Второй Шанс

Место: Материк Сентора, Внешние Небеса, Нижний город, неподалёку от Белых Врат. Время: 1 день Месяца Ручьёв, 1472 год, 11:37.       Вскоре, после часа ожиданий и безуспешных попыток узнать чуть больше о окружающем мире, на связь с Брусиловым вышла Лираэль. Выслушав доклад о результатах «маленького задания», ангел пособолезновала потере и сообщила, что Григорию нужно пройти некую проверку на поверхности, а также поручила своей ассистентке передать тому дополнительной одежды и сопроводить до нужного места. Она сильно торопилась и в чём суть сего действа не объяснила, но пообещала ответить на все возникнувшие вопросы позже.       Туллия ненадолго ушла и вернулась со всем необходимым, включая унесённые на проверку лекарства. Приняв их и приодевшись, экс-пленник вновь надел повязку, после чего начался второй тур походов вслепую и на этот раз шли они гораздо дольше. Подобные бродилки уже успели откровенно надоесть ему и когда тёплые солнечные лучи коснулись лица, он невольно ухмыльнулся – оставалось недолго… – Пришли, снимай, – с облегчением в голосе сказала сопровождающая.       Разделяя это чувство, Брусилов без промедления выполнил указание и обнаружил себя стоящим в тени здоровенных городских ворот из мрамора. По бокам вытянулись упирающиеся в горы стены высотой не менее пятнадцати метров, а впереди выстроились симпатичные трёх-четырёхэтажные дома из светло-серого камня с тёмной черепицей. По широкой прямой улице шли люди, одетые в странноватые – по-евразийским меркам – одежды: мужчины и женщины побогаче в нескромно расшитых кафтанах и роскошных летниках разных окрасок и фасонов, а победнее – в простых, не изобилующих цветами рубахах, штанах и платьях. Некоторые молодые девушки пытались подражать античным ангелам с их туниками, что, похоже, не возбранялось. Никаких признаков электроники или вещей «старого мира» при этом не видно. Сам же Григорий, получивший коричневую рясу с капюшоном, подрясник и бронзовый крестик, выглядел как бродячий священник. Как ни странно, одежда была подходящего размера и совершенно новая. "Именно эту улицу я видел с планшета? – предположил он и поднял голову. В центре венчавшего арку ворот замкового камня, стилизованного под глаз, поблёскивала линза, – Похоже на то". – Проморгался? Иди сюда, – Туллия жестом поманила его к стоящей неподалёку доске.       На ней, за стеклом, висела карта города. Он был разделён на две неравные части и, судя по красному крестику у границы, стояли они у перехода с одной на другую. Бо́льшую половину детально расписали – даже безграмотный сможет понять по меткам навроде кроватей, рубах и других таких же досок, где находиться нужное ему место. Среди всего этого выделялся значок корпуса морского корабля, стоящего примерно посередине, рядом с ним расположился рынок. Ровные прямоугольные улицы были поделены на районы в каждом из которых присутствовало помывочное заведение и маленький то ли сквер, то ли сад. А вот меньшая представляла собой пустое пространство с изображением пары крыльев и небольшим кольцом над ними. – Мы находимся здесь, а нужно тебе вот сюда, к Вратам Рассвета, – задумчиво пробурчала ангел и ткнула одним пальчиком в красный крестик, а другим – в ворота на противоположной стороне. – Самый простой способ туда добраться – это идти по Пути Паломника, – она провела рукой по пронизывающей город изогнутой дороге, та как раз пролегала у красного крестика. – Хотя нет, это долго, а Крат и так слишком сильно задержался. Можно сократить в паре мест… да, вот тут и здесь. За мной, – ассистентка пошла прочь от доски, но заметив, что сопровождаемый не сдвинулся с места, остановилась. – Ну что ты встал? – Не пойду, уж простите, – экс-пленник сложил руки на груди. – Что случилось? Что за проверка? Почему меня гонят? Я не прошу ничего сверх меры, просто ответьте.       Туллия шумно выдохнула. – Слушай, – она подошла поближе и перешла на шёпот, – я прекрасно понимаю, как странно это выглядит. Но если ты не уйдёшь, жители Внешних Небес рискуют серьёзно пострадать. Сейчас у Лираэль появились неотложные дела и, после того как всё разрешиться, она сможет выкроить время для тебя. А пока нужно как можно быстрее удалиться из города. "Как же я люблю ответы, порождающие ещё больше вопросов", – недовольно вздохнул он. – Ну хоть что-то. Ладно, ведите, ваше благовестие.       После этих слов Брусилов пошёл вслед за девушкой. Чувствовала она себя крайне неуютно, волновалась и с опаской смотрела на прохожих. Те, в свою очередь, уважительно расступались перед ней. – Вы так осматривали карту, будто видели её первый раз, – попытался Григорий наладить контакт.       Сопровождающая ничего не ответила. – Я всё понимаю – свалившийся вам на голову странный тип, приходиться идти куда-то из-за него. И тем не менее нам придётся работать вместе. Довольно долго, полагаю. Лично мне хочется иметь с вами нормальные отношения. Возможно, даже дружественные.       Снова молчание. Он решил перевести своё внимание на город.       Этот самый Путь, по сути, являлся главной дорогой Внешних Небес, широкой и оживлённой, вымощенной камнем. По её середине были расставлены фонарные столбы с кристаллами вместо лампочек и урны с лавочками. Если их убрать, то по ней могло проехать и не поцарапаться друг о друга около четырёх-пяти легковых автомобилей. Или, в данном случае, телег, кои периодически проезжали мимо. Иногда попадались крупного размера здания, из открытых окон которых доносился стрёкот работающих механизмов – станков, предположительно. С отменной звукоизоляцией, стоит заметить – если окна закрыты, то так сразу и не поймёшь, что там что-то происходит.       Люди вокруг довольно разнообразны по внешности и явно принадлежат к разным народностям. Тут тебе и нордические блондины с тонкими чертами лица, им в противовес выступали смуглые рыжие с грубыми, словно вырезанными из камня мордами; наблюдались и высокие темновласые южане с «орлиными» носами, а также коротышки с маленькими хитрыми «лисьими» глазками и чёрными как смоль волосами. Но больше всего народа – от трети до половины – обладало округлыми лицами и было русым. Какую-то конкретную нацию прошлого выделить трудно, впрочем, какая уж теперь разница. "Да не так уж всё плохо. Тут почти как дома", – с теплотой думал экс пленник.       Являлось ли окружение действительно похожим на сгоревшую в огне Родину или же сам мозг, пытаясь успокоить и расслабить, представлял всё так – оставалось неизвестным. Что-то в глубине души подсказывало, что так оно даже к лучшему. Неведение, порой, так блаженно.       Пройдя несколько кварталов и сократив путь через сады в которых гуляли мамы с детьми, ангел постепенно начала сбавлять ход и поравнялась с ним. – Да, Нижний город – в первый раз, – нарушила она тишину. – Мне не часто доводиться выходить на поверхность. Предпочитаю сидеть под землёй. – Боитесь открытых пространств? – поддержал он диалог. – Кажется, что небо на голову упадёт? – Небо уже давно упало, – сказала девушка с заметной грустью в голосе. – Нет, просто… – взгляд её синих глаз прошёлся по шумному потоку людей вокруг. – То́лпы? Да вы не волнуйтесь. Я, если что, отгоню их. Напугаю! На купидонах такая тактика точно работает – проверено, – авторитетно заявил Брусилов и поднял руки, как бы демонстрируя мышцы. – Главное, чтобы друзей потом не позвали. Или всё дело во мне?       Туллия улыбнулась уголками губ и отвела за спину волосы. – Нет. В каком-то смысле с тобой легче, ведь ты не человек. В смысле, не ощущаешься как человек. "Вот как. К чему бы это?"       Ближе к полудню пара добралась до шумного рынка. По словам сопровождающей, торговали тут в основном заезжие. В последнее время их не очень много и потому палатки с навесами занимают менее половины площади, на которой он раскинулся. При этом все они были чётко распределены и стояли отдельно друг от друга – у правителей этого города явно имелся пунктик на порядке. Например, под синим продавалась одежда, под жёлтым – алкоголь, а под зелёным – пища. Мимо последних и предстояло пройти. Ещё на подходе улавливались запахи свежеиспечённого хлеба и пирожков, доставляемых сюда из пекарен, встречаемых по пути. Тут же лежали схоронённые с прошлого года фрукты, овощи, вяленое мясо и даже засоленная рыба. От всей этой красоты сосало под ложечкой, пустой желудок возмущённо бурчал.       В стороне от рынка и зданий, на холме, стояла огороженная с трёх сторон небольшой каменной стеной площадка, размером, приблизительно, с футбольное поле. На углах стен этого полуквадрата возвышались похожие на светильники башенки, внутри них витали кристаллы. Открытая часть смотрела в сторону торговых рядов и прикрывалась сеткой-рабицей, в центре расположился КПП. На левой половине были выделены две здоровые прямоугольные площадки на которых стояли причалы для чего-то, что летало и имело форму подобную морскому кораблю. Справа виднелись три поблёскивающих металлом ангара, сложенный подъёмный кран и вышка. Судя по всему, это аэропорт для судов вертикального взлёта и посадки, однако их самих нигде не видно.       Пройдя мимо лавок с провизией, они поднялись на платформу, находящуюся в самом сердце этого торгового центра, которую занимали исключительно ангелы и их товары. В отличии от прочих купцов, они никого не зазывали, а спокойно ожидали, когда те, кому что-то нужно, сами подойдут. Холодное оружие, броня и одежда, будто недавно украденные со складов реконструкторов Позднего Средневековья, а также драгоценности, парфюм и даже сладости – тут продавали всё в одном месте и правила, действующие на остальных, силы не имели. – Что-то среди покупателей ваших не видно, – обратил внимание озирающийся Брусилов. – Так середина дня – все работают. – Все? – он указал на показавшуюся в толпе парочку крылатых стоящих у прилавка с кондитерскими изделиями: рыжеволосую спортивную девицу и криво стриженного чёрненького то ли мальчика, то ли девочку с перевязанным глазом. – …Нет, сегодня корабль с энриканками не прилетел. Приходите завтра-послезавтра, – проговорила ангел за прилавком. – Тогда явимся узнать, где твоя напарница позже, – решила рыжая, обращаясь к своему спутнику.       Тот кратко кивнул и перевёл взгляд на содержимое прилавка – там расположились аппетитно выглядящие шоколадные эклеры, рулеты с кремом, пирожные в виде трубочек и вполне обыденные кексы с пирожками. От них исходило еле заметное свечение. Втянув ноздрями запах, он сглотнул и сказал: – Кажется, я целую вечность освящённой еды не видела. Вот бы попробовать. – Недёшево… – пробурчала первая, разглядывая ценники. – Жаль, что моя зарплата за последние семнадцать лет осталась занимать место в казне Гранголда. – Можете взять бесплатно, – великодушно произнесла торговка, махнув рукой. – И другим захватите. – Можно? Серьёзно? – удивились те. – Ну конечно! – она слегка наклонилась. – Мы все бесконечно рады вновь видеть вас. С возвращением в семью.       Ангелы тепло улыбнулись в ответ. Сопровождающая сделала тоже самое. – Это… они осваиваются, – тихо проговорила она и потянула экс-пленника за рукав. – Идём.       Спустившись с платформы, они вышли к фиолетовым шатрам откуда доносился аромат благовоний, запахи земли и леса. Под ними, на небольших столиках, были разложены коренья, цветы и склянки с жидкостями разного окраса. Внутри крутились в основном молодые барышни и, как ни странно, сурового облика мужики с холодным оружием. Иногда в поле зрения появлялись странного вида девушки с несколькими пушистыми хвостами и небольшими звериными ушами, но быстро растворялись в толпе обычных людей. "Вижу парфюмерия у местных пользуется большим спросом, – ухмыльнулся Григорий, когда из шатра вышел раскрасневшийся седой дедок с видом бывалого донжуана. – Даже слишком".       Ещё немного поплутав, Григорий и Туллия вышли с рынка. В какой-то момент пара свернула в сторону жилых кварталов. Они были довольно чистыми и приятными глазу. Патрулирующие улицы дворники заслуженное ели свой хлеб – ни запаха нечистот, ни мусора. Кроме них в работе задействовали ещё и небольшие отряды преступников, охраняемых местной версией милиции. Судя по недовольному ворчанию командира последних, нарушители являлись: «очередными понаехавшими тварями, посмевшими развести тут свинарник, как у себя дома». Пройдя мимо очередной подобной группы, они снова выбрались на Путь Паломника. – Ну вот, а говорили, что нечасто выходите, – экс-пленник усмехнулся. – Да вы здесь как рыба в воде. – Ничего особенного, – скромно сказала ассистентка. – Просто тщательно осмотрела и запомнила карту. – Какая хорошая память… – приподнял бровь Брусилов в очередной раз осматривая её и до сих пор не понимая за что крепится «нимб». – Ну вот мы и пришли, – она вырвалась вперёд, обернулась и указала на ворота далеко позади себя. – Вот они, Врата Рассвета. Далее тебя должен встретить младший инквизитор Тит Крат. – Спасибо, что довели и немного показали, что тут и как. Мне была приятна ваша компания, – он уже собрался сделать шаг, однако замер, вспомнив кое-что важное. – А как этот инквизитор выглядит? Так, на всякий случай. – Вряд ли это пригодится – скорее всего он сам к тебе подойдёт, но если хочешь знать, – ангел отвела взгляд. – Широкий в плечах, нос с горбинкой, амулет на шее в виде весов. Своей «гривой» в профиль напоминает льва. Хм, у вас есть львы? – Есть, – ответил Григорий и хотел задать ещё один вопрос, но громкое шуршание позади отвлекло его. Что-то ползло, довольно большое. Он повернул голову на шум. Источником его являлась девушка в плотном тёмном халате поверх голубого платьица... таковой она являлась примерно по пояс – место ног занимал длинный змеиный хвост. Чешуйчатая крайне юрко скользила по брусчатке, уворачиваясь от попадающихся на пути людей, пока не врезалась лицом в грудь экс-пленника. – Ай! – пискнула змеедева и закрыла ушибленное место ладонями. Не успев прийти в себя, она разразилась гневной тирадой: – Придурок, что ты встал посреди дороги! На что тебе ноги даны! – Здравствуйте, хороший сегодня день, – спокойно, как ни в чём не бывало сказал Брусилов.       Неожиданная вежливость возымела эффект и поток словесной брани остановился. Она убрала руки и взглянула на препятствие, с которым столкнулась. В глазах с вертикальным зрачком читалось удивления. – Это первое, – продолжил он. – Второе, это вы на меня налетели, несясь через толпу сломя голову. Особых причин для конфликта нет, а потому предлагаю разойтись мирно.       