Golden boy

По воскресеньям персонал дома распускался, поэтому Адриану не было нужды волноваться, что их кто-нибудь нечаянно увидит (хотя это никого и не удивит). Поэтому Адриан с самого утра старался делать всё, чтобы мсье Агрест остался полностью удовлетворён и доволен. Это был один из редких дней, когда Адриан наслаждался или, по крайней мере, позволял себе наслаждаться вниманием мсье Агреста. Он постоянно задевал в нём то самое восхитительное местечко внутри него, а делал это лишь тогда, когда хотел чего-то добиться. И Адриан знал, что мсье Агрест, должно быть, что-то задумал, но сейчас, всхлипывая от наслаждения, не мог заставить себя переживать из-за этого. К обеду, мсье Агрест легко усадил Адриана на обеденный стол и велел подготовиться к сексу. Начиналось всё как обычно: Адриан раздевался и распластывался на столе, подставляясь под его ладонь, моля о большем, когда мужчина закидывал его ноги себе на плечи и вставил в него свои пальцы. Мсье Агрест полностью одет, когда берёт его, в то время как на самом Адриане нет ничего, кроме блестящего пота. Мсье Агрест задел простату первым же толчком, и из горла Адриана вырвался вскрик, когда на живот из ещё не полностью вставшего члена выплеснулись первые капли смазки. Не было никакой прелюдии, никакой подготовки, мсье Агрест просто вбивался в него, время от времени толкаясь с такой силой, что задница Адриана съезжала со стола. Адриан обхватил рукой пульсирующий член, ноги бесстыдно болтались на плечах мсье Агреста, и он думал: поэтому он и не уходит? Потому что шлюха? Адриан бы ненавидел его за это, если бы ему не было так безумно хорошо. Его бедра качались, словно океанские волны, встречая толчки мужчины, руки скользили по телу, несчастные и обделённые, потому что не могли коснуться любовника. Он возненавидит их обоих... только позже. Адриан знает, когда мсье Агрест на пределе. Он ускорялся и начинал вбиваться в него с такой силой, что Адриан не мог поспеть за ним. Ему оставалось только стонать, схватившись за член одной рукой и за край стола — другой. Адриан уверен, что его тело в любой момент развалится на части, что он расплавится под стремительным натиском плоти мсье Агреста. Правая рука мужчины сжала подбородок Адриана, левая придерживала на месте бёдра. — Да, черт возьми, получай мою сперму, шлюшка, — зарычал мсье Агрест, неистово толкаясь бёдрами вперёд и изливая в Адриана своё семя. Такое ощущение, что он сейчас раздавит его челюсть своими пальцами. Адриан громко стонет, почти кричит. Тело горит и словно держится на краю пропасти, лихорадочно моля о разрядке. — Боже мой, Адриан? — раздался знакомый поражённый голос. — А, Лука, — голос у мсье Агреста совершенно спокойный, несмотря на то, что он только что кончил. Он повернул голову Адриана в сторону коридора. — Я так рад, что ты смог присоединиться к нам. Адриан открыл глаза и увидел стоящего в дверях Луку. С его плеча свисал рюкзак, синие глаза распахнуты, рот открыт — на его лице ужас и смущение. Адриан встретился с ним взглядом и увидел за шоком в его глазах острый голод, желание, обращённые только на него. И он кончил так сильно, как никогда в жизни, заливая спермой свою грудь, шею и руку мсье Агреста, содрогаясь на все ещё находящемся в нём члене, под ладонями, вжимающими его бёдра в стол.

