Golden boy

Эти гости, которых Адриан встречал у входа, принадлежали к тому типу, которые знали, что у него проколоты соски. Одежду для Адриана всегда выбирал мсье Агрест, прикладывая большие усилия, особенно, когда приходили подобные гости. Мужчина самолично проводил юношу в его комнату, где на кровати был разложен новый комплект. И первое, что заметил Адриан —анальные бусины. Здорово. — О, спасибо! — воскликнул Адриан, оборачиваясь и целуя мсье Агреста. Он благосклонно улыбнулся, словно знал о том, какой должна быть реакция на новый «подарок». Настало время для настоящей благодарности, той, что он пренебрёг в машине накануне днём. — Спасибо, — робко улыбнулся Адриан, становясь на колени и споро расстёгивая пояс на его алых брюках. — Я хочу, чтобы вы знали, как я вам благодарен. Они делали это бесконечное число раз, и каждый раз Адриан думал, как мсье Агрест ещё не потерял интерес к этому действу. Однообразные движения. Хотя, очевидно, что ни одному мужчине в мире подобное никогда не надоест. Адриану бы так хотелось сказать, что сейчас он не расположен к минету, но это всегда гораздо лучше, чем порка. Мсье Агрест вплёл свои красивые и аккуратные пальцы в длинные волосы юноши, и вместо ответа притянул его голову к паху, буквально тыкая носом. В такие моменты Адриан особенно старался, выслушивал комплименты о том, что у него отличный и нежный рот, похожий на женское влагалище, что его пальчики маленькие и ласковые, а язык вытворяет просто настоящие чудеса. Когда всё заканчивается, Адриан остаётся один в комнате, больше всего мечтая о том каково это, когда к тебе относятся как к равному, а не игрушке. Он бы хотел решить сам, что ему нравится делать больше. Когда делать минет, а когда просто полежать и отдохнуть в комнате. Перед тем как одеться: Адриан уже увидел свой наряд, и, слава Богу, это не обтягивающий латекс, он чистил зубы так долго, что дёсна начали кровоточить. А потом принимал обжигающе-горячий душ, чтобы смыть с себя все эти липкие и грязные прикосновения. Закрывая глаза и наслаждаясь водными процедурами, Адриан представлял того, кто уже, наверное, выкинул его из головы. Лука. Его улыбка отличается от скабрезной ухмылки мсье Агреста, а прикосновения грубых пальцев в тысячу раз нежнее, чем самое ласковое поглаживание ухоженных рук опекуна. И какого это было бы, если бы на месте Габриэля Агреста был Лука? Стал бы он причинять Адриану боль, потому что его это заводит? Или спросил бы в начале у него разрешение? Юноша вздохнул, и принялся одеваться. Так и есть. Манжеты, короткие шортики, белые гетры, золотой ободок-нимб, и набедренная повязка, блеск для тела и губ. Вот и весь его образ. Может в какой-то степени это было и здорово, потому что ему не приходится сидеть и улыбаться, пока богатые родители хвастаются успехами своих деток в плавание, спорте или в том, что поступили в престижный университет. Адриан всё чаще и чаще стал задумываться, что его не устраивает жизнь с мсье Агрестом. И он редко когда счастлив. Если бы мама была жива... наверняка подобного бы не было. А, может быть, она бы была несчастна с ним тоже? Возможно, выходя за него замуж, уже нося под сердцем ребёнка, она надеялась избежать скандала и позора? Может быть, ей даже повезло, что она умерла. Но так хотелось верить, что Эмили Грахам Де Ванили гордится своим сыном. Правда, гордиться было не за что. Адриан любил сравнивать себя и маму. Они были очень похожи. Треугольное лицо с ярко зелёными глазами и светлой кожей, вздёрнутым носом, полными розовыми губами и светлыми волосами. Наверное, благодаря этому мсье Агрест вписал его как своего сына. Потому что тогда он унаследовал половину состояния семьи Эмили. Фотографию, где маме всего семнадцать лет: в год, когда она оказалась помолвленной с мсье Агрестом, Адриан использовал как заставку на своём почти