Чешуйчатая хотела было продолжить ругань и ещё несколько раз попыталась открыть рот, но, не найдя что сказать, сдалась. Проступившие морщины разгладились. гнев пошёл на спад. – Да, я согласна, – она натянуто улыбнулась. – Забудем об этом недоразумении. Не буду вам мешать, мужчина, – последнее слово змеедева произнесла с такой интонацией, словно делала великое одолжение называя его так.       Проползя мимо и поклонившись сопровождающей, девушка растворилась в толпе. – Не в первый раз ламий видишь? – поинтересовалась Туллия, наклонив голову набок. – Нет. Но все предыдущие не двигались так естественно, – Григорий призадумался. – Хм, будто родилась такой.       Ангел усмехнулась. – А может быть иначе? – Конечно. Некоторые не прочь немного изменить своё тело. Как правило, это заканчивается чём-то мелким, невидимым глазу, а это, – он указал вслед уползшей, – большая редкость. По крайней мере у нас. Таким часто балуются иностранцы. – Люди пытаются стать монстрами? – удивилась та. – И ангелами тоже. – Подожди-ка, – она подняла палец кверху и прищурилась. – Ты случайно не считаешь нас переделанными людьми? – Считаю. А вы уже не осознаёте себя частью человечества?       Ассистентка поджала губы, готовая рассмеяться и, прикрыв рукой рот, согнулась в коленях. Из-под пальцев начало раздаваться тихое хихиканье, усиливающееся с каждой секундой. В какой-то момент оно переросло в нескрываемый хохот, отчего щёки её покраснели, а сложенные за спиной крылья подрагивали в такт смеху. Идущие рядом люди с удивлением взирали на открывшуюся картину. – Великолепно! Ха-ха-ха! Это просто великолепно!       Мысленно сделав некоторые заметки касательно общения с ангелами, экс-пленник встал на колено. – Ваше благовестие, остыньте, – попытался он успокоить девушку. – На вас смотрят.       Последние слова ударили в самую точку, и сопровождающая стала потихоньку умолкать. – Твоя правда. Что-то я… Хи-хи. Надо же, сказать такое. – Там Лираэль заждалась, – продолжал давить Брусилов. – Вам нужно ещё через весь город назад бежать. – А ты за меня не волнуйся, – она утёрла выступившие слёзы. – Я полечу. – Конечно-конечно. – Не веришь? – Туллия опустилась на землю в позу бегуна готового к броску. – Отойди.       Скептически хмыкнув, Григорий выполнил указание. К его удивлению, расступились ещё и прохожие. Сделав несколько глубоких вдохов, она резко попрыгуна метров на пять и, взмахнув крыльями, зависла в воздухе. Поражённый экс-пленник приоткрыл рот от такого поворота – девушка только что взяла и послала к чёртовой матери несколько законов физики. – Торопись, человек. Тебя уже заждались, – проговорила воспарившая указывая на него, после чего полетела в сторону закрытой от чужих глаз половины города, а он направился к воротам.       Множество восторженных мыслей роилось в голове: "Это новая технология? Стилизованные под перьевые крылья полётные приспособления? А прогресс-то не стоит на месте! – Брусилов окинул взглядом, окружавший его поток архаичных людей. – Да вот только далеко не всем он доступен".       Создавалось впечатление, что эта публика ограбила несколько посвящённых истории музеев и крайне аутентично отыгрывает доставшиеся им роли. Кроме ангелов, разумеется. Они, видимо, представляют местный привилегированный класс или касту. И всё это при полном отсутствии вещей из «старого мира», как если бы его никогда и не было. Что-то тут неправильно… "А сколько я проспал? В саркофаге высветилось около ста лет, но то что я услышал и увидел с того момента как проснулся, говорит о том, что там явно не хватает нуля", – мысли о происходящем вокруг так поглотили его, что тот не сразу заметил руку, ухватившуюся за ткань одежды на спине. – Григорий? – спросил юный мужской голос позади, когда он остановился. – Кто говорит? Я не могу общаться с тем, кого не вижу.       Незнакомец вышел вперёд и воплотился в молодого человека в тёмной рясе, большую часть его лица закрывал капюшон. – Ты Григорий? – Да. Кому нужен? – Титу Крату, – он жестом поманил экс-пленника за собой.       Они пошли в сторону конюшни, расположенной неподалёку от Врат. Рядом с ней стояли запряжённые лошадьми крытые телеги и громко ржущие подобно копытным «милиционеры». Юноша встал у входа и сказал, что младшего инквизитора нужно искать внутри. Григорий вошёл в здание и в его сторону тут же раздался возглас: – Явился наконец! Ишь какой важный! – ядовито ухмыльнулась сидящая на деревянной перегородке девушка в мужских одеждах. – Юн, гля кого Стах привёл! Тебе на замену!       Названный «Юном» оторвался от кормления жеребёнка кусочками яблока и, скрежеща кирасой, поднялся на ноги. Этот скуластый и удивительно молодо выглядящий человек был первым примерно равным Брусилову по росту и от того показался своим. Здоровяк, кратко глянув на вошедшего, ничего не ответил и вернулся к своему делу. Махнув на него рукой, пацанка поправила собранные в пучок светлые волосы и продолжила говорить: – Слых, тя звать-то как? Капюшон то сними, не стесняйся.       Нахальные речи прервало появление в поле зрения мужчины в длиннополом плаще, точь-в-точь подходящего под данное ассистенткой описание. Впрочем, даже без её слов было понятно, что этот человек здесь главный и все присутствующие подчиняются ему. От него веяло особой властью, полномочием быть судьёй, присяжным и палачом. Прямо как от отечественных псиоников на новых землях. – Григорий Брусилов, – громко и чётко представился экс-пленник, сняв капюшон. – Прибыл в ваше распоряжение.       Из-под чёрных бровей сверкнул острый взгляд серых глаз, Крат смерил его изучающим взглядом. Он взял висевшую на поясе книгу, открыл её на середине и несколько секунд водил по странице глазами. Затем, громко цокнув, убрал назад. – Лицо у тебя такое, будто ты на вечную неудачу обречён, – проговорил Тит.       Это не было похоже на угрозу или попытку поддеть – скорее на констатацию факта. В отличии от людей, встреченных до этого, он явно знал куда больше. И в какой-то мере был прав. – Не с него вино пить, господин младший инквизитор, – парировал Брусилов.       Крат, по-видимому, удовлетворился полученным ответом и переключился на своих: – Слава, поднимай меднолобых. Юншэн, тащи сюда ямщиков. Минуту им всем на сборы. Выходим немедленно – мы и так задержались. А ты, – мужчина указал на Григория, – держись рядом со мной и не путайся под ногами, – сказав это, он покинул конюшню.       Через несколько минут караван вышел из Внешних Небес. Экс-пленник с некоторой грустью поглядывал на удаляющиеся стены безопасного города. Пусть они и ворота были чуть меньше чем те, что разделяли две половины внутри, тем не менее сильное чувство надёжности вселяли. Невольно вспомнились упомянутые Лираэль монстры и гражданская война. У людей, охраняющих телеги, отсутствовало огнестрельное оружие, только холодное, да и лук у бой-девки. Такая защита не вызывало особого доверия, с другой стороны – у потенциальных противников вооружение вряд ли шибко лучше. Но по-настоящему напрягали монстры. Судя по словам Туллии, одной из таковых являлась та змеедева. А какие ещё бывают? Кем считать ангелов? И куда эти люди его ведут? Каждая минута размышлений порождала новые вопросы. "К чёрту! – он мотнул головой в попытке остановить растущий снежный ком мыслей. – Попробую попытать попутчиков, надеюсь они будут сговорчивы".       Путешественники прошли мимо закрывающей вход в долину заставы. Дорога, вымощенная большими плоскими камнями, вела куда-то на юго-восток. Время от времени её пересекали мчащиеся с гор потоки: они то низвергались наземь водопадами, то разливались в небольшие, явно рукотворные, озёра и пруды. В этих местах были возведены каменные мосты. Караванщики шли довольно быстро, подъёмы на небольшие холмики живо сменялись спусками в овраги, где приходилось слегка подмочить ноги. Вскоре они миновали ещё одну заставу рядом с которой стоял трактир с постоялым двором. Пейзажи синеватых гор с белыми шапками сменились лугами с молодой зелёной травой на которых иногда проглядывались выпасаемые вдалеке стада. Дорога изогнулась на юг, к жутковато выглядящей тёмной полосе леса. Когда над головами путешественников наконец сомкнулись покрытые набухшими почками ветви деревьев, оказалось, что не такой уж он и страшный. В тени медленно таяли остатки серого снега образуя множество ручейков, где-то далеко пела неизвестная птица. Пахло талой водой, зеленью, сырой землёй – весной. И никаких проржавевших остовов техники или разрушенной инфраструктуры, никаких следов применения бактериологического оружия или воронок от взрывов бомб. Непохоже чтобы эта земля страдала от разрушительной войны прошлого. По крайней мере здесь.       Разговоры со спутниками не задавались. Аколит Стах не желал общаться вовсе и держался как можно дальше. Слава же наоборот, обстреливала вопросами на подобии: «Ты откуда?» «Зачем к нам пристроили?» «Почему, когда говоришь, губы неправильно шевелятся?», но Брусилов не мог дать ответа на них. Самым нормальным оказался лаконичный и не лезущий в чужие дела здоровяк Юншэн. Благодаря ему удалось многое узнать. Двигались они к Большим Холмам – крупному поселению живущему в основном за счёт рубки и – с недавних пор – обработке леса. Там же располагается один из перевалочных пунктов для беженцев, за счёт чего деревня успела серьёзно разрастись, обзавестись скотом и ремесленниками которых тут отродясь не видели. Позавчерашним вечером там сгорела мельница, строящаяся по приказу крылатых. Так как загорелась она в нескольких местах сразу, пожар посчитали не случайностью, а целенаправленным саботажем. Потому из города выслали младшего инквизитора с двумя целями: выяснить, кто виновен в произошедшем и помочь завершить строительство. Для этого ему выделили отряд городской стражи и приставили караван с припасами и материалами. Так же выяснилось какое сегодня число. Всего у местных было двенадцать месяцев и нынешний являлся четвёртым. "То есть, первое апреля, если перевести на наш манер… – Григорий невесело усмехнулся. – Почему я чувствую себя пациентом психушки, над которым издеваются врачи?"       Во второй половине дня, ближе к вечеру, вереница повозок приблизилась к окраинам поселения. Чем сильнее они углублялись в него, тем больше вокруг собиралось заинтересованных высокими гостями местных – в основном детей и женщин. Мимо плыли огороженные поля, вдоль которых шли редкие крестьяне, проверяющие целостность заборов, а после них – деревянные дома, как совсем старые, так и новостройки. Как раз к одному из последних и подошла группа. Это было двухэтажное широкое здание, чём-то напоминающее буханку чёрного хлеба. Этот «общий дом», как пояснили попутчики, исполнял роль местной гостиницы и столовой. Из него навстречу вышел аккуратный мужчина интеллигентной наружности. – Приветствую. Я – Гавриил, зодчий. Как мне вас величать, господин? – Тит Крат, младший инквизитор, – представился лидер пришедшего каравана. – К сожалению, старосты на данный момент нет на месте. Мы подождём его? – Нет, – покачал тот головой, – сейчас мне нужны только вы. В отправленном письме была указана вся известная информация? – Вся, – ответил зодчий, подобострастно смотря тому в глаза. – Больше может рассказать дежуривший той ночью крестьянин, но во время пожара его завалило горящими обломками. Еле вытащили. Сейчас дома у местных придурков-знахарей лежит. Врачевать сильные ожоги они не умеют, благо хоть рецепт обезболивающего отвара знают. К счастью, паренёк продержался до вашего прихода.       Тит бросил взгляд в сторону подошедшего аколита, державшего под мышкой взятую из телеги сумку. Отправив соратника к указанному жилищу, он достал свиток и протянул Гавриилу. Тот, надев пенсне на нос, быстро пробежался глазами по строчкам. – Да, этих материалов хватит. Но тут есть одна проблема, – голос интеллигента заробел. – Нам нужно кое-что ещё. – Что же? – Несколько брёвен. Тут за просекой, в чаще, есть подходящие деревья. Трудность в том, что три дня назад играющие в ней дети запутались в раскинутой меж стволов паутине. Никто не пострадал, и монстр не показался, однако деревенские не на шутку перепугались. Как бы я не грозился, они на отрез отказываются идти туда, как, впрочем, и мои люди, – он достал из кармана платочек и утёр им вспотевший лоб. – Сами понимаете, арахны – твари известные своей жестокостью. Есть ещё одно место, далеко отсюда. Правда, доставка леса оттуда сильно увеличит время строительства. Что думаете?       Тит задумчиво почесал подбородок. – Хм, паутина сохранилась? Это очень важно – она поможет определить характеристики демоницы. – Решили прогнать её и сделать всё побыстрее? Поддерживаю. Меня уже порядком достала эта глушь. Но зачем идти в возможную засаду рискуя собой, господин? Вы могли бы надавить на местных и… – Гавриил осёкся, как только тяжёлый взгляд младшего инквизитора лёг на него. – Не в скорости дело, – осадил Крат, последующие слова он произносил особенно громко. – Живущие здесь люди и так многое потеряли пока бежали от войны, и я не могу допустить чтобы их страдания продолжились! Это мой долг! Обещаю, что монстр вас больше не побеспокоит!       Собравшиеся вокруг жители одобрительно забурчали, некоторые начали хлопать. Тит приблизился к интеллигенту и еле слышно процедил тому сквозь зубы: – Не учите отца детей делать, гражданин.       От подобного заявления зодчий осел как дом с паршивым фундаментом. Его лицо побледнело, а с тело сжалось. Травоядное перед лицом хищника – живая иллюстрация. – С-сколько комнат приготовить в-вам и вашим соратникам? – попытался сменить тему Гавриил. – Если нужно, я и моя б-бригада можем освободить весь общий д-дом. – Не нужно, – тон младшего инквизитора снова стал нейтрален, – нам хватит трёх. Стражники и караванщики разобьют лагерь рядом с деревней. Вам больше нечего добавить по нашему делу? Нет? Тогда за работу.       Отдав команды своим подчинённым, он отправился проверять обгорелого крестьянина. Экс-пленник пошёл следом.       Изнутри поселение выглядело довольно неплохо. Везде что-то строилось, переносилось, вдали стучали топоры, зазывали торговцы с местного маленького рынка, бегали и играли дети. Но в тоже время в воздухе витало лёгкое напряжение – некоторые взрослые ходили с печатью усталости и горя на лицах. Одним из самых тёмных примеров этого был сидящий на земле у складской постройки мужчина от которого разило алкоголем и немытым телом. Он с полным безразличием в глазах осматривал идущих мимо односельчан и иногда прикладывался к бутылке. Полное разложение без желаний и стремлений, погружённое в болото упадка. Не удивительно – у него отсутствовали ноги ниже колен. Инвалид в деревне является обузой для других, ведь крестьянская работа предполагает ежедневное физическое напряжение и много-много ходьбы, а без труда, как известно, человек гниёт, обращается в обезьяну. Это не его проблема – это его проклятие.       