***

Адриан впервые по-настоящему сильно жалел, что у него нет телефона. Хотя он, наверное, так и не смог бы поговорить с Лукой по мобильнику. Наверное, он и вживую бы на это не решился, если бы не мсье Агрест, вручивший ему семь евро на кофе и приказавший оставить Луке чаевые. Адриан взбешён, но ему не хватило смелости бросить эти деньги ему в лицо и уйти. Адриану становится стыдно за себя. В пакете лежит тяжёлая книга. Должно быть, это наконец-то Диккенс — плата Адриана за вчерашнюю сцену. Он очень хотел её почитать и чувствовал из-за этого вину. Адриан, ты действительно шлюха. Рука дрожала, когда Адриан поднял её, чтобы толкнуть дверь. Он молился, чтобы Луки не было на месте, чтобы он его не увидел и ничего не сказал о вчерашнем происшествии, заставившем его убежать из дома мсье Агреста. Однако, молитвы тщетны. Взъерошенная шевелюра Луки торчала из-за прилавка. На мгновение пришла мысль сбежать из кафе и весь следующий час дрожать от холода в парке, но Лука уже заметил его, снял фартук вышел из зала. Охваченный яростью и возмущением, Адриан заказал большой стакан чая со специями и забрал оставшиеся три евро и двадцать центов сдачи, протянутых ему кассиром. Адриан зло сжал их в кулаке, решая, что это его первые деньги, которые он потратит на полноценное обучение в колледже. Адриан специально выбрал столик в углу и достал вожделенную книгу. Действительно, Диккенс. Теперь Адриан чувствовал себя ещё большей дешёвкой и проклинал за это мсье Агреста. Кто-то опустился на стул напротив него. Адриан подпрыгнул, внезапно осознавая, что сидит, потерянно уставившись в книгу, опираясь о стол локтями и сжав волосы в кулаках. — Мне кажется, нам с тобой надо поговорить об этом, потому что у меня чёткое ощущение, что вчера унизили не только меня, — натянуто произнёс Лука. Адриан смотрел в стол. — Я хочу знать, почему ты мне никогда об этом не рассказывал. И сколько бы ещё молчал? — Я не очень-то сильно горжусь этим, — пробормотал он. Скажи ему, что тебе очень жаль, Золотце — Чем? Тем, что спишь со взрослым мужчиной, или тем, что обманул мои чувства? — зло выплюнул Лука, и Адриан поднял на него раненый взгляд. Его обычно весёлое лицо сейчас напряжено и холодно. Адриану стыдно, что в глубине души он взволнован этим признанием в его чувствах к нему. — И тем, и другим, если честно. — Как давно он трахает тебя? Адриан вздрогнул. Это прозвучало так, словно Лука сразу понял природу их отношений, причём гораздо быстрее, чем сам Адриан. — С моего совершеннолетия. Лука нахмурился, между его бровей пролегла глубокая морщинка, которую Адриану хотелось разгладить подушечкой пальца. — Так значит, это вранье, что он твой опекун? — Нет, это правда. — Ты что, мать твою, смеёшься надо мной? Ты занимаешься сексом со своим законным опекуном? Которого к тому же все знают, как твоего отца? — голос Луки сочился отвращением, но Адриан благодарен, что он говорит тихо. Ему хотелось объяснить всё, сказать, что Адриан понятия не имел, во что ввязывается. Хотелось, чтобы Лука знал, что он был молод и глуп, и что только недавно осознал, что он для мсье Агреста всего лишь хорошо ухоженный домашний питомец. Питомец, которого выводят на выставки, которым хвастаются, и которого запирают в клетку, как только никто не видит. Вместо этого Адриан опустил голову и несчастно кивнул. — Адриан, но это же отвратительно и неправильно. Сказанная вслух правда, которую он уже и так знал, почему-то вызвала у него желание защищаться. — Ты думаешь, я этого не знаю? — прошипел он через стол, замечая косые взгляды, бросаемые персоналом и посетителями. — Я — сексуальный раб, это правда, и я всё ещё не знаю, как от этого убежать. Адриан ткнул в Луку пальцем. — Не осуждай меня. Мне всю жизнь промывал мозги очень умный, очень привлекательный и очень порочный мужчина, и я все ещё пытаюсь вернуть свои мозги на место. Да, я сплю с ним. Ты бы тоже спал, если бы тебя поставили перед выбором: или это, или улица, — он потряс книгой перед его носом. — По крайней мере, этой шлюхе платят поездками на лимузине и классической литературой в кожаном переплёте. Лука вырвал книгу из его сжатых пальцев и сердито швырнул её обратно на стол. — Не надо, Адриан. — Не надо что? — язвительно переспросил Адриан. — Рассказать тебе, как всё это вижу я? — Не надо ухудшать всё… не знаю… не надо принижать себя. Адриан передёрнул плечами, но сердце сжалось от боли. — Но ты же