Golden boy

Адриана позвали на ужин, и только тогда он осмелился высказать протест. Нет, не явный. На это у тебя, Золотце, не хватит сил. Он просто притворился больным. На самом деле Адриан и правда выглядел и чувствовал себя не важно. Особенно это ощущение усиливалось, когда Адриан смотрел на своё отражение и видел там совершенно безвольного парня. Он проклинал его. В книгах герой всегда становился сильнее в трудных ситуациях. К нему приходила уверенность и решимость. Если бы его жизнь была книгой, то он бы давно решился уйти от мсье Агреста. Возможно, это случилось бы сразу после того происшествия в воскресенье. Или ещё раньше, когда Лука сказал ему: ты мой парень. Или может быть, он бы ворвался в обеденный зал и забрал бы его оттуда, и они жили бы счастливо до конца дней. Или тот воскресный инцидент, в конце концов, стал бы для него переломным, когда Адриан стряхнув пыль с ботинок, просто встал и ушёл. Однако шокирующая злополучная сцена в то судьбоносное воскресенье на самом деле представляла собой лишь незначительное происшествие, лишь слегка подмявшее покрывало этих нездоровых отношений, которое, впрочем, тут же было выглажено. Прошла неделя. Затем вторая. Адриан и в самом деле порой задумывается о смерти и жизни, но голос внутри него шептал: если ты умрёшь сейчас, горевать об этом будет некому. На Рождество мсье Агрест устроил вечеринку — непристойное мероприятие, которого Адриан вновь избежал, сказавшись больным. Специально вызвал рвоту и предъявил доказательства. В другие разы ему пришлось быть осторожнее и продемонстрировать другие симптомы. Однажды смелость Адриана, а вернее его глупость и самонадеянность впилась в него своими стальными когтями. Адриан спустился к ужину, пропустить который в очередной раз было нельзя. Мсье Агрест как обычно сидел во главе стола. Когда Адриан был ещё мал, он сидел по правую руку от него. Нервозно ковырял в тарелке, искоса бросая взгляд на красивого, порой пугающего его мужчину, идеала во плоти, наслаждающегося едой и не обращающего на «сына» никакого внимания. Позже, место Адриана стало по левую руку, его стул был ниже на несколько сантиметров и без подлокотников. И если какой-нибудь из его учителей заявлял о неудовлетворённой оценке, он заявлял: «Я позабочусь об этом». После этого, вечером и за закрытыми дверями следовало наказание. Правда тогда Адриан был ещё в одежде, и его больше обижала холодность отца, чем порка. Однако, если учителя его хвалили, то мсье Агрест поворачивался к Адриану, его синие глаза встречались с его, в уголках губ появлялись морщинки и мужчина одаривал Адриана сдержанной улыбкой, слегка трепля за щеку. Последние четыре года Адриан провёл сидя у ног мсье Агреста, если конечно на обеде или ужине не присутствовали деловые люди. Поначалу Адриан трепетал, когда он протягивал ему на пальцах что-то вкусное. У мсье Агреста были гладкие, холёные руки. А знание того, что только он, Адриан, удостоен привилегии есть с них, было настолько упоительным, что мозг отключался. Близость мсье Агреста всегда действовала опьяняюще. Адриан ощущал излучаемый им через одежду жар или вдыхал его горячий мужской запах. — Ты прочёл книгу, которую я тебе подарил? — было его первыми словами, когда Адриан вошёл в столовую. Как обычно, на столе для него не накрыто. И как обычно мсье Агрест не отрывал взгляд от лежащих рядом с его тарелкой бумаг. Адриан остановился. Грудь обожгло от глубоко сидящей боли и злости за каждый дурной поступок, который он совершил по отношению к нему. Отобрал у Адриана единственного друга! Сейчас юноше хотелось кричать, расшвыривать вещи, дать волю гневу и напугать мсье Агреста. Но вместо этого, Адриан сжал зубы и проговорил: — Нет. — Мы поговорим об этом