Вскоре пара приблизились к стоящему на отшибе деревни старому дому, неподалёку от которого раскинулся маленький сад. Тит предупредил, что задержится тут и скрылся внутри, а Брусилов остался снаружи осматривать неловко расписанные стены. На них изображались цветы, растения и странные бабочки с человеческими телами. Иллюстратор держал кисточку неуверенно, тем не менее в линиях прослеживалось старания и сильное желание украсить это жилище. "Что-то мне это напоминает… Точно! – он окинул взглядом округу. – На горизонте чисто. Так, пока появилась свободная минутка, нужно кое-что проверить. Только тихо. Не хочу, чтобы меня приняли за шизофреника". – Зильфа, покажись, – прошептал Григорий.       Мини-смерч сформировался в тени дома и тут же обрёл форму маленькой девочки с парой стрекозиных крыльев. Выглядела это странное существо весьма потусторонне и жутко при более близком рассмотрении. Этакий призрак не нашедший упокоения и вынужденный бродить по земле всю оставшуюся вечность. – Ну здравствуй, – поздоровался он. – Привет, – тихо проговорила дюймовочка, в её голосе мелькнуло волнение. От такого пристально взгляда в свою сторону, она застеснялась и попыталась скрыть свои глаза за волосами. – Хозяин что-то хочет узнать? – Хочу. Кто ты? – Эм… ну-у… – та недоумённо прищурилась. – Зильфа. – Я не про это, – экс-пленник потёр переносицу. – Вот Лираэль, например, является ангелом. Инквизитор внутри – человек. А ты? – Фея. Как эти, – ручка девочки указала на «бабочек» на стене, – но другая. – Другая? – он приподнял бровь. – Это как-то связано с тем что Лираэль назвала тебя «духом»? – Зильфе нельзя об этом говорить. – Но мне-то можно. Я же всё-таки твой хозяин.       Фея в ответ несогласно помотала головой. Брусилов встал на колено и, улыбнувшись краешками губ, мягко зашептал: – Предлагаю по-честному договорится. Ты расскажешь мне кусочек своей истории, а я – своей. Это будет наш маленький секрет, а общие секреты укрепляют дружбу. Ты же хочешь подружиться со своим хозяином? Согласна?       Дюймовочка отвела глаза вдаль, на её лице отразилась тяжкая работа мысли. Немного пожевав нижнюю губу, она всё-таки начала говорить: – Зильфу создали чтобы заменить одну фею. Большую, важную. Сейчас прошло много времени, уже никого менять не нужно и ей приходиться делать… всякое, не то для чего её готовили. Вот. – Ты не рада этому? – Почему? Зильфе и сёстрам хорошо. Теперь ангелов вокруг очень-очень много. Им скучно, и они играют с нами. Всем весело, – она приложила палец к губам. – Правильно это? – Что? – Чувствовать. «Зильфа – инструмент, вещь, а вещь не должна испытывать эмоций», – так говорила Создательница. Она умная и много знает, а значит это правильно.       Где-то на окраине разума зародился план по приручению этого маленького существа. – Но тебе же так весело, сама сказала. Разве это плохо? Вот сейчас, после стольких лет сидения под землёй, оглядись. Какие ощущения вызывает внешний мир?       Девочка оглянулась. – Тут просторно. Красиво. Над головой такое высокое небо. И так много интересных звуков! – она зажмурилась и приложила ладони к заострённым ушкам. Лёгкое дуновение всколыхнуло её серые волосы и подол платья. – С гор текут ручьи растаявшего снега. Щебечут из гнёзд птенчики, перепуганные глухим стуком железок о деревья. В общем доме что-то кипит, – фея повернулась в сторону жилища знахарей. – Внутри порвалась страничка.       После этих слов во одном из окон мигнул свет. Всего на мгновение, но очень ярко. – Кости срастаются, – продолжала дюймовочка, – раны заживают, сердце стучит тише. – Ничё се! Прям на глазах заживает! – вскрикнул кто-то из дома.       Григорий напряжённо перевёл взгляд с маленькой провидицы на окно и обратно. – Как ты это сделала? – Это ветер нашептал, – голос её слегка дрожал от радости. – Он здесь живой, настоящий!       Экс-пленник почесал подбородок. "Похоже, что это существо – всамделишный ребёнок, пускай и странноватый. Но её природа остаётся мне не понятной". – Эй, Зильфа же сказала, что она фея, – с обидой проговорила она. – Мне это ни о чём… – он осёкся, осознав сказанное. – Ты сейчас ответила на мои мысли? – изо рта вырвался нервный смешок, шёпот стал злее. – Нет, я, конечно, понимаю необходимость слежки и принимаю её, но вот так вот беспардонно заявлять: «Я влезла в твою голову»? Это уже не в какие ворота не лезет! – Н-не злитесь, пожалуйста! – заволновалась фея. – Ведь на самом деле уши хозяина «отключены» и слышит он тоже что и Зильфа через связь между разумами, а она – его мысли. Просто так получается. – Отключены? А с этим потоком мыслей так же нельзя сделать? – Зильфа пытается, но вы думаете слишком громко. – То есть? – Ах, изнутри кто-то идёт! – вдруг пискнула она и растворилась.       Брусилов встал и подошёл ко входу. Из дверного проёма показался низкорослый тощий парень в холщовой рубахе до колен, с простоватым лицом и копной соломенных волос прикрытых конусовидной шапкой. От него пахло травами. Заметив здорового мужика у выхода, он тут же остановился и с испуганно уставился на него. – Ты чё тут делаешь? – выпалил крестьянин. – Младшего инквизитора сторожу, – сурово проговорил Григорий. – Кто такой и куда направляешься? – Ну, эт самое… – смутился вышедший, – меня Яном звать, знахарь. Живу тут с братом. Пан инквизитор грит, шо надо сюды созвать тех, у кого ожоги послабже, мол, Стах всех быстро вылечить может. Я и иду за ними. Можно? – судя по голосу, тот вскрик принадлежал ему. – Ага, топай, – «сторож» указал рукой на деревню.       Парень кивнул, быстро засеменил прочь и вскоре скрылся за домами. "Как вовремя. А Зильфа молодец. Если после первого раза у меня оставались сомнения, то сейчас их вовсе нет. С этой способностью передо мной открываются занятные перспективы. Хм, надо будет подумать, чем бы награждать её за это". – Спасибо, хозяин, но Зильфе хватит и похвалы. Она приятна. – Ты опять что ли?       Экс-пленник обернулся, но дюймовочки позади не было. Он огляделся. Её вообще нигде нет. – Зильфа невидима и сейчас говорит через мысли, – пояснила девочка. Слова её раздавались не откуда-то, а прямо в голове. – Правда?.. Погоди, так можно было?! – раздосадовался Брусилов. – Что ж ты мне раньше об этом не сказала? – Хозяин не спрашивал. – Логично, блин.       Он ушёл в тень здания и сказал: – Появись ещё раз.       Она выполнила указание. Григорий приставил палец к животу феи. – Что хозяин собирается сделать? – неуверенно спросила та, смотря ему в глаза. – Хочу проверить, насколько ты осязаема. Зависни и не шевелись.       Дюймовочка кивнула. Палец медленно двинулся вперёд и, не встретив никакого сопротивления, прошёл насквозь, словно перед ним ничего нет. Она удивлённо вздрогнула и начала глубоко дышать через рот. Экс-пленник озадаченно приподнял брови. – Что-нибудь ощущаешь? – спросил он, осторожно шевеля торчащей из спины фалангой. – Пустоту, – на выдохе произнесла девочка. – Пустоту? – Угу, будто тело разделило на две половинки, а животика между ними нет – пустота. И ещё Зильфа чувствует слабость, – она поёжилась. – Силы куда-то уходят.       Брусилов тут же убрал руку и призадумался. В прошлый раз, когда тот был привязан к БДСМ-креслу, фея смогла приземлиться ему на грудь. Или не на неё, а на лежавшую поверх простыню? Он натянул рукав на ладонь и попытался прикоснуться к дюймовочке ещё раз. Подушечки что-то нашли, однако сквозь плотную ткань рясы оно ощущалось с трудом. Григорий попробовал взять её. Пальцы осторожно обхватили девочку и прижали к ладони. Он поднёс её поближе. С такого ракурса она походила на детскую игрушку, но при этом до невозможности живую. С двигающемся маленьким телом, шевелящимися тоненькими ручками и ножками. Со взглядом пары ярко-красных глаз, что выражали доверие схватившему её гиганту. Экс-пленник отпустил фею. – Хозяин узнал, что хотел? – спросила она, попутно разглаживала помятое платье. – Да, Зильфа, большое спасибо тебе.       Её лицо просияло довольной улыбкой. "Хотя вопросов у меня меньше не стало, даже наоборот. Снова, – он сплюнул наземь. – Ох, Лираэль, я уж с тобой поговорю…"       Через несколько минут на улицу вышел задумчивый младший инквизитор. Буквально тут же к нему подскочила Слава. – Паутинка, пан, принимайте, – проговорила она и протянула тому удерживаемую двумя руками полупрозрачную сеть. – Я ещё мамок застрявших сопляков поспрошала. Грят, шо их сорванцы вчера ночью в ту чащу прошмыгали и срезали немного такой же. Сейчас дома пыль с полок вытирают, – девушка ухмыльнулась. – Ну и разиня же эта арахна. Глазьёв много, а за силками ни один не следит. Они ж, типа, ночные хищники все, не? – Она не охотиться пришла, – буркнул Тит, держа принесённое на фоне заходящего солнца. – Как это? – Смотри, – он кивнул ей приглашая подойти поближе. – Видишь какая сетка? Обычно паутина образует что-то округлое, а здесь – квадратоподобное. Значит, она сделана не по инстинкту, а по привычке. Следовательно, это не сеть для охоты, а заготовка для станка. – Ткачиха! – догадалась бой-девка. – А раз так, то городская и по людскому времени спит! – Да ты на лету схватываешь, – Крат несильно толкнул её локтем в бок. – Не зря учу. – Э-хе-хе, д-да, – Слава отвернулась и, слегка зардевшись, попыталась перевести разговор в иное русло: – А энтот горелый ничё полезного не выдал? – Зацепки есть, но кое чего не хватает. И эта монстрица может предоставить нам недостающую информацию. – Пан, как думаете, чё она забыла тут? – Это уже не так важно. Отправляйся к Юншэну, возьми пару стражников и иди к чаще. Я встречу вас там. Поймаем эту бестолковую охотницу. Кажется, я уже знаю кто она и откуда. – А не опасно туда впотьмах идти? – взволновалась она. – Это ж всё-таки не обычный человек. – Мы тоже не вполне обычные. Всё будет в порядке.       Девушка кивнула и побежала выполнять поручение, а младший инквизитор повернулся в сторону выглядывающего из-за угла дома «сторожа». – Ты там будешь бесполезен – можешь больше не ходить за мной. Разрешаю свободно перемещаться в пределах деревни. Но это не значит, что можно отлынивать пока все работают – помоги телеги разгрузить или обратись к Юну и на пост заступи, – сказав это, он двинулся в сторону чащи.       Немного подождав, когда мужчина скроется из виду, Брусилов неторопливо пошёл следом. "Было бы неплохо помочь ему в этом деле. Иметь благодарного тебе человека из спецслужб ещё никому не повредило. Да ещё и такого сообразительного. Далеко пойдёт. Но он не хочет меня там видеть. Значит надо похитрее". – Раз-раз, Зильфа ты меня слышишь? – попытался он вступить в мысленный диалог. – Если, конечно, при такой форме общения вообще возможно «слышать». – Мысли хозяина чётки и ясны, – отозвалась дюймовочка. – Зильфа догадывается о чём вы подумали, но помогать Титу не будет. Простите. – Я понимаю, что это не входит в твой список обязанностей и наверняка имеется приказ, запрещающий меня покидать, однако это важно. И не только по описанной причине. На кону стоят жизни местных жителей, которые могут спасти слова этой арахны. Ведь мы не можем знать наверняка что поджигатель больше не вернётся и что во второй раз не заполыхает половина деревни. Поэтому мы – в данном случае ты – должны внести свою лепту в общее дело. – Раз так, то почему хозяин хочет помочь им? – проявила она неожиданную стойкость. – Они ему никто. Не здесь место его рождения.       Григорий нахмурился. Этот бунт должен быть задавлен на корню. Но не грубой силой, а изящным словом. – Помнишь, я обещал рассказать кусочек своей истории? – Угу. – Слушай. Жила на свете девушка, умная и красивая – Вера, – начал экс-пленник издалека. – Поздним вечером, по пути из института, её схватили молодые… «дворяне» и уволокли в неизвестном направлении. Как и меня несколькими днями ранее. В плену мы стали игрушками для их садистских развлечений, пережили множество несчастий и лишений, чуть не погибли, но были спасены. К сожалению, путь домой в тот день закрылся для нас навсегда – узнай, что потерявшиеся дети вернулись к родителям, старые «дворяне» могли бы с ними что-нибудь сделать, чтобы скрыть следы преступлений собственных отпрысков. Общее горе и жажда справедливости крепко спаяли наши сердца. И сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что целом мире нет ни одного человека близкого и любимого мной так как она, – из груди вырвался тяжкий вздох. – Всё прервал несчастный случай – загорелся дом, в котором мы жили. Всё произошёл так быстро и неожиданно, я не успел заметить, как оказался снаружи, целый, а Вера и… наши нерождённые… – в груди больно защемило, он даже на пару секунд остановился, прижав ладонь к сердцу. Но нужно закончить, несмотря ни на что. – Я ненавижу, когда люди умирают в огне – это одна из самых страшных и болезненных смертей. А потому, Зильфа, прошу тебя, помоги Титу.       Девочка промолчала, однако с её ментальной стороны доносилась целая буря эмоций и отдельные особо «громкие» куски мыслей на коих Брусилов попытался сконцентрироваться.       Внутри феи шла борьба. Разум пытался не поверить в эту историю, остаться на своём. «Ведь в первую очередь хозяина заинтересовала его выгода, а не люди», – «слышалось» с той стороны. В тоже время множество уверенных и чувственных слов-крючков зацепилось за её маленькое сердце, запутало в своих крепких нитях. Слов без капли лжи – дюймовочка бы всё почувствовала, несомненно. Тут же вспоминались наставления ангелов, тех что пробыли с ней столько времени и так по-доброму обращались: «Не покидай его, защищай». Затем иррациональные чувства страха и долга вновь толкали её в обратную сторону. Само естество требовало исполнения приказов.       