Зимние сказки

Бесконечная лента заснеженной дороги мягко ложится под колёса, в приоткрытое окно врывается морозный воздух. Лорна не мёрзнет. На самом деле, она не чувствует холода… Сейчас она вообще ничего не чувствует. Лорна умеет мысленно повернуть рычажок и отключить… А вот то, что не нужно — то и отключить. Сейчас ей не нужны эмоции и внешние раздражители. Поэтому, наплакавшись, накричавшись и всласть побив вазы и чашки, Лорна представила рычажок и щёлкнула им, отключая эмоции. Уже совершенно спокойно треснула в рыло вздумавшему орать на неё заведующему по воспитательной работе, потрясла отбитым кулаком и представила второй рычажок — восприимчивость к внешним раздражителям. Щёлк! — и можно не задумываться о холоде или боли. Если бы можно было ещё слух отключить, чтобы не слышать недовольного бубнежа в учительской! Но слух ей понадобится. Слух, зрение, выносливость… Щёлк! Щёлк! Щёлк! Сколько рычажков прячется в её сознании, Лорна не знает — да и не задумывается особо, просто понимая, что они есть, и в нужный момент включая-выключая необходимое. — В-вы-ы-ы, — шипит побитый завуч. Лорна морщится: надоел. Слегка поворачивает к нему голову, фокусируя перестраивающееся зрение, и спокойно отрезает: — Вы! — голос звучит неприятно, таким голосом — безликим, механическим — объявляют в летнем метро станции, но это издержки производства. И всем придётся с этим смириться. Раз уж додумались до такой ахинеи, раз позволили этому… по воспитательной работе совершить то, что он совершил… Незадолго до Сердцевины Зимы! А ещё раньше эту самую Сердцевину допустили! Вот пусть терпят её, Лорнины, выходки, много она себе не позволяет, держится в рамках, но ситуации, знаете ли, могут возникнуть всякие. И эта — почти критическая. Почти, потому что время на поиски ещё есть. — Авто, — Лорна требовательно протягивает руку, и директор молча кладёт в её ладонь брелок-пищалку с металлическими жалом ключа. Директор бледен, почти в белизну стены. Говорят, когда-то снег тоже был белым, но Лорна такого никогда не видела. И никто не видел. Белый снег — это сказка, миф, история. — В-вы-ы? — поворачивается к директору побитый завуч. Он другие-то слова знает? Или Ранэллен он тоже довёл бесконечным повтором одного и того же слога? Честно говоря, Лорна не удивилась бы. Ранэллен и так не ангел, а уж этот… по воспитательной работе и в лучшие времена способен был вывести из себя кого угодно. Зрение окончательно трансформируется, теперь у Лорны глаза орлицы, а слух — как у летучей мыши. Если бы это ещё помогло понять, где искать… Но Лорна знает: больше некому. И все знают, даже возмущённый её истерикой побитый завуч. На себя бы посмотрел! Лорна кивает директору, сжимая ключи от внедорожника в кулаке, обводит учительскую взглядом: — Начинайте украшать, — говорит механическим голосом, переключает ещё один рычажок и неестественной походкой робота выходит из учительской. Идиоты. Тут к экзаменам готовиться надо, а они подпустили к Ранэллен этого… которого самого кто б воспитал. И Ранэллен сбежала. Накануне Сердцевины Зимы, когда нужно прятаться поглубже, обложившись припасами, и даже не думать о том, чтобы выйти наружу, в завывающую фиолетовую, оранжевую, изумрудную и чёрт знает ещё какую метель. А то будешь потом в снежки щупальцами играть. Лорна усмехается и прыгает в директорский внедорожник. Перед экзаменами нужно будет включить абсолютную память. А сейчас — отключить потребность в сне. Лорна представляет очередной рычажок. Щёлк! Спать она не захочет долго. Неделю, минимум. По крайней мере, до кануна Сердцевины ровно неделя, и за это время она должна найти Ранэллен. Потом начнёт садиться резервный генератор, и без Ранэллен Сердцевину Зимы не переживёт никто. Двигатель мягко урчит, пожирая километры, внедорожник отсчитывает повороты, приминая пёстрый — синий, алый, лимонный — снег, купол Интерната остался далеко позади. Если бы речь шла только о ней — Лорна не вернулась бы, попыталась бы добраться до соседнего купола, машина бы выдержала. Но где-то в цветном хаосе зимы прячется Ранэллен, которой для чего-то вживили ещё и гены хамелеона, а на плечах незримым грузом висит всё население Интерната, по вине какого-то идиота оставшееся без основного генератора накануне самого опасного времени в году. Да и зачем-то вписанный в прошивку Первый Закон никто не отменял. Лорна скупо улыбается и сворачивает на просёлочную дорогу: кажется, там, вдали, чернело что-то синее — после череды Взрывов, о которых её поколение знало только из учебников, чего только не случалось, не виднелось и не слышалось. Та же Ранэллен — вполне успешная разработка, живой генератор энергии, работающий на помоях и положительных эмоциях… Вот с эмоциями-то создатели и перестарались, разработка оказалась обидчивой почти до невозможности. И надо же было подпустить к ней самое бесчувственное бревно, какое только нашлось под куполом! «Это просто животное! Жрать захочет — вернётся!». Именно тогда в бревно полетела первая ваза, а Лорна сорвалась на визг, переполошив всех — видимо, решили, что она тоже слетела с катушек. Лорна снова усмехается, достаёт из бардачка батончик, надрывает зубами обёртку. Нет уж, ребята, если старушка Лорна слетит с катушек — вы узнаете об этом уже на том свете. Потому что с Лорной тоже перемудрили. У Лорны биологический возраст девочки-подростка и комплект плат в голове. Светлые, коротко остриженные волосы и редкий набор генов самых разных видов. Пять бисерных фенек на запястье и уникальнейшая способность к трансформации организма — не в другой вид, нет, только корректировка отдельных параметров в зависимости от ситуации. Лорна — единственный выживший экземпляр из экспериментальной партии меха-метаморфов. И сейчас Лорна ищет дракона-хамелеона с функцией выработки электроэнергии в промышленных масштабах и характером истерички на каникулах. Такой командой, пожалуй, можно идти мир завоёвывать. То, что от него осталось. Лорна выбрасывает обёртку в окно — цветная плёнка тут же шипит и съёживается на лиловом снегу — через окно оценивает замеченные следы и прибавляет газу. Она найдёт Ранэллен. В конце концов, драконица — единственное существо, которое её не бесит.