бесполезном компьютере. На ней будущая юная мадам Агрест светилась теплотой и любовью. У юноши было не так много фотографий матери, но каждую из них он очень берёг. Книга с раздражением брошенная на край кровати, упала, возвращая Адриана в реальность. Он судорожно стал искать последнюю часть костюма, и понял, что теперь её в комнате нет. Очевидно, мсье Агрест самолично желал засунуть в него шарики. Адриан удручённо вздохнул и направился в покои опекуна. Войдя с его разрешения, Адриан тут же опустился на колени. На нём чёртов смокинг. Неожиданная вспышка раздражения, возмущения и злости заставила юношу потерять дар речи. Почему он должен дефилировать в таком унизительном костюме, в то время, когда мсье Агрест полностью одет? Его друзья и спонсоры ничуть бы не удивились, увидев их предающихся разврату прямо на пороге дома. Так почему именно ему приходится играть роль невинного сексуального мальчика? Он совсем не подходит для этого. Почему столь противоречивые мысли возникли у него тогда, когда уже ничего было не вернуть?! — Золотце! — Озадаченный голос мсье Агреста вырвал Адриана из его злобной задумчивости. Быстро нацепив улыбку, Адриан поднял глаза. Он уже давно научился скрывать свои мысли. — Опять замечтался? — спросил мужчина, слегка улыбаясь и присев перед юношей, только чтобы приподнять его подбородок пальцами. Глаза это зеркало души. Так говорят классики. Адриан каждый раз боялся, что глаза его выдадут. Но мсье Агрест лишь целует его: сначала мягко и нежно, постепенно увеличивая напор. Адриан отвечал уже по привычке. Он отстранился и встал. — Если бы ты не был покрыт маслом, то я бы нагнул тебя и оттрахал твою очаровательную дырку. Даже после всех этих лет Адриан не мог сдержать краски смущения. Мсье Агрест специально говорил такие грубые вещи, потому что знал, что юноше от них не по себе. — Встань и положи руки на столик, Золотце, — приказал он. Адриан послушно принял указанную позу. Гладкое стекло холодит ладони, но Адриан не обращает внимания. Он пристально разглядывал свои узкие и белые ладони. Они никогда не знали грубой работы и нужды, но это всё равно руки мужчины. Правда именно сейчас он меньше всего ощущал себя мужчиной, когда, расставив ноги, ожидал, что мсье Агрест введёт в него дурацкие шарики. Сейчас больше всего он напоминает себе мальчика. Того, кем он был несколько лет назад. Мальчика, который вырос в этом самом доме с опекуном, которого считал отцом, доверял ему, обожал, слепо веря каждому его слову, потому что рядом не было никого, кто бы мог открыть глаза на правду. Мсье Агрест любил дразнить его. Медленно и чувственно обводил колечко мышц сначала пальцем, а потом и самым маленьким шариком. По коже пробежали мурашки. Адриан знал, что мужчина будет так делать, пока он не возбудится. Тогда всё закончится. Его отпустят, чтобы он позаботился о себе сам, или же запретят и это. В зависимости от настроения опекуна. Со временем Адриан понял, что лишаясь физического контакта, унять возбуждение становится очень легко. Он поступал так постоянно. Интересно было другое: нормально ли это? И если бы у Адриана был доступ в интернет, он бы непременно выяснил подробности. Протолкнув каждый шарик через колечко мышц и расположив золотой камень- основание сверху задницы, мсье Агрест ещё несколько раз поцеловал Адриана, приласкав своим излюбленным образом соски, и выпроводил из комнаты, велев не спускаться, пока его не позовут. Сидя у себя перед большим зеркалом Адриан Агрест поворачивал голову то в одну, то в другую сторону. На скулах при свете вспыхивали блёстки. — Кто ты? — спрашивает Адриан своё отражение. Оно не сводит с него взгляд. Бледное напряжённое лицо, грустные зелёные глаза, которые кажутся ещё больше от того, что волосы зализаны назад. Юноша улыбается, обнажив цепочку белоснежных зубов. Но отражение не отвечает.