так и думаешь, да? Или ты предпочёл бы, чтобы я солгал и сказал, что ничего не получаю от этих отношений? Хочешь узнать, что мне пришлось делать ради того, чтобы мне разрешили пойти на ту вечеринку в честь победы? Или когда он увидел, как ты касался меня? Дважды? Если ты собираешься злиться на меня, то не будь ко мне снисходителен. — Нет, — поспешно ответил Лука. — Не хочу. Ты что, меня считаешь виноватым в том, что тебе пришлось… как бы это сказать… работать более усердно? — Совсем нет, — огрызнулся Адриан. — Мне просто следовало прийти к тебе и сказать в открытую: «Эй, прежде чем ты решишь не только вежливо поздороваться, но и сделать что-то ещё, ты должен знать, что трахающий меня ублюдок богат и ревнив. Так что тебе не следует разговаривать со мной или дотрагиваться до меня, иначе мне придётся делать в два раза больше чёртовых минетов в этой гребаной машине, чтобы загладить свою вину перед ним. Но так как это ты, то, полагаю, это будет стоить затраченных усилий». Я не поэтому не хотел, чтобы о нас узнали. За всю свою жизнь Адриан не говорил с таким сарказмом, употребляя такое количество неприличных слов. Он видел, что Лука шокирован, и, не знал почему, но находил в этом какое-то извращённое удовольствие. — Адриан… Адриану стало больно смотреть на появившееся на лице Луки выражение. Почему ему гораздо труднее видеть горечь и тоску, чем отвращение и ужас? — Знаешь, Лука, — выдохнул Адриан, поднимаясь и хватая книгу, — мне не нужна твоя жалость. Если мы собираемся сидеть тут и говорить о том, какой я ужасный парень и жалкое подобие человека, то я лучше пойду домой. Лука тоже встал, от боли и злости стиснув зубы и сжав руки в кулаки. — Адриан, перестань. Подожди. — Мне было приятно общаться с тобой. Прости за это воскресение, преподнёсшее нам обоим неприятный сюрприз, — он показал на часы за спиной и взял свой чай, — у тебя закончился перерыв. В любое другое время и в другой ситуации, поворачиваясь спиной не к Луке, а к кому-нибудь другому, например, мсье Агресту, Адриан бы гордился своей отчаянной храбростью. И лишь выходя из кафе Адриан задумался почему так решительно настроен оставить позади себя единственного дорогого ему человека. Адриан медленно брёл домой с путающимися в голове мыслями. Хоть он наизусть знал дорогу, всегда полагался на то, что его заберёт мсье Агрест. Но Адриан больше не хотел от него зависеть. А это означало, что ему нужна работа. Не те съёмки в журналах, гонорар за которые, согласно контракту, шёл мсье Агресту, а что-то, что будет принадлежать только лишь ему. Адриан наткнулся взглядом на постер со своим лицом и понял, что это будет непросто. Если бы Лука был рядом, он бы обязательно спросил его. Но Адриан потерял его. Адриан потерял Луку. Реальность происходящего до этого момента не доходила до него. Только сейчас он осознал, что между ними больше не будет таких отношений — больше не будет кофе, игр и пятнадцатиминутных бесед, не будет поцелуев украдкой и тайных касаний рук под столом. Адриан так отчаянно нуждался в злости на мсье Агреста, за то, что он поставил его в такое положение. Ему хотелось чувствовать злость на Луку за то, что он не пошёл за ним и не сказал, что сожалеет, что всё понимает. Но на самом деле, Адриан единственный, кто заслуживал злости. Как же эгоистично было думать, что от той отвратительной сцены больше всего пострадал только Адриан. Как он мог допустить, чтобы до этого дошло? Почему он дождался того момента, когда будут разбиты и развеяны по ветру последние остатки его гордости, чтобы только тогда осознать, какую печальную роль Адриан самолично сыграл в своём собственном падении? Возможно, мсье Агрест прав. Он никогда не сможет позаботиться сам о себе. Ближе к дому Адриана начинают беспокоить замёрзшие ноги, модные итальянские кожаные ботинки — подарок за хорошо сделанный минет — насквозь промокли. В это время в доме никого нет, водитель уехал за мсье Агрестом, а кухонный персонал приходил только во время завтрака, обеда и ужина. Поэтому никто не рассердился, когда Адриан оставил испорченные туфли на полу, а куртку — на лестнице, и забрался в кровать в одежде. Шарф слишком туго затянут на шее, и шапка почти свалилась с головы. Ему все равно. — Я хочу умереть, — тихо шептал Адриан в пустоту комнаты, зная, что на самом деле это неправда. А с другой стороны, для чего ему жить? Он закрыл глаза и позволил сну освободить его от боли.