Пока девочка решала, что ей делать, Григорий остановился близ деревянного навеса под которым хранились готовые брёвна. Отсюда через двести метров просеки виднелась обозначенная интеллигентом чаща. Примерно на середине этой дистанции стоял ожидающий свою группу младший инквизитор и всматривался между деревьями. Неподалёку, у костерка, отдыхали после трудового дня лесорубы. Разложив на украшенной цветочным рисунком ткани хлеб, немного сыра и пару бутылок, они что-то весело обсуждали, периодические подкалывая друг друга и чокаясь глиняными стаканами. Вдали раздавались возгласы созывающего пострадавших знахаря. Тем временем солнце неторопливо приближалось к горизонту. Вскоре оно скроется за деревьями и погрузит мир в темноту – небо уже окрасилось багровым, а вместе с ним и всё вокруг.       Он прилёг на сложенные горкой брёвна, так чтобы Тит его не заметил, и вслушался в ставший немного обеспокоенным разговор лесорубов: – Седой, а у вас часто эт бывает? – спросил молодой дровосек. – Ну, поджоги и всякая сволота в лесах? Мы с братом и сестрой как раз от такой херни от дома оглобли заворачивали. – Редко, – скрипучим голосом ответил старик. – Даже при моём деде ничего не горело. А вот монстры бывали, годков шестнадцать назад. Целая тьма. – Чё эт они припёрлись? Случилось чего? – Воскрешение Серафима случилось. Её достали с того света тогдашним летом, в тот же день пленили и уволокли на север. Судить, значит, собрались. Она недели через две и обернулась. Всё это время сюды со всех сторон ангелы слетались, а потом – нагрянули демоницы и обложили их, – он с хлюпаньем отпил из стакана. – Из деревни было выйти страшно. Бывало уходил паренёк и через несколько дней замученный приползал на бровях, а прежний знахарь, папка нынешних, так и вовсе пропал. В соседних деревнях тоже самое было. Пока мы ховались по хатам, мимо иногда проходили караваны и шли в горы. Грят, подарки от доброжелателей, шобы рогатое войско проблем не знало. Потом всё более-менее наладилось – прибыла королевна из ихних, взяла в кулак энту орду и всех угомонила. Но они никуда не ушли – стояли так до начала осени. Потом прибыл Герой Лука, другой Серафим, кто-то ещё, и стали все вместе кумекать, чё дальше делать. Вроде и монстры уходить начали и всё почти закончилось, как вдруг небесницы все их оставшиеся лагеря в одну ночь выжгли. С той поры в леса никто не заявлялся, – старик бросил себе что-то в рот и, жуя, буркнул: – Как-то так. – Дела-а, – протянул молодой. – В Приморье об этом только мутные слухи ходют. Я-то думал тут у вас тихий арахны угол, где ничё не происходит. – Ха! Тишину не завезли, но арахны терь точно есть! – весело проговорил один из лесорубов. – Поди одна из выживших очухалась и крови захотела, – продолжал тот. – Может, в город перебраться? А то неспокойно тут. – Чё ты ноешь как баба? Ик! – заплетясь языком, возразил ему сильно поддатый мужчина. – Я с тех пор как свалил сюды из родной Крапевици впервые за семь месяцев войны нормально спать и жрать начал. То высокородны собаки копытами поля затопчут, то старые пердуны в ополчение из-под палки гнать начнут. И плевать что у тебя в хозяйстве проблемы и ни колоска в погребе – им всё давай, давай. Шкуродёры… Ик! А здесь чё-то случилось и тут же из Внешних орёл вылетел с подмогой. Вон, бегут! – он немного покряхтел и начал кричать куда-то влево: – Вставьте им всем там! Чтоб знали наших! Ой!..       Воодушевлявшая речь была прервана падением начинающего оратора наземь под дружный хохот односельчан. С упомянутой стороны вышла приветливо махающая им Слава в сопровождении двух «милиционеров». Троица направлялась к своему командиру. Встретившись с запрошенным подкреплением, Тит двинулся на охоту. В этот же момент вновь воплотилась фея и довольно уверенно заявила, что готова помочь. Экс-пленник в этот момент всеми силами давил внутреннее торжество.       Дюймовочка пообещала, что быстро со всем управиться и, попросив никуда не уходить, улетела в сторону чащи. Брусилов наконец-то смог расслабиться – ощущение кого-то постороннего в голове исчезло, а вместе с этим и местные перешли на родную тарабарщину. Он позволил себе ухмыльнуться. Не то чтобы победа над маленькой глупой девочкой приносила удовольствие, скорее уж сама гимнастика мысли – вырезать кусочки из картины реально случившегося, правильно выставить их нужным образом и всё это под присмотром существа читающего тебя как открытую книгу. Как ни странно, даже боль была и в половину не такая как раньше. Неужто он зачерствел? Или просто успокоился? Впрочем, неважно. Сейчас есть более интересная дума       Григорий мысленно суммировал всё узнанное о фее. Возможно, что она из искусственно выведенной расы слуг и «Зильфа» не конкретно её имя, а некоей проявившей себя в прошлом феи чей копией она является. Лучший переводчик или разведчик. При этом копированы лишь навыки, но не личность – та находиться где-то на уровне ребёнка. Ну и, конечно, невозможность прикоснуться непокрытой рукой. "Это всё – не считая последнего – выглядит как логичное продолжение наших технологий. Впрочем, наверняка я чего-то не знаю и где-то ошибся".       Ожидание его продлилось недолго. Дюймовочка вернулась, но вместо пересказа того что произошло в лесу, она предложила послушать что там происходит сейчас. Немного подумав, он согласился. – От меня что-то потребуется? – Нет, Зильфа всё сделает сама.       Пожав плечами, экс-пленник привстал на локтях и всмотрелся в чащу. Вдруг его передёрнуло. Казалось, будто сознание расширяется, вырывается из тела и растягивается во всех направлениях одновременно. Пропала твёрдость брёвен под спиной и вечерний холодок на коже. В ушах мягко зашелестела обдуваемая ветром трава, застрекотали кузнечики, еле слышно махала крыльями птица. Неожиданно им на смену пришло кряхтение двух мужчин и одной женщины, перемежающееся с руганью. Сквозь эти звуки прорывалось чьё-то нечеловеческое шипение. В нём не было злости разъярённой твари, наоборот, оно полнилось страхом пойманного в силки животного. От него же исходило всхлипывание. – Фух! – раздался выдох Славы. Да так громко, словно та находилась на расстоянии метра. – Связали, пан, готово! – сказала она и добавила: – Да уж, не думала, что у них такие здоровые задницы. Или там эта половина называется… – Брюшко, – пояснил Тит.       Зашаркали сапоги по земле и сблизились с хныкающей, хрустнула примятая трава. Монстрица дрожала, её сердце испуганно билось. Из открытого рта доносилось тяжёлое дыхание, а мимо его стекали маленькие капельки слёз и падали вниз. – Ш-ш-ш. Тише-тише, мы не сделаем тебе больно, – неожиданно мягко и успокаивающе произнёс Крат, почти по-отечески. – Не бойся меня. Я просто хочу узнать, что ты здесь делаешь.       Она вздрогнула. – Ты ведь швея, верно? Из Паскова? – продолжил он. – Слышал, там есть магазинчик «Мягчайший Шёлк», которым владеют две арахны – мать и дочка. Насколько мне известно, они очень спокойные и мирные, никогда никому не причиняли вреда. А ты что? Зачем развесила в лесу сети? В них попалось несколько детей. – Я н-не хотела ничего плохого, – пристыжённо проговорила арахна, совладав со страхом. – Ч-через наш город проходит много беженцев. Таких разбитых и несчастных, вынужденных б-бежать из своих домов, – её голос стал увереннее. – Я не хочу сидеть на месте и прятаться за спинами взрослых, если война дойдёт до нас. Я хочу помогать! Плести бинты или… ну, засады устраивать. Учусь вот. – Это похвально, – с одобрением сказал младший инквизитор. – Но не слишком ли ты мала для последнего? – Я уже взрослая! – пылко заявила она. – Мне, между прочим, уже три месяца как нужно искать себе мужа и откладывать оплодотворённые яйца в особый кокон!       Тит усмехнулся. – Кстати, а как твоя мама относиться к подобным тренировкам? – Н-ну… она… – тут же сдулось страшное лесное чудище. – Не рассказывайте маме, пожалуйста! Она же больше не выпустит меня из города. – А как ты сейчас вышла? – Заказ доставляла в одно из сёл. Там живёт одна из моих подруг, и я попросила отгул. Свежим воздухом подышать, развеяться, ну и… – она сглотнула. – Простите меня. – С этими словами не ко мне, а к деревенским нужно идти. Развяжите.       Снова захрустела трава. Крат сделал пару шагов назад, а монстрицу принялись освобождать от пут двое подошедших. Её массивное тело пришло в движение, застучало по земле множество ножек. – Хочу задать тебе ещё один вопрос, – продолжил он. – Слышала о пожаре, случившемся в Больших Холмах позавчерашним вечером? Знаешь что-нибудь о поджигателе? – Да, видела зарево в небе над деревней. Кто-то оттуда бежал, такой, в длинном плаще с капюшоном, почти как у вас. В руках у него был лук, кажется, – она хмыкнула. – Это точно не демоница и не эльфийка – человеческая девушка. Куда побежала – не знаю. Я сама отправилась на помощь к жителям, но к тому моменту как пришла, там всё уже сгорело. – Не демоница и не эльфийка? Уверена? – Конечно! Пасков, в последние годы, живёт торговлей с ушастыми и их частенько можно увидеть на рынке. Эту плавность движений ни с чем нельзя перепутать. Ну а наших мне и с закрытыми глазами и носом признать не трудно. – Что ж, это… слегка меняет картину, – задумчиво пробурчал Тит. – Меня, кстати, Амалия зовут. – Очень приятно, Тит. – Перед тем как отправиться в деревню, Тит, мне нужно забрать мои вещи из временного лагеря и помочь одной фее, – сказала Амалия с обеспокоенностью в голосе. – Та говорила, что её подруга запуталась в паутине и позвала за собой. Только она пропала куда-то, после того как вы раскрутили меня в вихре. – Вообще-то эт был не пан младший инквизитор, – вставила слово бой-девка. – «Раскрутила» тебя фея. – Инквизитор? – арахна хмыкнула. – Знаете, а вы не так плохи, как от вас отзываются, – спохватившись, она вздохнула и испуганно затараторила. – Не то чтобы конкретно о вас плохо говорят, я имела ввиду всех вас в целом. То есть, нет, забудьте! – Я понимаю, – успокаивающе проговорил младший инквизитор. – Мне покойная матушка в молодые годы тоже много чего рассказывала. Например, что все алрауны – людоедки. Что они обожают выпивать соки из брыкающейся и плачущей жертвы, а затем медленно растворять в своём теле. Однако судьба распорядилась так, что нам пришлось бежать из родного дома через леса, которыми владела одна из таких. Вопреки рассказам, она мирно приняла нашу группу, накормила, напоила и дала убежище. Когда прибыли солдаты и потребовали нас выдать, демоница отказала им. Даже когда те угрожали всё спалить, она оставалась тверда и непреклонна, – он хмыкнул каким-то своим мыслям. – Рассказы старших не всегда могут оказаться правдой, Амалия. Старайся всё узнавать сама. – Буду, – сказала монстр и, кажется, улыбнулась. – Кстати о фее, мне один из знахарей поведал, что к ним утром уже залетали с той же просьбой. Полагаю, одна из запутавшихся захотела тебя изловить, – предположил Крат. – Возможно, эта фея где-то неподалёку, слушает нас, – на последних словах он сделал особенный акцент. – Неужели догадался? – удивился Брусилов, и обратился к девочке: – Так что там было, рассказывай. – Всё прошло так как сказала арахна, – ответила та. – Когда Зильфа привела её, она заметила, что Тит и его люди заранее подготовились к засаде. – Значит, предположил, что я так поступлю изначально… – Что ты тут делаешь? – раздалось из реальности.       Расползшееся сознание вновь собралось воедино под куполом бритой черепушки. Закрепил возвращение удар затылком о бревно под головой. Вслед за этим последовала резкая ноющая боль в локтях и жжение в глазах – они высохли. Простонав что-то нечленораздельное, он мысленно зарёкся ещё раз соглашаться на подобные предложения от феи. Кое-как смочив глаза слезами, Григорий взглянул на помешавшего ему человека. Сквозь мутную плёнку проглядывался нависший Стах, сложивший руки на груди. Соизволив снять капюшон, он сейчас с нескрываемым презрением взирал на того парой синих глаз. – Тебе какое дело до того чем я занят? – раздражённо заявил экс-пленник. – У самого себя дел невпроворот. – Моя работа выполнена, а вот ты свою даже не начинал, – не растерялся аколит и провёл пальцем по краешку уха. – Я не глухой. "Туше", – признал поражение Брусилов, вслед за этим сердце пронзил укол вины и совести.       Парень прав – он всё это время действительно бездельничал, а пахала только маленькая работница невидимого фронта. Пора бы и ему поработать, оплатить трудом возложенные надежды. Тем не менее, война хоть и проиграна, однако словесную баталию ещё можно вытянуть. – Значит ты слышал и о опасениях Славы, а страх, как известно, не рождается на пустом месте, – поуспокоившимся тоном проговорил Григорий и, кряхтя, поднялся на ватные ноги. – Пускай инквизитор и посчитал меня бесполезным в чаще, но проследить за тем, чтобы он оттуда вернулся мне под силу.       Выражение лица Стаха не изменилось. Он ничего не ответил и, встав в пол-оборота, вгляделся в лес. Было в этой неприязни что-то большее чем простая злость на ленящегося работника. Относилось оно явно не к поступкам, не к личности и этим чем-то напоминало чешуйчатую из города. Кстати о ней. "Черт, совсем забыл. Я так и не спросил у Тулии о сути данной проверки, – мысленно хлопнул себя полбу экс-пленник, разминая затёкшие конечности. – Скорее всего, речь бы шла о личностных качествах. О том, как я себя буду вести в той или иной ситуации. И этот паренёк уже поставил мне неуд. Но настораживают слова о опасности для города. Если речь идёт о возможной болезни, то меня наоборот нужно изолировать", – с такими мыслями, он двинулся к общему дому.       Между тем солнце уже почти скрылось за горизонтом и на деревенские просторы опускалась темнота. В жилищах загорались слабые огоньки, ковыляли по домам уставшие крестьяне, а матеря зазывали заигравшихся чад. Но, несмотря на это, где-то вдали всё ещё кипела работа. Найдя знакомую «буханку» и пройдя по следу колёс и копыт, Брусилов добрался до лагеря караванщиков. За прошедшее время они успели разгрузить только половину телег. Хрустнув пальцами и припомнив инструкции о переноске тяжёлых предметов, Григорий поднял один из ящиков. Изнутри доносился запах чего-то съестного от чего под ложечкой засосало новой силой, пустовавший целый день желудок неприятно сжался. Но экс-пленник приказал себе терпеть – работы ещё много.       Некоторое время спустя, в поселение вернулся отряд Тита с монстрицей. Она сильно напоминала змеедевку из города: выше пояса было обычное тело юной девочки в синеватом платьице, ниже – паучье брюшко с четырьмя парами ножек. Арахна долго и жарко просила прощения у местных и пообещала помочь в идущей стройке. Деревенские – будучи сконфуженными тем, кто оказался «страшным лесным чудищем» – всё же простили её и более-менее поуспокоились. Жизнь местных постепенно возвращалась в прежнее русло.