позже. Сядь, — продолжил мужчина невозмутимо. После его слов на Адриана словно накатывает ослепляющая волна жара, паники и адреналина. Голос надломился, когда Адриан выдал: — Где моя тарелка? Только тогда мсье Агрест поднял голову и встретился с Адрианом взглядом. И ему впервые в жизни хотелось накричать на него или ударить. Неужели выражение его лица никогда не изменится? За последние четыре года мсье Агрест проявлял истинные эмоции только при определённых сексуальных развлечениях. Имеет ли для него хоть какое-то значение то, что Адриан сейчас злится, а не испытывает боль и страх, боясь потерять своё место рядом с ним. Но, похоже, он для него всегда был щеночком, питомцем, слишком привязавшимся к своему хозяину. — Подойди и сядь, Золотце. Я прошу тебя сделать это уже во второй раз, и я больше не буду спокойно терпеть подобную наглость. Мсье Агрест указал на пол рядом с собой, где Адриан с восемнадцати лет сидел у его ног. — Сядь. Вместо этого Адриан повернулся к нему спиной. — Я сделаю себе сэндвич. На кухне он быстро нашёл нужные ингредиенты, и, неумело соорудив из них бутерброд (Адриан годами не готовил себе еды, и этот новый опыт он нашёл вдохновляющим), поднялся по лестнице в свою комнату. На его двери не было замка, поэтому Адриан подпёр дверь стулом, вспоминая, где лежит чемодан. Что ты творишь, Золотце? Мсье Агрест вломился в комнату, ломая спинку стула ещё до того, как Адриан успел доесть. На его лице совершенно обычное выражение, но от тела исходит просто убийственная аура, пугающая и пригвождающая его к полу. — Я не потерплю подобную наглость, — ровным голосом произнёс мужчина, возвышаясь над Адрианом, словно разгневанный ангел. — Я прекрасно понимаю, что подобная попытка неподчинения связана с тем воскресным происшествием. Инцидент исчерпан. И лучше будет, чтобы ты выкинул из головы того мальчишку, потому что это никоим образом не изменит существенного положения вещей в моём доме. Адриану не по себе от взгляда его синих пронзительных глаз. Он твердит себе, что просто тянет время, когда отворачивает лицо и тихо произносит: — Простите. Я ещё не совсем поправился. И у меня был плохой день. К тому же я так хочу сидеть рядом с вами за столом. Я не так уж хорошо знал этого Луку, и боялся, что он расскажет обо мне всей команде. Он просто не сможет понять всю значимость наших отношений. Сердце колотилось у него в ушах. Насмешливый голос, притаившийся в закоулках сознания, шептал: «Ты мог сделать это, Золотце. Мог проявить твёрдость. Мог быть честен и послать все последствия к чёрту». Но Адриан достаточно быстро заткнул его. Укоренившиеся привычки взяли вверх, и он напомнил голосу о том, что случилось с ним во время путешествия. Оба раза, когда Адриан в открытую проявил протест, привели его только к ещё большему подчинению. В будущем, видимо, ему нужно использовать более хитрую тактику. «Трус», — по-змеиному прошипел голос. Мсье Агрест сжал двумя пальцами его подбородок и развернул к себе его лицо. — Вероятно, я был слишком ласков с тобой, Золотце. Он ждал ответа. Для хладнокровия у него удивительно тёплая рука. — Я… — Адриан сглотнул, пытаясь выглядеть виноватым, — я не хочу быть домашним питомцем, сэр. Я хочу быть вашим любимым. От последних слов Адриана едва не выворачивает. Желудок скрутило так сильно, что это почти причинило боль. Видимо, мсье Агрест заметил эти эмоции, потому что отпустил руку, и сел рядом на кровать. — Я прощаю тебе, Золотце, но ты должен помнить, где твоё место. На следующее утро Адриан прекрасно его помнит, потому что проснулся рядом с обнимающим его мсье Агрестом. Его рука собственнически обнимала его грудь, и Адриан задумался о том, как сильно он мог заблуждаться, считая, что это всё когда-нибудь изменится.

