Зимние сказки

Тихо в лесу ночью. Звонок морозный стылый воздух. Холодны колючие звёзды в чёрном небе. Расчерчены чёрными тенями сугробы, прострочены редкими цепочками следов — тут заяц пробежал, там лисица, здесь мышка-полёвка проскакала и в снег нырнула — затаилась. Поскрипывают ветки, незаметно обрастая инеистой бахромой. И больше ни звука, ни шороха постороннего, только свои, лесные, зимние. Тихо в лесу ночью. — Ох-хо-хонюшки, — бормочет старенький домовой, укутанный в потёртый тулуп, осторожно пробираясь меж кустов. — Страсть как холодно, жуть как страшно. Ох-хо-хонюшки, — прижимает покрепче узелок и ковыляет дальше, поминутно оглядываясь. Ждёт, ждёт его на чай старший братец-леший, уже, наверное, и самовар раздул, и чашки приготовил. Каждую зиму, в самый канун поворота на новый год, чаёвничают братья, оставляя свои посты, давая отдых натруженным ногам-рукам да уставшим глазам, беседуют неспешно о своём, хранительском: как зверьё живёт, да что люди нового удумали. И чай — духовитый, с земляникой и морошкой — то забота старшего братца-лешего. А домовой-младший несёт молоко да хлеб ржаной, домашний — то, чего в лесу не сыщешь. Да петушок красный на палочке, забава детская, завёрнут в отдельную тряпицу, — уж больно любит леший эту немудрёную сласть, как не порадовать? А тени гуще, двоятся, шевелятся — уже и не от деревьев тени, а от тех созданий, что промелькнут на краю кругозора — да и поминай, как звали. Отдыхает сегодня леший, вот и разгулялась нечисть мелкая лесная, выползла на волю, высматривает-поджидает. Да только не будет им, окаянным, поживы: всех домочадцев убаюкал домовой перед уходом — до утра не проснутся — а дом и двор для верности обвёл чертой из золы — никто не переступит. Улыбается довольно домовой, оправляет тулупчик и семенит дальше, по заученной тропке, туда, где ждут его. И летит неслышно над ним пушистая сова, подруга верная братца-лешего, оберегает дорогого гостя от нечисти лесной, следит, чтоб не сбился с пути. А где-то там, за сугробом, под корягой, пыхтит самовар, а в норе-пещерке тепло и вкусно пахнет сосновой смолой из печки-каменки. Скоро, скоро уже встретятся братья, вот только сугроб одолеть, да замёрзший ручей перейти. Домовой одобрительно косится на сову-проводницу и прибавляет шагу. Тихо в лесу ночью, лишь едва слышно скрипит снег под крохотными валенками, да пыхтит в норе-пещерке самовар.