***

— С тебя ровно три евро, приятель. Адриан, погрузившись в свои мысли, не заметил, как Лука обратился к нему. Опустив взгляд, юноша заметил, что тот уже протягивает ему его кофе с ароматным ореховым сиропом. Он краснеет. — Извини. Вот, — запнулся он, протягивая карту, чтобы расплатиться. Теперь он похоже на все девяносто процентов уверен, что увлечён этим потрясающим парнем Лукой. Десять процентов оставил на то, что нервничал в его присутствии, потому что редко бывал на людях. Адриан и сам не понимал, как удалось заслужить своеобразное поощрение от мсье Агреста после прошедшего вечера, потому что он самолично подвёз его к кафе пораньше, чтобы у него было больше времени на чтение. Хотя наверняка на самом деле у него была назначена какая-то особо важная встреча, поэтому мужчине нужно передохнуть и прийти в себя. После стольких лет обслуживания своего опекуна, Адриан знал как минимум десять способов, как довести мужчину до оргазма меньше чем за десять минут. Самое главное было притвориться, что он, Адриан, просто до безумия хочет видеть, как тот кончает, словно сам получает от этого не меньшее удовольствие. Должно быть, в такие моменты Адриан со стороны выглядит совершенно нелепо. Сам же юноша считает — унизительно. Мама, ты гордишься своим сыном? — Эй, Адриан, жаль, что тебя вчера не было на концерте. Я тебя ждал. Лука вновь присел за его столик, избавившись от своего фартука. Снова перерыв? Адриан зарделся, вспоминая события прошедшего вечера. — Прости, но мсье Агрест не разрешил мне отлучиться. Я нужен был ему дома, — не моргнув глазом, соврал Адриан. Адриан спустился вниз со звоном колокольчика, прикрывая длинными ресницами огонёк неодобрения в глазах. Он понял, что если не смотреть ни на кого прямо, то никто и не заметит его отношения к подобным сценам. Несмотря на то, что более пикантные сцены происходили в отдельных комнатах сзади и в общей зале не висели подвески, топы не трахали своих рабов во все отверстия на глазах остальных гостей, а специальный инвентарь не мозолил глаза, юношу всюду преследовал одобрительный шёпот со всех сторон, сальные взгляды и прикосновения. Адриан просто разносил напитки и закуски, изредка крутя попой, чтобы мсье Агрест одобрительно указывал на него рукой. Но даже работа официантом не избавила его от того, что его не дёргали за «драгоценное» приспособление и постоянно отвлекали. Это почему-то вызывало всеобщее веселье окружающих, а юноша лишь ниже опускал голову. Чужие руки весь вечер гуляли по его обнажённому телу, щипали и оглаживали. Адриан был потрясающе красив. Так говорили все. И это лишь было ещё одним поводом для гордости мсье Агреста. В середине вечера Адриан даже стал свидетелем соревнования двух топов. Сидя у ног мсье Агреста и облизывая его пальцы от сладких сливок, Адриан боялся пошевелиться и вызвать неудовольствие опекуна, чтобы не оказаться на месте тех двух бедолаг, которые похоже ничуть не чувствовали неудобств. Мужчины обменялись своими сабами и устроили соревнование на потеху публике. Те лежали на столах и считали количество ударов, наносимых выбранными инструментами. Похоже, проигрывал тот, чей саб не выдержит первым. Кое-кто незаметно в полутьме комнаты получал минет, невостребованные сабы стояли на коленях вдоль стены, ожидая, повезёт ли им этим вечером. Адриана всегда пугали и потрясали подобные вечера. А вот мсье Агреста изрядно заводили, приводили в экстаз, поэтому Адриан всегда потакал его сначала просьбам, а после приказам участвовать в этих забавах. Сегодня пришло гостей даже больше, чем обычно. Для Адриана такие мероприятия всегда казались чересчур наигранными и искусственными. Были мужчины и женщины. Одни величали себя господами и госпожами, топами и домами, а другие рабами или сабами. Одни