Зимние сказки

— Скажи мне, почему я согласилась на всё это? — Ривана мрачно восседает на груде монет, то и дело перемещая хвост с места на место, чтобы на него не наступила неугомонная дочь её первой принцессы, она же крестница самой виверны. — Потому что это весело? — радостно предполагает Илиэтта, с трудом карабкаясь на стремянку. С трудом — потому что прижимает к груди собранные в причудливую гирлянду ожерелья, а стремянка стоит тремя ножками на каменном полу пещеры, а одной — на золотом подносе, который скользит по полированному граниту. — Нет! — рявкает Ривана. — Потому что, согласно пункту восьмому параграфа сто сорок девятого Свода Правил и Прав, убийство подмастерья, либо ученика, либо подопечного карается штрафом в размере половины либо всего движимого имущества, либо каторжными работами от десяти до пятидесяти лет, либо смертной казнью в зависимости от социального статуса подмастерья, либо ученика, либо подопечного, а также условий договора, заключенного между мастером, либо учителем, либо попечителем и родителями либо опекунами подмастерья, либо ученика, либо подопечного. Илиэтта качает головой, споро развешивая гирлянду по стене и частично потолку: — Ну ты и зануда-а-а-а-А! Ривана едва успевает, метнувшись вперёд и разбросав монеты по всей пещере, подхватить свою «подмастерье, либо ученика, либо подопечного»: — Смотреть надо, куда стремянку ставишь, глупая девчонка! — и возвращается в свой угол, сметая хвостом монеты в кучу. Принцесса отряхивает юбки и показывает язык: — И не страшно, и не страшно! Ой, торт! — и, подхватив расшитый подол, бежит в оборудованную в соседнем отнорке кухню. — Торт? — удивляется Ривана. — Да-а, — доносится сквозь «ай» и «ой». Виверна качает головой: неделю назад Илиэтта нашла в Списке Полезных в Быту Заклятий, Заговоров и Пришепётываний огнеупорное заклинание и теперь периодически забывает его подновлять. — Зачем? — Ривана, конечно, честно прочла обнаруженный крестницей Кодекс Празднования Основных Праздников Человеческих, равно Эльфийских, равно Драконьих, равно Гномьих от корки до корки, но торта в разделе «Рождество, оно же Середина зимы, оно же Обновление года» виверна не помнила. Гирлянды на стенах — помнила, сапожок, привешенный к камину (Илиэтта долго перебирала свою обувь, а потом, не мудрствуя лукаво, прибила к каминной полке трофейный рыцарский сапог), — помнила. Даже про наряженное хвойное дерево типа ель, либо сосна, либо туя, либо композиция из ветвей можжевельника — помнила. Но про торт в книге ничего не было. Кстати, о дереве… — За ёлкой не полечу! — строго сообщает виверна воспитаннице и, повертевшись на груде монет, сворачивается клубком. — И не надо, — весело отзывается принцесса, чем-то громыхая и звеня в кухне. — Ёлку Тар принесёт. — Тар? — удивляется Ривана, мысленно перебирая Полный Список Принцев, Рыцарей и Молодых Дворян за уходящий год. Никакого Тара в нём не значится. — Да, — Илиэтта осторожно огибает угол, ставит перед наставницей тарелку с красно-коричневым слоистым нечто. Нечто подрагивает и пахнет шоколадом и малиной. — Это ещё что? — подпрыгивает виверна. — Это желе, — принцесса чертит по полу носком домашней меховой туфельки и невинно хлопает глазами. — Шоколадно-малиновое, вкусное. Десерт такой. Ривана с сомнением оглядывает и обнюхивает подношение, осторожно откусывает кусочек… Ровно через полторы минуты желе на тарелке заканчивается, и Ривана возвращается к допросу: — Зачем тебе торт и кто такой Тар? — Торт — это вкусно, я нашла новый рецепт и решила попробовать. — Хорошо, — кивает Ривана. — А Тар? Илиэтта внезапно заливается краской: — Это мой друг. Мы вместе латынь учили у мастера Лиррена. И я… — И ты пригласила его на праздник, — качает головой Ривана. Вся в мать, Илонна Ренара тоже притащила без предупреждения, предварительно вымуштровав почти до идеала — и когда успела, спрашивается, если из пещеры почти не отлучалась? А идеалом нынешний король признан не был, потому что притащил виверне охапку маргариток, на которые у Риваны оказалась жутчайшая аллергия. Он, конечно, не хотел, а Илонна и не знала, но когда это виверна упускала возможность поворчать? — Ты не сердишься? — Илиэтта смотрит, склонив увенчанную простенькой домашней тиарой голову к плечу, а в глазах у неё пляшут смешинки. И выбившаяся прядка ничуть не прибавляет принцессе кротости, смирения и что там ещё положено юным девицам благородного происхождения согласно Правилам Хорошего Тона, Специальное Издание для Благородных Девиц и Девиц, Желающих Выглядеть Благородными. — Это бесполезно, бесперспективно и, как показывает практика, малоэффективно, — строго отвечает крестнице Ривана и жалобно добавляет: — А желе ещё есть? — Три ведра, — гордо отвечает Илиэтта. — Я знала, что тебе понравится, — и бросается виверне на шею. — Прекрати, — строго говорит Ривана, уворачиваясь. — Иди лучше дверь открой, ёлка прибыла, — и благодушно усмехается, когда воспитанница удивлённо смотрит на неё. — Хотя возможно, это очередной спаситель там топает. Но спаситель вряд ли стал бы стучаться. — Топает? — переспрашивает Илиэтта, расцветая улыбкой, а в маленький гонг, повешенный у двери, и вправду деликатно бьют. — Это Тар, — сообщает очевидное принцесса и бежит к двери. Негромко, но въедливо скрипят петли, впуская в пещеру волну морозного воздуха и улыбающегося юношу с маленькой ёлочкой в одной руке и корзиной апельсинов — в другой. У Риваны тут же начинает свербеть в носу, а поскольку над ельниками она летает без проблем… — Здравствуйте, — успевает сказать Тар до того, как мощным чихом его выметает из пещеры вместе с ёлкой и корзиной. Илиэтта, к её чести, помедлив с полсекунды, бросается не к нему, а к виверне, с горестным оханьем принимается метаться вокруг неё, бестолково маша руками и роняя вазы. Ривана прячет довольную улыбку за очередным «апчхи!», а флакон с перечной настойкой в груду монет. Илонна двадцать лет назад в такой же ситуации бросилась к Ренару, а до трактата «Анатомия, Физиология и Психология Драконов и Драконидов» добралась, уже став королевой. Ривана с лёгкой ностальгией вспоминает скандал, который учинила ей её первая воспитанница, узнав, что у драконов не бывает аллергии, и старательно чихает. От Илиэтты этот трактат надёжно спрятан — стоит на самом видном месте в дворцовой библиотеке — а слово своё Илонна сдержала.