***

Место: Материк Хелгондо, центральная равнина, замок Владыки Монстров, сад Сюккэй. Время: 1 день Месяца Ручьёв, 1472 год, 19:16.       Приближалась ночь, вдали мерно постукивало содзу. Свежий вечерний воздух приятно холодил кожу и усталые мышцы после долгого дня, полного тренировок. Сейчас же наступило время медитации. Она должна помочь, отогнать усталость и восстановить магические резервы. Но что-то не давало покоя – глубоко в груди засел беспорядок, вихрь волнений, требующий выхода. Однако в тоже время, даваемое наследникам трона Владыки Монстров воспитание, требовало не выпускать эмоции на всеобщее обозрение, стоически переносить любые неурядицы и боль.       Юная ехидна поёжилась. Что же ей делать?..       Нерис крепко зажмурилась и сделала глубокий вдох. В ноздри ударили запахи влажной земли, травы и листвы, смешанные с вечерним воздухом, однако это не помогло унять волнение, так же как пять и десять минут назад. Она крепко сжала зубы от нарастающей внутри злости на саму себя, что только ухудшало ситуацию. Это продолжается уже свыше месяца. От медитаций не было проку – истома копилась снежным комом, а вместе с ней появлялись ошибки, росла невнимательность. Всю предыдущую неделю вечернее свободное время так и вовсе игнорировалось, лишь бы пораньше добраться до подушки. На чтение книг или что-то иное просто не хватает сил. "Да что со мной не так? – нахмурилась наследница. – Почему я не могу расслабиться?"       Может, всё дело в однообразии и рутине? Ведь каждый день юной ехидны проходит по одному и тому же сценарию и этому конца-краю не видно. Редко когда удаётся выбраться за пределы замка, посмотреть на новые места и пообщаться с новыми существами. Впрочем, обычно всё это предстаёт на расстоянии вытянутого копья охранниц из кортежа. Они с братом, конечно, важные особы, но разве им не нужно узнать мир и его обитателей, с которыми они будут взаимодействовать, когда взойдут на престол, поподробнее? Одна отдушина – Альма Эльма. Королеве суккубов, как и многим другим представителям этой расы, присуща страсть к путешествиям и та с радостью делиться впечатлениями от увиденного. То про цветок, что расцветает раз в сто лет расскажет, то полуправдивую историю про спасение инкуба из лап жадных соплеменниц, ну и про свои похождения в Колизее в Ноа, конечно. Пожалуй, она единственная кого можно назвать настоящим другом в этих стенах. Только её.       Может, беспокойство родителей передалось ей? Происходящее на юге сильно тревожит их, особенно отца. Вера в Богиню Света, лежавшая огромной каменной плитой на проилиасовские землях, обратилась в пыль и исчезла навсегда. Она подавляла всякое иномыслие, заставляла ненавидеть монстродев и в тоже время скрепляла людей разных слоёв и народов воедино. Без неё государства южан оказались весьма хрупки. Их ослабленные власти не смогли избрать путь что устроил бы большинство, на фоне этого вспомнились прежние обиды и притязания тысячелетней давности. Пусть предпосылки разные, итог один – гражданская война. И если на бывшем континенте Илиас распря продлился всего девяносто девять дней и одну ночь, то в Сан-Илиа идёт уже второй год. Как бы не хотелось вмешаться и остановить льющуюся кровь, но, согласно договорам семнадцатилетней давности, это сделать невозможно, так как это не межрасовый и не межгосударственный конфликт, а внутренний – значит, сами должны разобраться. Плюс эта тюрьма со вскрытием и самоуничтожением лаборатории. А ведь в дальнейшем эстафету придётся перенять и все эти трудности, надежды и целый мир падут на плечи одного из наследников. Как бы самой не пасть под этой тяжестью.       Может, это из-за страха перед будущем? Близиться совершеннолетие, а вместе с ним и битва, которая решит кто – она или брат – сильнее, более достоин стать новым Владыкой Монстров. Многим королевам, принцессам и герцогиням демонов, уже начавшим подбивать клинья и косо смотреть в её сторону, хотелось бы видеть на троне именно Нерона. Возможность продвинуть интересы своей расы, увеличить личное влияние и получить могучее потомство, что будет и в дальнейшем держать титул – такой шанс даётся только раз. Конечно, последнее слово в выборе пары остаётся за Тамамо, однако кто знает, как извернётся грядущее и на какие подлости готова пойти особо решительная монстродева.       Такая проблема возникнет только если Нерис проиграет, но в случае победы появиться новая: где муженька искать? Поток Героев, казавшийся бесконечным, иссох. На излёте Старого мира они в большинстве своём не представляли опасности, а последнюю сотню лет вызывали у самих людей неприязнь своим ничтожным, наглым и несоответствующим званию поведением. Тем не менее среди потоков грязи попадались настоящие самородки, которые в своей расовой неприязни или желании защитить близких старались превзойти человеческую природу, стать достаточно мощными чтобы побеждать демониц среднего и высокого уровня, а также Владык Монстров. В случае же поражения, они давали им крепких дочерей. За долгие годы сложилась довольно безумная ситуация, когда главнейший враг всех монстродев – Богиня Илиас – являлась для них же главнейшим поставщиком сильных мужчин, благодаря которым те сами усиливались и продолжали свой род. Ныне же актуальность Героев сошла на нет, как и воспроизведение новых, а где искать замену – неизвестно. Конкуренция за оставшихся нарастает и в такой обстановке наследница рискует остаться без подходящего суженного на очень долгое время. Если не до конца жизни. Или придётся запечатать силы и выбрать более слабого, но это станет первой ступенькой на пути ослабления и постепенного угасания рода, потери трона далёкими внучками-правнучками. "Нет, зря я попыталась это обдумать, стало только хуже!" – она помотала головой.       Уже не зная, что делать, ехидна слегка приоткрыла глаза – окружающие виды должны помочь. С её места виднелась практически вся половина сада, отведённая под медитации. Выращенный в соответствии с яматайскими представлениями о садовом искусстве, он дарил необычное и очень приятное ощущение гармонии с окружающей природой, погружал в свои спокойные воды. Здесь в миниатюрном виде воспроизводились картины мира: вот стена небольших, укутанных в жёлтую листву деревьев, между которыми проглядывались жилки ручейков, окружила покрытый мхом камень, изображающий гору; вот широкая равнина, усеянная пожухлой мелкой травкой, плавно переходившая в холмы, пару из которых заняла она с братом; неподалёку расположилось «море» в виде пруда с парой островков, где плавали пятнистые карпы. Голубые огоньки, витающие внутри каменных светильников, стоящих на трёх-четырёх ножках, идеально дополняли сложившуюся картину.       В центре всей этой композиции стоял изогнувшийся крупный яматайский абрикос, покрытый множеством красных и оранжевых листьев. Его посадили здесь ещё во время грандиозной перестройки пятисотлетней давности, устроенной Тамамо. Сама же она, прикрыв глаза и склонив голову, сидела на стволе в позе лотоса, позади неё мерно раскачивались подобно кроне дерева девять ярко-золотистых пушистых хвоста. На ней было надето белое медитационное кимоно и широкий пояс такого же цвета, а шея и плечи причудливо расписаны алым узором. В этой с виду юной десятилетней кицунэ сложно заподозрить одну из Шести Первопредков, мать всех зверомонстров, воспитателя нескольких поколений Фейтбернов и просто отличную тётушку.       Она, как и предполагал Нерон, обернулась только к вечеру. Из разговоров прислуги удалось узнать, что о происходившем утром та уже была извещена, и сильно удивлена действиями Яо. Восьмихвостая даже не попросила разрешения на проведение штурма, хотя прекрасно знала насколько это опасно. Смягчало гнев лишь отсутствие потерь среди воительниц и то, что никакого серьёзного ущерба окружавшим лабораторию землям и местным жителям нанесено не было. Сама же миссия по организации сбора и переправки припасов для сан-илийцев, из которой вернулась Тамамо, успешно завершилась. Из-за поиска баланса между помощью чужим голодающим и не оставлением своих без последней краюхи хлеба в погребе, эта задача была особенно сложна, но древняя кицунэ не была бы сама собой, если бы не могла справиться с подобным. Центром сбора стало поселение Яматай, откуда припасы должны отправиться в Порт-Наталию на кораблях по морю и на самоходных телегах по Великому Золотому Пути. "Иногда я шутила, будто Тамамо не медитирует вместе с нами, а просто-напросто отсыпается после трудного дня. Похоже, что сейчас это действительно так, – Нерис слегка улыбнулась краешками губ. – Мудрый совет мне бы не помешал. Обязательно спрошу… потом. Сейчас тётушку лучше не беспокоить. Никто в замке не заслуживает отдыха больше чем она".       Наследница перевела взгляд на сидящего на соседнем холме брата. Белая рубашка и штаны, поза лотоса и сосредоточенное выражение лица – все как обычно, никаких изменений. Сдержанность и усидчивость всегда давала тому преимущество в подобных медитации делах, но неужели в этой жизни ничто не может его поколебать? "Наверняка вычитал секрет в тех восточных книжках, которыми увлекается, и теперь вовсю использует. Отец всегда говорил, что мы должны делится друг с другом", – она мельком глянула в сторону кицунэ и смочила горло слюной. – Неро, – осторожно прошептала ехидна. – Пс-с, Неро-он.       Юноша слегка повернул голову в её сторону. – Медитируешь? – Нет, притворяюсь. – Ой, да не язви ты, я серьёзно, – раздражённо произнесла Нерис.       Нерон поднял веки и одарил сестру серьёзным взглядом пары золотых глаз. – Правда? – удивилась она и с лёгкой усмешкой проговорила: – И что же так беспокоит нашего вечно собранного Неро раз он вынужден притворятся? – Тоже, что и тебя, полагаю – вихрь волнений в груди.       На сердце стало чуть теплее от этой новости. – Раз так, рада, что не одна такая, – слегка улыбнулась наследница. – Есть идеи как решить нашу проблему? – Поговорить о ней, конечно. – Тогда давай начнём прямо тут. – С матерью, с отцом, с Тамамо. Жизненного опыта у них куда больше нашего, – пояснил братец. – К тому же, час медитации хоть и не является уроком, но во время него должна соблюдаться дисциплина и мы её сейчас нарушаем. – Раз уже нарушили, то и беспокоиться незачем, – она ухмыльнулась. – Хотелось бы решить всё не привлекая внимания старших. – А как же… – он покосился в сторону девятихвостой. – Да тётушка уже десятый сон смотрит. – Или очень умело это изображает. – Так ты согласен или нет? – отрезала начавшая терять терпение ехидна.       Нерон выдохнул и на несколько секунд обратил взор в небо. – Ладно, – бросил тот хмуро и вывел в воздухе несколько символов. Те, горя янтарным светом, соединились во едино и пали на землю между братом и сестрой. От этой точки стал расходится прозрачный, еле заметный купол, что вскоре накрыл их. – Монстродевы вперёд, – махнул рукой юноша.       Нерис прикусила губу, от головы до кончика хвоста пробежало странное волнительное ощущение. Несмотря на то, что они проводят довольно много времени вместе, задушевные разговоры между близнецами были довольно редки. Слишком уж сложно найти время на уединение в их плотном графике или между сменами вездесущих наблюдателей. Благо на время медитаций они удаляются.       Среди множества нависших над головой проблем, она выбрала самую важную и начала: – Я опасаюсь за свою будущее. Иногда мне кажется, будто я не смогу найти себе подходящего мужа и останусь одна до конца жизни. – «Кажется» – здесь ключевое слово, – вкрадчиво проговорил Нерон. – Нерис, целый мир в твоём распоряжении, невозможно чтобы в нём не нашлось хоть одного мужчины способного выдержать три дня и три ночи для зачатия.       Судя по тону, он явно пытался успокоить и поддержать сестру, но эти слова пробуждали в сердце обратную реакцию. В то время как ей придётся обегать все три континента в поисках хоть одного жениха, у него в распоряжении целый гарем! И все хороши, все годны к продолжению рода. В этих детях гарантированно не будет слабостей и недостатков. Эта несправедливость злила. – Ну знаешь ли… – начала распалятся наследница. – А какой у меня выбор? Люди по большей части не стремятся превзойти самих себя и если воюют, то только между собой. Там уж много силы не требуется. Новых Героев из Внешних можно только с руками обучающих их ангелов вырвать. Хотя, скорее уж это они тебе вырвут. Метод Сфинкса тоже не очень годен, так как ещё нужно найти мужчину согласного на такое, да и сам переход в «монстропарня», подозреваю, не так-то просто выдержать, – она шмыгнула носом. – А то что предлагают некоторые аристократки, нас чуть ли не к временам Тёмной Алисы возвращает. – Ты про человеководческие фермы и отряды отбирающие самых сильных и здоровых? – приподнял бровь братец. – Как же там было… «Не из чувства превосходства, а из беспокойства о будущем»? – Угу, – кивнула она. – Люди же не животные или растения чтобы их селекционировали, похищали, пользовались ими как захочется. Они разумные существа, это неправильно! Как эти монстродевы вообще смеют заявлять такое? – Согласен, но вспомни уроки истории: далеко не многие высшие демоны умеют контактировать с людьми по-другому. В основном или так, или пассивное ожидание Героя. Глупо от существ с таким багажом ожидать чего-то иного, – заметил тот в ответ. – Практики мало. Да и процветающий культ силы даёт о себе знать. – Так что же, мы из-за их зашоренности при первых проблемах должны возвращается к варварским методам прошлого? – сжала кулаки ехидна. – Может, ещё и Илиас оживим? Пускай новых на убийства благословляет! – Тише-тише, разогналась, – юноша поднял руку в успокаивающем жесте. – Ты прямо сейчас можешь предложить иной вариант?       Нерис открыла было рот – но ничего толкового сходу не смогла сказать. Мысли об этом уже давно витали как в её голове, так и головах многих других монстродев и успели сложится некоторые критерии: новый способ должен быть ненасильственным, добровольным, стимулирующим мужчин преодолевать себя и при этом не обделяющим женщин – всё в рамках идеи сосуществования. Но в то же время нет единого видения на то, в каком виде всё это должно происходить и к сегодняшнему дню проходит свыше десятка разнообразных локальных экспериментов. Проблема осложняется отсутствием исторического примера даже в странах, в которых демоницы и люди живут в мире уже очень долгое время – приходится распылять силы, искать на ощупь. – Пока не придумала, – только и смогла она из себя выдавить. – Никто пока не придумал, оттого такие предложения и возникают. Лучше сконцентрируйся на поиске ответа, а не на ругани.       