были одеты в дорогущие наряды и драгоценности, пили элитное шампанское и вино, а другие полуобнажённые или и вовсе обнажённые сидели у их ног, ожидая, когда их покормят. Единственное, что объединяло этих людей — они получали удовольствие от своих игр. Некоторые, на ком надеты ошейники, стеснялись своих обнажённых тел, но даже так их это возбуждало. Раньше, всего какой-то год назад сам Адриан считал это волнующим. Сейчас же он считал это совершенно нелепым действом. — Да, понимаю, — кивнул Лука, совершенно невинно заправив одинокую прядь за ухо. Адриан не смог отвести взора от его симпатичных тёмных волос, кончики которых выкрашены в синий цвет. А когда, наконец, поднял голову, обнаружил в невероятно голубых глазах цвета морской волны весёлые искорки. Бледно розовые губы тут же растянулись в улыбке. Интересно, каково это будет поцеловать его? — Прости, задумался, — смутился юноша, делая большой глоток обжигающе сладкого напитка. — Бывает, — вновь улыбнулся Лука, и кивнул на книгу, — это новая? Как называется? Адриан судорожно захлопнул подобие на шедевр литературы и убрал на сиденье, чтобы Лука ненароком не прочёл название. — Да, так. Неинтересная книга. Но я… проиграл спор и должен прочесть её за два дня. — Понятно. Слушай, ты играешь в голбол? — вдруг переменил тему Лука, не став настаивать на своём, чем вызвал прилив благодарности Адриана. — Я не знаю, что это, — пожал плечами Адриан. Мсье Агрест никогда не разрешал ему увлекаться неподобающими занятиями, будь то агрессивные виды спорта или занятия на не классических музыкальных инструментах. Глаза Луки после его слов, казалось, округлились ещё больше. — Правда что ли? Никогда не играл в голбол? Лучший вид спорта после боулдеринга. — И про это я тоже не знаю. — Боже мой. Джулека, — обернулся он к девушке у автомата с капучино, — этот парень никогда не слышал о голболе! Она добродушно закатила глаза и улыбнулась Адриану. — Не обращай на него внимания, мой брат — придурок. Лука поднял руки. — Да чего вы все?! Это же голбол. Как можно не играть… — он тут же замолк и обернулся к Адриану, который рассматривал его руки, — ты обязательно должен с нами сыграть хоть раз. Мои друзья будут рады видеть новичка. Обычно, мы встречаемся в ближайшем парке в воскресенье в шесть или во вторник в час тридцать. — Вечера? Адриан сразу же представил, как наверняка тяжёлый мяч впечатывается в его лицо. Мсье Агресту это точно не понравится. — Не беспокойся, наш мяч безопасен, — Лука перегибается через стол, приближаясь прямо к уху Адриана, — он даже светится в темноте. Хотя согласно правилам, его нельзя увидеть. Ты обязательно должен прийти. Тебе понравится! Смотря в его ставшие почти синими глазами и видя заразительную улыбку, Адриан практически не в силах сказать «нет». Поэтому пробормотав что-то о том, что он постарается, юноша подхватил книгу, и направился к выходу. Обернувшись напоследок, Адриан заметил, как Лука смотрит ему в след и улыбается. Губы самопроизвольно растянулись в улыбке. Она не смогла сойти с губ, даже когда подъехала машина мсье Агреста. То тёплое чувство не покинуло его до тех пор, пока он не сел в машину. — Вижу, ты наслаждался чтением, — одобрительно произнёс опекун, вновь одетый с иголочки. — Ммм… — невнятно ответил юноша, плавно кладя голову мсье Агресту на колени. Он давно понял, что опекуна, как и любого другого мужчину, гораздо легче уговорить на что-то, когда он сексуально удовлетворён. Поэтому отложив книгу в сторону, Адриан ловко расстегнул ширинку, и несколько крайних пуговиц на рубашке, поглаживая его мускулистое тело, а после и вовсе утыкаясь в него носом. «Золотце, ты бесстыдная шлюха» — твердил сам себе Адриан. Но он готов сделать всё, что угодно, лишь бы пойти в ближайшее воскресенье на игру.