядить обстановку, — господи, да это просто шутка. Ну разумеется, мы не бросим его. Спарта никого не бросает! Не переживай так, Тёмыч, красные они ж живучие как тараканы.       — Что эти гады вообще там делали? До ближайшего места, где можно было бы разбить лагерь, километров пять пути! - ругался Князь. — Не на деревьях же они живут как долбаные белки какие-нибудь!       — Наверняка услышали выстрел и пришли на шум, пока мы там любовались трупами, — Алексей с досадой сплюнул горький комок слюны в траву; в саднящем горле от беготни ужасно першило. — Блядь, как знал, что этот замок вообще трогать не стоило! Но так как Артём молча сорвался дальше, им не оставалось ничего другого, как побежать за ним. Вот только тот умчался с какой-то совершенно невообразимой скоростью. Откуда только силы остались?       — И куда этот самоубийца поперся? Зачем?! — с придыханием от долгой пробежки и слишком короткого перерыва спросил Игорь. Стоило бы сохранять дыхание, но молчать (тем более у такого болтуна) ну никак не выходило — слишком уж его удивил поступок новоиспеченного напарника.       — Ну ты знаешь этих красных: вижу цель, не вижу препятствий, — процедил сквозь зубы Алексей, однако как бы он ни старался, его ядовитым словам уже не хватало львиной доли этого самого яда, — натренированное пушечное мясо, возомнившее себя бессмертным после пламенных речей своих самопровозглашенных вождей!       — Эй, Артём, подожди, не беги ты так! Нам дали три дня, а не три часа! Вот выдохнешься сейчас, и точно будешь до одного только нашего лагеря все эти дни добираться! — крикнул он вслед уже оторвавшемуся от них на приличное расстояние командиру, — вот жеж баран упертый… Я тебя на ручках не понесу, если что!       — Ну правда, Артём, притормози! — поддержал его Игорь.       Но рейнджер уже не слышал крики отчаянно не поспевавших за ним друзей. Ярость и страх наперебой гнали его вперед. Потому что если бы он сейчас остановился хоть на секунду, он бы плюнул на все, нагнал тех сволочей и перестрелял их всех к ебаной матери.       И плевать, что он умрет быстрее, чем добьет последнюю сволочь. Его уже когда-то остановили от повторной поездки в Новосибирск тоже, к слову, под предлогом смерти, поэтому больше он этого не допустит. По крайней мере, он бы умер с мыслью, что в этот раз он боролся за любовь до последнего.