Не найдя что сказать и на это, наследница отвернулась. На несколько последующих секунд под прозрачным куполом повила тишина, нарушаемая лишь стуком треклятого содзу снаружи. Её окончательно разорвал Нерон: – Что ж, теперь моя очередь, – он грубого вздохнул, в голосе его появились нотки усталости. – На самом деле, моё положение не сильно лучше твоего. – Всё о том же? – спросила она и, получив утвердительный кивок, иронично усмехнулась. – Тебе то на что жаловаться? Вон какой табун следом бегает. Как ни пир так с десяток попыток соблазнить или затащить в постель разной степени хитрости и наглости. – Не всё так просто, – братец заложил руки за голову и лёг на траву. – Мне в принципе нельзя иметь отношений демоницами. – То есть? – изумлённо проговорила ехидна и уставилась на него немигающим взглядом. – Запретили? – Можно сказать и так. Года четыре назад я поздней ночью возвращался из библиотеки и столкнулся с тётей. «Есть важный разговор», сказала тогда она, – юноша метнул взгляд на дремлющую лисицу. – За последние годы Тамамо пришлось перерыть немало пыльных свитков в поиске данных о монстропарнях – таких же редких и малочисленных, как и они сами. Изыскания выявили, что в их семени содержится многократно больше магической энергии, чем у мужчин и с возрастом эта разница становится только сильнее. Женщины, например, с определённого момента уже не могут выдержать всей той силы, что в них вливают и умирают, а зная какая дикая смесь кровей течёт в моих венах, можно не сомневаться, что этот момент наступит очень рано. Из этого следует, что потенциальные бастарды гарантированно появятся даже после одной эакуляции у большинства монстродев и будут весьма сильны. Ты понимаешь, чем это грозит. Что касается брака…       Он хмыкнул. – Тут ситуация похожа на ту, что у людских королевств, но в масштабах всего демонического рода. Среди них невест искать не стоит – только вовне, а иначе подобный союз приведёт к дестабилизации и нарушению баланса сил из-за излишнего возвышения одной из рас и злости по этому поводу у остальных. Под конец Тамамо подарила мне учебник мастера Ояшу, специалиста по избеганию сексуальных контактов, и наказала не разглашать эту тайну, – Нерон посмотрел сестре прямо в глаза. – И да, Нерис, от лица всех посвящённых я прошу у тебя прощения за это неведение. Вы с Альмой Эльмой очень дружны и, сама понимаешь, если узнает она, то и распоследний водоросль на морском дне. Мы планировали посвятить тебя ближе к совершеннолетию.       Узнанное переворачивало ситуацию и вызывало противоречивые эмоции. Его положение действительно не сильно лучше – если посмотреть на примере тех же Героев, усиление самих себя не является самым популярным жизненным путём среди женщин, а сильные полукровки в которых течёт кровь демониц, наподобие нынешней королевы Сабассы, встречаются нечасто. Женитьба же на ангеле сопряжена с множеством проблем как с их стороны – возможная попытка покушения, так и с нашей – её просто затиранит недружелюбное окружение. А уж если высшие монстродевы прознают, что такое счастье не может им достаться...       Чувства же сильно разнились. С одной стороны, жутко обидно за укрытое знание, заставившее тайно злится на брата последние несколько лет, с другой – зная кто такая королева суккубов и то, что Нерис действительно рассказывала ей практические всё, трудно не понять причин этого решения. С третьей, даже немного радостно, что он вовсе не положивший клыки на полку баловень судьбы, как казалось ранее. – Но ты поспешил и сделал это раньше, вопреки установленному наказу, – медленно проговорила наследница. – Почему? – Я больше не хочу, чтобы ты чувствовала себя ущемлённой, – скороговоркой произнёс парень и отвёл взгляд в сторону, его сиреневые щёки потемнели, а губы поджались. – Кхм, считай это актом прекрасной братско-сестринской любви и солидарности.       На сердце вновь потеплело. "Какой он, оказывается, бывает эмоциональный. Возможно и мне взамен стоит немножко раскрыться". – Спасибо, – она улыбнулась и, слегка наклонившись, заговорщицки прошептала: – Хочешь расскажу в ответ свой маленький секретик?       Он с заинтересованным видом приподнялся на локтях. – Помнишь тех язв из своего «гарема», распускающих нелепые слухи о моей непригодности на роль Владыки?       Нерон недовольно нахмурился и кивнул. – Так вот, иногда мы с ними удаляемся с пира на арену где… – ехидна облизала губы и демонстративно размяла кулаки, – выясняем отношения. – Вы дуэли устраиваете? – теперь изумился уже братец. – Нет, но очень хотелось бы показательно уделать хоть одну. Не смертельно, конечно, – она уставила в хвост локти и подпёрла голову руками. – Официально это тренировочные бои. Всё должно идти по правилам, но на деле всё куда интереснее и не столь ограниченно. – Твоё любимое «без защиты и в полную силу», да? Не слишком ли целы ваши одежды после такого?       Щёки Нерис потеплели от вспыхнувшего румянца, она смущённо улыбнулась. – Бой проходит… голышом. – Догадываюсь, чья была эта идея, – закатил глаза юноша. – И многие знают про эти «выяснения»? – Их матеря – ничего, а наша только за: «Силу показывать нужно уже сейчас!» Тамамо в курсе. А папа…       Наследница неожиданно вскочила, резко подползла к Нерону и, прижав к земле, положила палец ему на губы. – Папе – ни слова об этом, – сказала она и добавила с наигранной серьёзностью в голосе: – Я хорошая монстродевочка и такими вещами не занимаюсь.       Он прищурился и отвёл руку сестры от лица. – Чую подтекст в словах твоих. К чему всё сказанное? – А к тому, Неро, что я ещё ни разу не проиграла и тебе стоит начинать активно подготавливается к предстоящей битве за трон. Не хочу, чтобы моя победа оказалась слишком лёгкой, – наследница игриво подмигнула брату и слезла. Тот фыркнул в ответ и пробурчал: «Это мы ещё посмотрим».       Ехидна рассмеялась. Разговор шёл отлично, просто великолепно. Давно душа так не пела, не испытывала такого облегчения. Это словно вдохнуть полной грудью свежую прохладу утра после долгого сидения в душной комнате. Так освежающе и немного пьяняще. После этого сердце наконец должно поуспокоится. Эмоциям в такт, на тёмном небе загорались многочисленные звёзды и отражались в водной глади пруда. Хозяйка приближающейся ночи – луна – сияла во весь свой серебряный лик. – Ладно, пообщались и хватит, – юноша вскинул руку, купол живо сложился в прежней точке между близнецами и исчез. – Вернёмся к медитации. – Да какая тут медитация, – устало возразила Нерис. – Времени всего ничего осталось, тем более, что кое-кто уже давно спит, – она взглянула на тётушку. – Предлагаю отнести Тамамо в постельку и отправится по своим делам. – Притворяется она, говорю же, – настаивал Нерон. – Сидим дальше. – Ну что ты заладил… Хочешь проверки? Смотри.       Наследница решительно двинулась к изогнувшемуся дереву. Ловко лавируя между опавшими листьями, она подползла и, использовав хвост как подъёмник, поднялась на один уровень с лисицей. Тихий и ненавязчивый запах северной осени здесь был особенно силён. Братец всё это время отчаянно шипел, требуя от её возвращения на место. Ехидна осторожно приблизилась и тихонько – чтобы действительно не разбудить – спросила: – Тамамо, ты спишь? Ответь.       Тётушка даже не шелохнулась. Нерис ещё несколько раз попыталась достучатся до неё, однако всё безуспешно. Затем наследница глянула в сторону юноши и, приподняв брови, указала на спящую, мол, «вот видишь». Тот продолжал стоять на своём и указывать на соседний холм. Оставался только один способ развеять его сомнения – тычок. Как показали эксперименты из детства, абсолютно все кицунэ рефлекторно открывают глаза, когда что-то нажимает на их нос. Если те не спят, конечно. Как многохвостые выработали такую особенность оставалось неизвестным, но на фоне умения слизыванием выявлять информацию с серебристых дисков, созданных одним безумным ангелом, это смотрелось не так уж и странно.       Ехидна вытянула руку с оттопыренным указательным пальцем. По спине шаловливыми искорками прыгали мурашки, в груди разгорался озорной отроческий азарт. Покушение на нос одного из самых древних существ из ныне живущих – такого наглого хулиганства этот мир ещё не видывал. Тамамо не укусит в ответ, нет, но менее волнительно от этого не становилось. На ум невольно пришла рассказанная ей же в сказка про змею-охотницу, влезшую в лисью норку чтобы полакомится молодняком. И пушистые хвосты тогда победили.       Кисть медленно и неотвратимо приближался к намеченной цели. Даже Нерон замолк и вгляделся в эту странноватую картину. Ещё немного, ещё чуть-чуть – и тут по бокам от пальца раскрылась пара изумрудных глаз и пробила Нерис насквозь. Вслед за этим последовал вопрос: – Да, милая, ты хотела что-то спросить? – как ни в чём ни бывало произнесла тётушка, уголки её губ приветливо приподнялись. В зелёной глубине что-то по-доброму и лукаво блеснуло. – Я… – наследница живо одёрнула руку, былые искорки обратились в ледышки. Взгляд на миг обратился в сторону брата – тот точно также, как и она недавно, приподнял брови и указывал на «спящую». – Узнать хочу… спишь ли ты? Вернее, спала ли? – Признаюсь, в какой-то момент я действительно задремала, однако ваш разговор вернул меня в реальность, – проговорила кицунэ и повела плечиками. – Значит, вы всё слышали? – осторожно спросил юноша, вставая на ноги. – Ровно до постановки купола. Естественных сил этого тела-проекции уже не хватает на прослушивание сквозь защиту такого уровня – требуется заклинание, – ответила Тамамо и мягко добавила: – Я бы и не стала его использовать. Если не хотели, чтобы что-то достигло чужих ушей – так и быть. Пусть это останется между вами.       Младшие Фейтберны облегчённо переглянулись. – К слову, у меня есть версия того, что с вами происходит, – продолжила тётушка. – Мы ожидали такого варианта развития событий и успели подготовится к нему, – она сделала паузу, ожидая реакции. – К чему? – поинтересовалась ехидна с некоторой опаской в голосе. – К последствиям дуального магического созревания, – сказала лисица. – Поясняю: как известно, магическое развитие организмов у демонов и ангелов проходит разными темпами, и мы надеялись, что вы последуете по тем же путям с скачкообразным ростом тёмной энергии и постепенным нарастанием светлой. Однако, судя по нашим наблюдениям, ваша гибридная сущность повлияла эти процессы и происходит что-то среднее между ними, Тьма и Свет при этом зреют одновременно. Проблема же вся в том, что пока вам было десять, они текли маленькими, спокойными ручейками, а сейчас же выплёскиваются бурными потоками, постепенно занимают свободное пространство внутри и начинают друг с другом сталкиваться. «Драться за территорию», если угодно, – она стукнула кулаком об кулак. – И, как следствие, это влияет на ваш эмоциональный фон. Потому вы не можете и не сможете успокоится, пока не научитесь их контролировать и не установите гармонию между двумя противоположностями. А пока единственным способом их угомонить будет выпуск энергий через заклинания или иными путями. – Хм, с Тьмой мы уже хорошо знакомы, – задумчиво пробурчала Нерис. В глубине разума зародилась одна очень радостная догадка. – Нас отправят в Энрику?       Кицунэ утвердительно кивнула. – Считайте это продолжением предыдущей большой поездки, расширенным курсом обучения. "Энрика… это же просто великолепно! – наследница еле сдерживала волну нахлынувших эмоций. – Тепло, много живой природы и почти полное отсутствие унылого серого камня! А уж то, что готовит тётя Микаэла", – слегка потёртые временем воспоминания о том, как отец брал их погостить на юг, вспыхивали вновь.       Её еда не отличалась особенной изысканностью – всё сделано довольно просто и из простых ингредиентов, но соль не в этом, а в том, что ангелы называют «освящённостью». Такая пища доставляла удовольствие не столько желудку, сколько душе. В животе будто с десяток бабочек начинало летать и чувствовалось такое окрыление, словно вот-вот пара собственных перьевых на спине пробьётся. "Как же жаль, что мама и другие не смогут узнать этого на себе – у монстродев от такой еды будет только несварение. В лучшем случае".       Нерон подошёл поближе и встал неподалёку от дерева. – Когда отправляемся? – Зимой или ближе к ней. Ещё нужно всё согласовать и подготовить. Вам повезло – к этому моменту на юге уже будет светить яркое летнее солнце, – Тамамо заложила руки за голову и слегка подалась вперёд телом. – До той поры ваша ежедневная загруженность снизится. – Необязательно её снижать, – виновато проговорил братец. – Мы же так отстанем от графика и многого недополучим. – Поверь моему опыту, когда клюёшь носом на занятиях, то недополучаешь много больше, – тётушка покосилась в сторону ехидны. – Также в ближайшее время вас ждёт свободный день. Это не совсем выходной, а… кое-что особое, – на лицо кицунэ внезапно легла тень загадочности. Она попыталась привычным жестом закрыться веером, но, не обнаружив того в руке, использовала пальцы. Сквозь них проглядывалась хитрая ухмылка. – Пусть это будет сюрпризом.       Близнецы посмотрели друг на друга. В воздухе повис немой вопрос: что задумал этот великий конспиратор? Древняя лисица любила давать им загадки на сообразительность – вручить пазл без пары деталей, подкинуть несколько лишних, а вы сидите и думайте, как всё это сложить. – На этом всё, час медитации окончен, – сказала Тамамо и, оглядев младших Фейтбернов, протяжно зевнула. – Можете расходится.       Тётушка встала на ноги и уже хотела спрыгнуть с абрикоса, но тут вмешалась ехидна и предложила ей помочь спустится. – Пытаешься искупить вину за покушение на наш милый маленький носик? В наше время за это бы полагалась бы суровое наказание… – кицунэ гордо вздёрнула подбородок, глаза с вертикальным зрачком угрожающе сузились. На мгновение показалось, что сейчас и правда последует кара, однако лицо лисицы быстро переменилось и приобрело игривое выражение. – Пожалуй, сейчас у меня слишком хорошее настроение для чего-то строгого. Повернись-ка.       Непонимающе хмыкнув, Нерис выполнила указание, после чего на плечи её легли тёплые ладони, а затем пара ног ловко обхватила бока. Спина ощутила вес десятилетнего ребёнка. Хихикнув, Тамамо взяла наследницу за рога и скомандовала: – Полный вниз!       Ехидна отползла от дерева, начала медленно снижаться – и тут к ней пришло осознание того, на что похожа эта ситуация. Она, в более юном возрасте, сама находилась на месте лисицы, а под ней – была мама. Опустившись достаточно низко, Нерис вдруг вытянула торс параллельно земле и, подобно морскому дракону, принялась «плыть» по воздуху. Выходило не столь плавно и грациозно, но пассажирке, кажется, нравилось. Всё-таки возраст тела серьёзно влияет на мировосприятие в нём сидящего.       И вот, одно из первых шести существ созданных Тёмной Богиней, легендарная Тамамо-но-Маэ, летит верхом на одной из внучек этой самой Богини, и управляет ей используя рога как поводья. Сейчас наследница наворачивала круги вокруг своего брата, который упорно пытался сохранять серьёзность в этой ситуации.       