Зимние сказки

Барсик очень удивился, когда, выскочив утром на крыльцо, увидел странное белое, укрывающее землю. Странного белого было много, оно укутывало скамейку у стены, клумбу, куст сирени, в котором летом так весело ругались маленькие серые птички, верхушку забора… И вообще покрывало весь двор, уходя далеко-далеко за его пределы. Вчера ещё этого белого не было. Откуда взялось? Что такое? Опасное или хорошее? Барсик боязливо тронул это белое лапкой и на всякий случай отскочил к двери. Белое не ответило и совсем никак не отреагировало. Барсик вдумчиво осмотрел лапку, лизнул и, подойдя поближе, потрогал основательней. Белое стало мокрым и холодным. Барсик отпрянул, сердито фырча и тряся лапкой. Зачем мокрое? Зачем это сюда принесли? Уберите! — Это снег, дурашка, — ласково сказала мама-хозяйка и погладила Барсика между ушами. — Он не опасный. Не опасный? А зачем тогда он мокрый? Барсик недоумённо посмотрел на маму-хозяйку и сунулся в это «снег» носом. Носу тоже стало холодно и мокро. Барсик возмущённо взмявкнул и стукнул белое лапой, чтобы не смело обижать хорошего котика. «Снег» внезапно разлетелось пушистыми хлопьями в разные стороны. Барсик заинтересовался. Подобрался, готовый в любой момент бежать и прятаться, — он был очень храбрым котиком и не боялся даже большой воющей штуки, которую папа-хозяин называл «пылесос», но это белое… оно же мокрое! пришло неизвестно откуда! — и стукнул лапой посильнее. Белое снова взмыло хлопьями, уже покрупнее, рассыпавшись дальше и частично осев на серой Барсиковой шубке. Барсик опять возмутился: оно ещё и нападает! — и принялся бить «снег» уже двумя лапками, азартно взрявкивая. — Ну вот и хорошо, — рассмеялась мама-хозяйка. — Играй тут, а мы пока ёлку поставим. Про ёлку Барсик знал, что она колючая, зелёная и странно, но не отвратительно пахнет. Куда и зачем её ставить, котик не понял, но решил, что ёлка от него не уйдёт — в отличие от этого «снег», ёлка не разлеталась клочьями от удара, — и, грозно мяукнув для храбрости, отважно двинулся в белое, высоко поднимая лапки, чтобы не намокли. «Снег» оказалось мягким и пушистым, а лапки быстро привыкли к кусающему подушечки холодку, и Барсик заскакал по двору, подбрасывая белое-пушистое в воздух и ловя его на лету. Снег, значит… А потом Барсик удивился ещё раз — когда заметил рядом со своими следами чьи-то ещё. Следы были такими же, как у него, но у следов Барсика был сам Барсик, а у этих, новых, не было никого. А сами следы были: появлялись рядом с лапками Барсика каждый раз, как он делал шаг, и никуда не исчезали. Барсик озадаченно сел в снег, обернул лапки хвостом и задумался. Следы замерли рядом с ним и никуда больше не двигались. Барсик осторожно принюхался: пахло белым-холодным, немножко землёй и — совсем чуть-чуть — соседским Шариком, который был старый, добродушный и совсем не опасный. Немного подумав, Барсик решил, что звать маму-хозяйку не нужно, раз эти следы не нападают и вообще не двигаются, и осторожно двинулся к бывшей клумбе. Следы пошли рядом с ним. Барсик остановился, а потом распушил хвост и отважно прыгнул на них, свалив кого-то, и тут же отскочил, выгнув спину и подпрыгивая на месте. Сейчас я тебя, нечего тут ходить! Взлетевший от его прыжка снег медленно и красиво опустился назад, обрисовав хозяина следов — это оказался такой же котик, только поменьше. Барсик удивлённо муркнул. Снежный котик пригнул голову и мяукнул в ответ — негромко и весело. Барсик обрадовался и напрыгнул. Снежный котик увернулся и «напал» в ответ. Два котика, свившись в клубок, покатились в сугроб, разбрасывая снег, распались, помчались к забору… Барсик гнался за снежным котиком, потом убегал от него, боролся с ним и снова убегал. Время от времени с другого котика осыпался снег, и тогда Барсик недовольно фырчал, а другой котик стрегмлав пробегал через сугроб, снова покрываясь белыми пушистыми хлопьями, и игра продолжалась. — Барсик! — на крыльцо выбежала мама-хозяйка, зябко кутаясь в платок, заплясала босыми ногами по холодным доскам. — Ты домой не хочешь? — Мяу! — отозвался Барсик и немного виновато посмотрел на снежного котика. Тот дёрнул полуосыпавшимся ухом, сунулся носом в Барсиков нос и, развернувшись, помчался куда-то за дом, на ходу стряхивая с себя снежные хлопья. Придёт завтра. Хорошо. За бантиком на нитке бегать, конечно, весело, но играть с другим котиком куда веселее. Барсик фыркнул и побежал к двери. — Набегался? Наигрался? Что, понравился тебе снег? — защебетала мама-хозяйка, наклонившись, погладила серую шубку. — Ух, холодный, весь снег на себя собрал? Ну заходи, заходи. У нас ёлка! Да, её же куда-то поставили! Барсик встряхнулся и бросился мимо миски в комнату — разведывать. Ёлка была… странная, день сюпризов у Барсика, не иначе. В углу комнаты стояло зелёное-колючее деревце, украшенное разными сверкающими штуками. Вот удивительно! Зачем? Барсик прижал уши, шмыгнул за диван и оттуда по-пластунски подобрался к сверкающей колючей-зелёной. Принюхался и выпрямил лапки, шагая уже без опаски: пахло знакомо, так, как в леске, в котором гулял Барсик, случайно сбежав со двора. Ох, и ругалась тогда мама-хозяйка! Безобразником обозвала! А Барсику просто любопытно было, хоть и страшно немного, ему и сейчас любопытно, но лаз под калиткой папа-хозяин закрыл, а самого Барсика неделю выводили гулять на шлейке. И кто тут безобразник? И зачем они повесили на ёлку всё это странное и сверкающее? Барсик вытянул усы к колышущейся блестящей толстой верёвке, свисающей с ветвей. — Ёлку не урони, — предостерегающе сказала мама-хозяйка. Барсик обиженно дёрнул хвостом: ну что ж он, совсем глупый? Один раз всего вазу уронил — до сих пор вспоминают! Зачем тогда поставили, если хорошему котику подходить нельзя? Притащили зачем-то в дом дерево, штуками всякими увешали — дразнятся, что ли? Барсик дёрнул хвостом ещё раз и забрался под ёлку — обдумывать, что с этой ёлкой делать. И замер: с висящего на нижней ветке шара на него смотрел снежный котик. Тот самый, с которым они сегодня играли.