Проделав ещё несколько виражей, её девятихвостое величество всё же соизволило простить наглость юной ехидны. Они остановились. Кицунэ аккуратно и бесшумно приземлилась на землю, а Нерис не без облегчения перевела тело в вертикальное положение. – Дело же было не в наказании, верно? – спросила она у Тамамо. – Тебе просто захотелось поребячится? Ну признайся. – Может быть, – туманно проговорила кицунэ. В глубине её глаз что-то мелькнуло. Тяжёлое такое, идущее из глубины веков. Сердце подсказывало, что лучше туда не лезть – не сможет наследница понять этих чувств. По крайней мере сейчас. – Ну да неважно, – Тамамо улыбнулась краешками губ. – Если что, я буду у себя, – тётушка поклонилась близнецам. – Мне сопроводить вас? – предложил Нерон, протягивая ей руку. – Милый, на что это ты намекаешь? Я безусловно древняя монстродева, но это не значит то ещё и дряхлая! – возмутилась та, насупив брови и уперев руки в боки. – П-простите, я не имел ввиду ничего такого! – стушевался братец. – Вы устали и мне показалось!.. – он попытался убрать руку, в этот же момент тонкие маленькие пальчики ухватили его за запястье. – Ты неисправимо деликатный, – закатила глаза девятихвостая кицунэ. – Идём, Нерон. За проявленную стойкость, мы разрешаем тебе отвести наше небольшое величество в опочивальню и даже чмокнем на ночь!       Юноша поначалу непонимающе замер, но затем уверенно кивнул.       Попрощавшись и пожелав Нерис доброй ночи, Тамамо и взявший её под ручку Нерон вышли на тропинку и двинулись к одному из выходов. Наследница же осталась чтобы ещё немного полюбоваться видами сада Сюккэй и обдумать прошедший разговор. Оказывается, причины волнения могут быть куда более глубокими чем казалось ранее, связанными с гибридной ангельско-демонической природой близнецов. С этой напастью уже не справится собственными силами, и она куда страшнее чем предыдущие. А ведь сколько тайн и проблем ещё кроется за этим. Ведь они, по сути, уникальные существа, которых ещё никогда не видел мир и их изучение идёт в реальном времени. Некоторые учёные умы поговаривают, что младшие Фейтберны и вовсе не должны были родится, так как слияние большого количества светлой и тёмной энергий всегда приводит к грандиозному взрыву – им всё и должно было окончится ещё в момент зачатия. "Страшно и подумать, что может случится если эти «драки» продолжатся и дальше. Мы рискуем превратится в живые бомбы, если уже ими не являемся. Но раз уж Тамамо так спокойно об этом говорит, то и нам волноваться незачем. Наверно".       Сюрприз тётушки тоже не мог не вызывать интереса. Заинтриговать она всегда умела. Но для чего может понадобится освобождение целого дня? Для каких целей? На этом вопросе ехидна протяжно зевнула. Голова с уходом кицунэ будто наполнилась густым киселём, мысли путались и не особо хотели шевелится – организм настойчиво требовал отдыха и сна       Глубоко вдохнув свежий вечерний воздух, Нерис неторопливо поползла к своей комнате. По северной тропинке, по коридору до конца, подъём по лестнице и далее-далее – этот маршрут был выучен наизусть. Его можно преодолеть даже с закрытыми глазами, не врезавшись при этом ни во что, за исключением других обитателей замка. Они, не менее вялые и уставшие, иногда попадались на пути. Вот прокрытая красной чешуёй молодая ящеродева на пару с видавшей многие бои дуллаханом обсуждают их завтрашнюю отправку на руины подорванной лаборатории. Первая прямо-таки жаждет столкнутся хоть с одной железякой или мутантом, победить их в бою и показать себя, на что вторая мудро замечает, что не стоит бездумно бросятся на этих тварей – они созданы для убийства и крайне опасны, в доказательство чего та приподняла рубашку и указала на старые шрамы ужасного вида. Далее последовал рассказ о зачистке логова во время которой и были получены эти раны, но тому моменту парочка уже вышла из поля слышимости. Вот из комнаты доносились знакомые голоса сцилл-служанок, говорящих о том, что Альма Эльма, по приказу Владыки, вскоре отправится на важную встречу и ей требуется живо восстановить одежду. «Снятие старого запрета, спустя столько лет», – шептались они. Дослушать куда и с кем именно королева суккубов должна переговорить не получилось – когда наследница проползала неподалёку, демоницы тут же замолчали и продолжили наводить порядок в тишине.       Вскоре, преодолев гостевые палаты, ехидна добралась до опочивален правящей семьи. Стражницы раскрыли тяжёлые двустворчатые двери из чёрного дерева, и та вползла в центральный зал. Здесь проводились собрания малого совета, неформальные встречи с друзьями Фейтбернов и главами других стран, семейные трапезы. Со всех сторон на это взирали искусно вытканные гобелены, полотна именитых мастеров, а также доспехи, готовые в любой момент ожить и защитить хозяев. От зала отходило два ответвления. Первое вело в галерею с портретами прошлых Владык – от составляемых по описаниям из хроник, и потому довольно схематичных, самых первых, до рисуемых с натуры последних, где даже стали изображать мужей. За ней находились малая библиотека и рабочие кабинеты. Нерис же, зевнув в очередной раз, обогнула обеденный стол и направилась во второе – к спальням.       Отяжелевшие веки слипались и с каждой секундой держать их открытыми становилось всё тяжелее. Нащупав нужную дверь и открыв, она тут же двинулась к кровати и без затей уткнулась лицом в подушку, даже не став полностью затаскивать хвост на матрас. Ей было уже всё равно – воображение рисовало картины, как наследница возлегла на поплотневшее, но очень мягкое облако, что нежно обволакивало подобно монстру-слизи упавшего на неё путника. Сознание медленно заволок густой туман дрёмы.

***

Место: Материк Сентора, Внешние Небеса, Верхний город, улица Пышных Облаков. Время: 1 день Месяца Ручьёв, 1472 год, 21:32.       Догорала свеча на столе, отвечала дрожаньем шуршащему звуку. По стенам и столу осторожно двигались тени, всё теснее окружая медный подсвечник. Чётким, аккуратным почерком перо выводило слово за словом. История из древних времён вновь обретала жизнь на страницах, что вскоре должны воплотится в книгу. Одну из лучших, одну из первых.       Валькирия макнула кончик в чернильницу. Оставалось немного…       «…Лонгин встал с колена, обернулся к толпе и вскинул руку. Добрый люд Медиланума ответил ему криками, полными восторженного счастья. Мужчины и женщины, стар и млад, все до единого ликовали непритворною радостью, празднуя окончательное избавление от нестерпимого ига. Повсюду и везде звучали весёлые песни, звук дудок и флейт, бой барабанов, но громче всех раздавалось имя странствующего воина-освободителя. Было накрыто свыше десяти тысяч столов, до которых допускались все жители и гости города, кроме вольноотпущенников, проституток и монстров.       Выжившего после сражения Ромула, кровавого тирана, отравителя и убийцу родственников, приговорили к казни: его связали, зашили в мешке с лисой, змеёй и петухом, после чего бросили в бурные воды Падиуса. Долго скакали всадники вдоль реки, слушая вопли разрываемого обезумившими животными деспота. Затих Ромул лишь у самого устья и тогда тело его вытащили из воды и бросили псам на съеденье.       Когда окончились все празднования, народ Медиланума единогласно попросил Лонгина встать во главе города, дабы правил он ими мудро и принёс порядок и справедливость их земле на многие лета. Скромный освободитель поначалу отказывался, но вскоре внял уговорам бедных людей. С тех пор прошло много лет, страна постепенно восстанавливалась. Вновь заколосилась золотая пшеница на полях, заполнились торговцами рынки, а на улицах слышался смех. В новообразованную семью воина-странника тоже заглянула птица счастья – родился сын. И будет править он после смерти отца и образуется тем самым новая могучая династия на севере континента. Впрочем, это уже совсем другая история».       Ирина выдохнула, отложила перо в сторону и погасила пробуждающую воспоминания магическую свечу. Последний лист отправился в толстую папку, на ней защёлкнулся замочек – долгая работа валькирии, наконец, завершена. Осталось только сдать листы мастерицам пера и чернил и те преобразуют их в полноценную книгу, которую смогут прочитать другие. Душа искренне радовалось этому и в тоже время немного грустила, что вновь придётся расстаться с этой прекрасной историей.       Прошло почти пятнадцать лет с тех пор, как ангелы начали вновь восстанавливать утерянные вместе с Небесами знания Великой Библиотеки. А уж сколько их… Толстенные тома, описывающие тайны и тонкости магии, магическую систему и бескрайнее мироздания от самого зарождения всего перечисленного до недавних лет. Многочисленные книги: тут и простейшие правописание с аэронавтикой; технические, естественные, общественные и креатурные науки; учебники по всем видам искусства, ремесленного и военного дела; тянущиеся в даль стеллажи с художественной и исторической литературой; священные писания. Не говоря уже о музейных отделах с их многочисленными экспонатами. Среди них выделялась коллекция картин и статуй, тайком забираемых у наземников чуть ли не древности и заменяемых на идеальные копии. Одна Богиня знает сколько времени уйдёт на восстановление всего этого объёма, однако даже самые лучшие прогнозы говорят о сотнях лет.       Восстановление началось ещё до заложения первого камня Библиотеки. Изначально упор был сделан на обучающие книги, ибо ещё тогда свежесформированный Регентский Совет беспокоила судьба молодых поколений ангелов, появившихся из Света и живорождённых тут, на поверхности Гайи. Работа проходила медленно – большая часть дня тратилась на восстановление комплекса после осады, поиск пищи и материалов. Тем не менее загруженность постепенно снижалась, жить становилось легче, появлялось и больше свободного времени, которое можно потратить на написание. Установленный план удалось выполнить только к семидесятому году и в дальнейшем восстановление идёт силами библиотекарей и на добровольных началах. В рядах последних и находилась ангел войны. Она закончила уже несколько работ и смогла заранее – как говорят люди – «застолбить» нужную историю, впервые прочитанную ещё в отрочестве. Много лет прошло с тех пор, а кажется будто всё произошло совсем недавно.       Тогда группу юных низших ангелов впервые привели к Великой Библиотеке, дабы познакомить с ней, приобщить. Снаружи здание было гораздо ниже и меньше Дворца Богини и им казалось, что название ему дано только ради красивого словца, но только войдя, дети небес осознали, насколько же они неправы. Внутренние размеры поражали, завораживали, от количества чтива перехватывало дыхание. Казалось, что у центрального зала и вовсе нет свода и он бесконечно тянется ввысь на десятки стадион, а окружало его множество этажей, заполненных стеллажами с книгами – от самого простого для понимания внизу, до самого твердейшего гранита науки наверху. И на любой можно быстро телепортироваться или взлететь.       У юных низших разбегались глаза – никто не мог ничего выбрать и тогда те обратились к приведшим их старостам. Ирину тогда интересовала жизнь наземников, что-нибудь, что связанно с приключениями и ей посоветовали почитать биографии странствующих рыцарей и Героев. Прибыв на нужный этаж к означенному отделу, она невольно приоткрыла рот – вариантов всё равно было немерено. Проходившая мимо библиотекарь заметила сомнение на лице будущей валькирии и, выслушав предпочтения, указала в центр одного из стеллажей. Сказала, что там можно найти искомое. Среди множества книг с весьма завлекающими и длинными названиями на корешках, она выбрала ту, что с самым коротким и вытащила. «Восхождение Лонгина», гласило оно. Твёрдый тёмно-синий переплёт с выгравированном на лицевой стороне гербом в виде дуба, странноватый, слегка пьянящий аромат старой бумаги, смешанный с витавшими в воздухе запахами дерева и чернил – есть в этой простоте какая-то особая магия. И в тот момент под её чары попала очередная жертва. Тогда ещё маленькие и слабые руки низшего ангела с трудом удерживали толстый и весьма увесистый том, но, как бы сказала покойная Афина: «Истинно упорные пред трудностями никогда не отступают».       Скрывшись в одной из читальных комнат, она уселась на мягкий диван и открыла «Восхождение». История, написанная Витале из Мултины, знаменитым бардом, летописцем, лучшим другом и спутником Лонгина, сразу-же захватила всё внимание. Читая слово за словом и поглощая страницу за страницей, Ирина глубоко погрузилась в книгу, а Библиотека с Небесами ушли куда-то на второй план. В разуме воспроизводились картины давно минувших дней о похождениях двух мужчин по опасным и весьма неспокойным землям древнего континента Илиас, подкреплялось это красочными описаниями и иллюстрациями. Лишь трясущая плечо рука старосты смогла вырвать из грёз юную читательницу. Оказалось, что к тому моменту прошло более часа и её уже обыскались. Наказания за излишнюю увлечённость не последовало, даже наоборот – ей выдали копию книги и можно было в свободное от занятий время вновь погрузится в историю. Вслед за этим проснулся интерес к подвигам собственного народа, к военному делу, к оружию.       Лонгин по праву считался воплощением истинного рыцарства, его символом на территориях подконтрольных Илиас, прошедшим через все испытания своей души: искушение великим богатством и могуществом; соблазн страстной, но ложной любовью и удовольствием. Списанные с него добродетели справедливости, чести, сострадания, доблести и скромности действительно существовали в реальности – даже ангелы, отправленные на слежку за молодым дарованием, полностью подтверждают это. Пример странствующего воина многих вдохновил на подвиги, в том числе и Ирину. Его история стала первой ступенькой на пути её собственного восхождения по стезе воительницы и последующим становлении валькирией. Изнурительные тренировки и тяжкие испытания были такой мелочью в сравнении с возможностью использовать полученную силу и умения для защиты тех, кто на это не способен. И где же были эти идеалы семнадцать лет назад? "Стрелы и удары проходят сквозь моё тело, не нанося никаких повреждений. Люди и их броня режутся как бумага даже от самого слабого взмаха меча. Женщины и дети плачут, молят о пощаде, а у меня внутри – пустота, ни эмоций, ни чувств, только рефлексы и приказ: «Убейте их всех». Это не битва между равными – это забой скота", – ангел войны откинулась на спинку стула.       С одной стороны – долг, с другой – убеждения. Откажешься от первого – будешь презрена окружающими, от второго – самой собой. Отвратительнейший выбор из всех возможных. И он был сделан. Она сама стала тем чудовищем от кого стремилась защитить невинных. ВСЕ стали ими. Уже бесполезно мечтать переиначит прошлое и думать о упущенных возможностях – нужно исправлять настоящее. Кто как умеет. "Я не имею права вдохновлять молодое поколение на новые подвиги – этим должны занимается достойные, – Ирина взяла папку с листами и мягко провела по ней рукой. – Если это поможет сделать их лучше, то ни одна секунда, потраченная на написание этой книги, не пропала впустую".       Папка вновь вернулась на стол, а валькирия слегка привстала чтобы открыть окно. На тёмном полотне неба уже вовсю светила россыпь звёзд, во главе которых стояла полная луна. На укрытых тьмой приближающейся ночи улицах загорались осветительные столбы, видных издали сияющих нимбов и белоснежных крыльев становилось меньше, однако жизнь в Верхнем городе на этом не останавливалась – лишь затихала. Ангел войны высунулась из окна и вгляделась в полосу дороги ведущую к горячим источникам в горах. Среди небольших группок детей небес одиноко брёл низкорослый купидон с розовыми глазами и такого же цвета полотенцем, перекинутым через плечо.       Прошедший утром разбор полётов вышел для Нимфис тяжким. Лираэль достаточно быстро вычислила основного виновника в произошедшем на складе. Пусть у главы комплекса и не хватает красноречия с многолетним опытом для сражающего наповал словарного унижения, тем не менее законодательство Небес хорошо компенсирует этот недостаток. Последовавший приговор был суров: месячный запрет на сексуальное взаимодействие с мужчинами за неудержимую похоть и тысяча ударов палкой за преступную беспечность на жизненно важном объекте. Последнее, впрочем, пришлось перенести на неопределённый срок из-за готовящегося похода на Сан-Илиа, а это значит, что шансы смягчить наказание у неё есть. Так мало этого – ближе к полудню выяснилось, что иномирца не пустили на опыты и сейчас он спокойно разгуливает по поверхности. Досаде и бессильной злобе напарницы не было предела – она ещё долго ходила по отведённой им для карантина камере и литературно ругала то человека, то Тартар, то их обоих вместе взятых.       После окончания изоляции и множества проверок, они решили расслабится и направились к горячим источникам. Подруга сказала, что останется там ещё ненадолго – хотела хоть издали поглядеть на награждение группы Валериана и, скорее всего, получить потерянную дозу удовольствия иными путями. Это было довольно давно. "Почему она так сильно задержалась? – Ирина присмотрелась. – Взгляд задумчивый, лицо напряжённое – даже не замечает, как я смотрю на неё из окна, – она вздохнула и села обратно. Вывод пришёл быстро: – Стыдилась. Пыталась оттянуть момент, когда мы останемся наедине".       Ещё тогда, после новости о пробуждении неведомого существа, в голову вылетевшей на помощь валькирии вонзилась крамольная мысль, что это может быть их последний разговор. Что ужасная тварь изувечит естество подруги без шанса на восстановление, и та сама превратится в чудовище. И не без причины – дежурившие у Первого Тартара иногда рассказывали истории о увиденных на дне апоптозах похожих на детей небес, но жутко искорёженных, неправильных. Они звали к себе, хотели встретится со старыми друзьями, обняться, поговорить, узнать больше о происходящем на поверхности. Словно с ними ничего и не случилось, а это состояние – всего лишь болезнь, временная трудность. Что самое страшное: своей внешностью и голосами они напоминали реально существующих ангелов, как окончательно погибших столетия назад, так и здравствующих ныне. От мысли о присоединении к этим несчастным перья вставали дыбом даже у некоторых ветеранов Великой Войны.       К счастью, проснувшийся оказался человеком, однако какая же злость взяла в тот момент. Как же хотелось обругать эту пустоголовую последними словами за вопиющее легкомыслие, за то, что не послушала, сама полезла и чуть не убилась, а потом крепко-крепко обнять, успокоить и не покидать ни на секунду пока не появится полной уверенности что всё в порядке. На самом деле даже хорошо, что их прервали, правильно. Гнев, пусть и вызванный беспокойством, в тот момент был лишним. Если какая-то злость после случившегося и оставалась, то полностью она испарилась ещё во время вынесения приговора, а уж сейчас – тем более. Купидона уже наказали, да и сама себя она успешно наказывает до сих пор. Незачем приумножать страдания. "Пусть попросит прощения и на этом тема закроется", – решила тогда ангел войны.       На первом этаже открылась входная дверь, раздались голоса соседок, приветствующие вошедшую. Нимфис уже здесь. Ирина развернула стул в сторону комнаты. По интерьеру она не сильно отличалась от комнат, в которых жило большинство детей небес до войны, за исключением деревянной двухъярусной кровати, заменяющей обычную, и наличия сожительницы. Вдвоём здесь тесновато, но в сравнении с былыми ранее рядами «ярусок», тянущимися от стены до стены, где для хранения личных вещей существовал лишь стоящий под ними же маленький сундучок, это – светлейшие чертоги Небес на фоне тёмных глубин Тартара.       Тем временем купидон уже поднялась на второй этаж. Шаг её замедлился, стал тихим и осторожным. Подойдя к двери, она на несколько секунд остановилась. Чувствующаяся сквозь стену душа, окружённая вихрём страстей, боязливо сжалась, подобно пружине. Наконец, ангел любви вошла и приветственно улыбнулась подруге. От света её нимба в помещении стало чуть светлее, а в воздухе повеяло шампунем с запахом моря, перемешанным с лёгкими цветочными нотками массажных масел. – Сегодня такой хороший вечер, а небо – просто загляденье! – довольно проговорила пришедшая, снимая тунику и укладывая её вместе с полотенцем в комод. – Ты уже закончила последние главы? – Так точно, – кивнула валькирия. – Что тебя задержало? – Меня? Да не только меня, – Нимфис хихикнула в кулачок. – Во время награждения к соседним источникам явилась Эдем. Говорит: «Выделите мне водоём». – И что тут вызвало интерес? – То, что было далее. Серафим посидела там какое-то время, после чего переместилась на массажный стол. Её там маслами покрывают, растирают-гладят-мнут по-всякому. Она поначалу нервное ёрзает, а затем успокаивается и даже иногда постанывает – нравится, – подруга прижала ладони к груди и зажмурилась. – Потому и задержалась. Не каждый же день можно увидеть Эдем с расслабленной физиономией. Надеюсь, что это выражение задержится у неё на лице на ближайшие пару недель – от вида обычного уже молоко в крынках киснет. – Твоя правда. – Кстати, а какое бельё ты выбрала на предстоящий патруль? Хотя нет, не отвечай. Я сама посмотрю, – ангел любви присела и открыла самый нижний ящик комода. – Так-так… Ага, белые с голубыми полосками. Тогда у меня будут с розовыми! –ухмыльнулась она и, достав нужные трусики, принялась их надевать. – Всё-таки посмотревшие в небо наземники должны знать, что над ними пролетают не абы кто, а лучшие подруги, верно?       Напарница сказала это совершенно беззаботным тоном и в тоже время с еле заметной насторожённостью поглядывала периферийным зрением на ангела войны. – Верно, – ответила та и продолжила успокаивающим тоном: – Нимфис, ты как будто не со старой подругой комнату делишь, а с каким-то монстром. Да не съем я тебя, не нужно этих представлений.       После этих слов крылья купидона слегка вздрогнули, а свет нимба –приглушился. Напускная лёгкость слетела с лица, сменилась утомлённостью. Она задвинула ящик обратно и, склонив голову, шагнула в сторону Ирины. Встав прямо перед ней, ангел любви медленно подняла глаза. Такие розовые, глубокие, поблёскивающие в полутьме. – Ир, я… нет, не так… – Нимфис поджала губы.       Ещё несколько раз она пыталась начать, но что-то её останавливало. Затем подруга шумно выдохнула и, решительно подойдя к валькирии, села к той на колени. На затылок легла ладонь и толкнула голову вперёд, их лбы и разумы соединись. – Неужели это так необходимо? – непонимающе спросила ангел войны.       Купидон ничего не ответила и лишь на пару секунд прикрыла глаза. На ментальном уровне её голова пульсировала от накопившихся внутри мыслей, готовых в любой момент прорвать удерживающую их плотину. И вот шлюз открылся: – Я прошу прощения за все ошибки, совершённые мной с того дня, как мы стали напарницами. – Все? – удивилась такому началу Ирина. – Да. Я же всё-таки раньше тебя появилась из Света и должна служить примером хорошего старшего ангела. Являться образцом правильности, к которому нужно стремится, к чьим советам надо прислушиваться, а вместо этого ты получила недисциплинированную и не умеющую сдерживать себя развратницу, приносящую проблемы окружающим. Особенно тогда, в замке Владыки Монстров, когда я сглупила и напала на Падшего Героя в одиночку. Вместе у нас было бы больше шансов и, возможно, Небеса бы не проиграли войну, – после этих мыслей ноги ангела любви судорожно сжались. – То, что случилось утром, очень похоже на это. Только сегодня, кроме удовлетворения себя, я хотела дать тебе повод для гордости. Большой повод. Чтобы ты могла рассказать другим как твоя напарница собственными силами уделала чудовище из глубин Тартара или что он там такое. А получилось… Мне правда жаль, что всё так вышло и я прошу прощения. За всё.       Поток мыслей остановился, Нимфис окинула подругу выжидающим взором. Та, пребывая в замешательстве, даже не знала, как ответить. Это уже не простое извинение, а полноценное покаяние грешницы. Неужто напарница так близко к сердцу приняла свою ошибку? Или это стало последней каплей? После усыпления человека, она напряглась туго натянутой тетивой и излучала страх во время разговора, словно ожидала от слов Ирины чего-то ужасного, что сделает ей больно. Слов… разочарования? Кажется, причина такой речи начала потихоньку прояснятся для валькирии, но на раздумья времени не было – ответ требовался уже сейчас. – Мой старший ангел, не унижайся так, – мягко, подобно дуновению ветра, начала она, – будь всё столь безнадёжно, нашей паре бы не позволили участвовать в том злосчастном штурме. Хотела дать повод? Даже если бы всё изначально пошло по твоему плану, это не отменяет весь тот риск, которому был подвергнут комплекс. Сейчас нам повезло, но рано или поздно удача может отвернуться, если так продолжиться и дальше, – ладони ангела войны легли на плечи купидона. – Я волнуюсь за тебя. Сильно. Прошу, не нужно так рисковать. – Что же касается гордости, – продолжила Ирина. – Победами над врагами ты не вызовешь столько гордости, сколько победами над собой. На сердце и правда становится тепло, когда моя наставница, моя напарница, моя подруга, столь склонная к греху, пересиливает себя, переступает через свои желания. Пусть это и происходит редко.       Она отстранилась и разорвала связь между разумами. Ангел любви удивлённо смотрела на неё, слегка приоткрыв рот. Последовала недолгая пауза. – Вот так, значит… – пробурчала Нимфис, а потом, спохватившись, неуверенно сказала: – Подожди, ты так и не ответила. Мои извинения… – Приняты, – закончила за неё валькирия.       Этого слова хватило чтобы смыть с лица купидона былое уныние. На нём расцвела усталая улыбка. – Спасибо, постараюсь больше не плошать, – кивнула она, а затем отвела взгляд и усмехнулась. – Знаешь, так странно получилось. Я так долго сочиняла текст, репетировала и всё равно сказала совсем другое. Переволновалась.       Ангел войны приподняла бровь. – Конечно, а ты думала, что я только на стонущих мужчин осталась поглядеть? Ну, то есть, конечно, осталась, поглядела и даже немного поигралась в душе с гибким шлангом… Но не всё же время! – Замороченная, – закатила глаза Ирина. – А это не… – подруга глянула ей за спину. – Нам уже выдали за эту неделю?       Она освободила ноги валькирии и отошла в сторону стола. Взяв с него небольшую коробочку, она выложила содержимое. – Всё-таки сделали мне надбавку, сделали! – произнесла ангел любви.       Она с довольным видом взирала на одну из двух вытащенных склянок. Внутри плескалась белая жидкость – «молоко», и его было чуть больше чем еженедельно полагалось всем ангелам Внешних Небес. Собранное с сильных и слабых, взятое добровольно и выдоенное насильно, оно медленно восстанавливало прежнюю мощь, до которой было ещё очень далеко. – Держи, – сказала Нимфис, протягивая напарнице вторую ёмкость.       Открыв их, они вознесли благодарственную молитву и прильнули к горлышкам. Смесь из семени множества мужчин растеклась по горлу, сладкая как нектар, густая как патока. Из груди по всему телу расходилась бодрящая волна энергии, ощущался прилив сил, а перед глазами вспышками возникали образы людей, что отдали для этого частицу себя. – М-м-м, – протянула выпившая своё купидон и пригубила склянку ещё раз. Маленький, юркий язычок просунулся вовнутрь и тщательно вычистил то, что осталось. Закончив с этим, она, облизавшись, проговорила: – Нет, всё-таки «молоко», добытое самостоятельно, куда вкуснее. Ещё горячее, прямиком пульсирующего члена… Мням! "Уже в своём репертуаре, – не без облегчения отметила ангел войны. – Это хорошо. Больно уж неприятно видеть её грустной".       Все дела на сегодня были переделаны, а потому оставалось только отойти ко сну и уже на рассвете улететь в патруль. Им предстояло отправится на юго-восток – к границе с вольным городом Пасковым. В этом же районе расположена деревня Большие Холмы, в которой на данный момент находится иномирец и кто-то недавно поджог мельницу. В свете последних событий, командование требовало проявить к этому месту особое внимание. И если исходящая от человека опасность более-менее ясна, то с последним всё туманно. Появилось мнение, что это даже не саботаж, а попытка выманить из города дичь покрупнее и нанести удар уже по ней. В любом случае, дополнительную предусмотрительность проявить стоит, однако это уже дела завтрашних дней.       Заведя будильник и уложившись на нижнем ярусе кровати, Ирина уже хотела применить усыпляющее заклинание, но была окликнута: – Можно я с тобой посплю? – спросила показавшийся сверху ангел любви. – Сегодня такой тяжёлый день выдался, чувствую мне не уснуть без дозы обнимашек, – в голосе её звучали умоляющие нотки. – Нимфис, сколько тебе лет? – спросила валькирия в ответ. – Ты знаешь сколько, – Нимфис на секунду недовольно нахмурилась. – Не притворяйся будто самой не хочется. И вообще, ты сама сказала, что волновалась, а самое лучшее лекарство от пережитого напряжения – объятие с подругой!       Ангел войны вновь закатила глаза и, отодвинувшись к стенке, всё же приподняла одеяло. Купидон тут же спрыгнула, проворно заползла под него и легла спиной к напарнице. Чистое и приятно пахнущее тело плотно прижалась к ней. В грудь уткнулась пара сложенных крыльев, чьи мягкие пёрышки щекотали кожу. Ирина обняла Нимфис. Та, пробурчав что-то благодарственное, уткнулась в подушку. Их нимбы погасли. Не прошло и минуты, как подруга уже погрузилась в сон.       Но валькирия не спешила отправляется вслед за ней. Приподнявшись на локте, она нависла над купидоном. "Я поняла, каких слов ты боялась услышать, – рука осторожно прошлась по лицу и волосам уснувшей. – В тот раз мы обе оказались виновны в разрыве нашей дружбы и в том, что чуть не погибли после этого. Я сделала выводы из произошедшего, а вот ты… – ангел войны вновь легла. – Надеюсь, сказанные слова возымеют эффект".       Она приложила три пальца ко лбу. Короткое заклинание и глаза налились великой тяжесть. Сознание заволокла темнота.