***

— Молодой господин? Адриан подошёл к двери. Громила, вернее Марк, никогда не входил к нему, пока Адриан не приглашал. Он открыл дверь. — Этот молодой человек намеревался дебоширить у ворот, если его не впустят. Я взял на себя смелость. — Адриан? Можно? — раздался позади него голос. Громила подвинулся и из-за его спины вышел Лука, мать его, Куффен. Глаза Адриана, должно быть, округлились от удивления, сердце ухнуло вниз и пульс участился. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы взять себя в руки и ответить в обычной манере. — Хей. Лука криво усмехнулся, явно чувствуя себя неловко, и стащил с головы шапку. Дыши, Адриан. — Что ты здесь делаешь? — Прости, я тебя напугал? Нехорошо вышло, словно я следил за тобой. Но ты был так занят, что мне не хотелось… — он не договорил, просто молча мял в руках вязаную шапку. Они некоторое время молча смотрели друг на друга. Адриан не знал, почему так рад видеть его, особенно, когда считал, что Лука больше не захочет его знать. Но тот удивил его. Он улыбнулся. Не так широко как раньше, но достаточно для того, чтобы показать зубы. Адриан не заметил, как Марк исчез. — Прости меня, — прошептал Адриан первым. — И ты меня, — просто ответил Лука. — Я осуждал тебя, поэтому ты защищался и огрызался. Мы оба сказали то, что не следовало говорить. — Я пожалел о своих словах, как только они сорвались у меня с языка. — Мы оба вели себя отвратительно. Я думал, что это ты меня пригласил в то воскресенье, — виновато посмотрел Лука. — Что? — почти закричал Адриан в ужасе. Лука грустно покачал головой, напоминая милого щенка лабрадора. — Знаю, знаю, у тебя даже мобильного нет, а мне прислали смс-ку. Но я был так взволнован, что совершенно об этом не подумал. Адриан не мог найти слов, чтобы выразить свою ярость. А ещё ему с трудом верилось, что мсье Агрест был способен на такую детскую выходку. — Думая об этом сейчас, — продолжил Лука, — я чувствую себя даже несколько польщённым, раз мсье Агрест испугался потерять тебя из-за такого парня, как я. Из-за такого совершенного парня, как ты. Это слишком слащаво, слишком искренно, чтобы Адриан сказал это вслух. Вряд ли он смог бы яснее осознать свою ненависть к мсье Агресту сильнее, чем в этот момент. — Думаю, нет смысла говорить теперь о прошлом, — Адриан неловко отошёл внутрь комнаты и старался не поднимать на Луку взгляд. Сердце так громко колотилось, что его стук, должно быть, слышен даже самому совершенному парню на свете. — Мы можем извиняться бесчисленное множество раз, но я все ещё полностью завишу от него. Лука Куффен сузил глаза. — Ты ещё что-то чувствуешь ко мне? Адриан кивнул, не в силах произнести неоспоримый факт вслух. — Но ведь все эти извинения, они только для того, чтобы вернуть нашу… дружбу. А не к тому, что теперь мы можем убежать в горы, разводить там овец и заниматься в полнолуние любовью под воркование голубей. Я прав? Из уст Луки это звучит намного лучше, чем любой другой вариант событий, который Адриан вообще мог предположить. — Я просто… хочу сказать, что морально готов оставить эти отношения, но ещё не совсем подготовлен к этому. Понимаешь? Лука вдруг фыркнул с нескрываемым раздражением. — Так, если уж ты с ним выжил, то и без него выживешь. Ты никогда не научишься заботиться о себе, пока не начнёшь этого делать. Адриан беспомощно развёл руками. — Кто возьмёт меня на работу? Я ничего не умею. — Нет, ты ошибаешься, Адриан. Тебя знает весь Париж. Ты отличная модель. — Но всё это только благодаря мсье Агресту. Лука упрямо сжал губы, праведно сверкая своими глазами из-под косой чёлки. Адриану так сильно хотелось прикоснуться к нему, что он спрятал ладони в карманы брюк. Лука глубоко вздохнул, и его словно прорвало: — Я знаю, ты не можешь решиться уйти от мсье Агреста, потому что считаешь, что у тебя нет выбора, что ты не сможешь о себе позаботиться, что ты просто не сможешь жить нормальной, полноценной жизнью. Но, я хочу помочь тебе. Я вообще-то не живу с мамой и сестрой, а снимаю квартиру. И мой сосед — Этьен, как раз заканчивает колледж и переезжает. Если ты хочешь, мы можем взять ещё кого-нибудь, чтобы нам было полегче с арендой. И если не хочешь и дальше работать моделью, можешь устроиться в наше кафе, там постоянно поднимают зарплату и у тебя будут чаевые, — он остановился, чтобы передохнуть. — И если тебе нужно место, где жить, и работа, то можешь жить со мной и работать на полной ставке в кафе, и у меня достаточно денег — их хватит на нас обоих первое время… Лука снова замолк. Адриан ошеломлён. Мозг потрясённо и недоверчиво переваривал его предложение. Адриан так сильно хотел ответить согласием и позволить Луке решить все его проблемы, что он несколько секунд не мог произнести ни слова. Адриан сражён и потрясён заботой этого парня. Его захлёстывает такой мощной волной надежды, что почти кружится голова. Хотелось отдаться на его милость, умолять спасти от той неразберихи, в которую превратилась его жизнь, но голос в уголке сознания говорил, что если Адриан так поступит, то никогда не сможет встать на ноги сам. А больше он не намерен сидеть на чьей-то шее. — Я не могу, — выпалил он прежде, чем окончательно в этом убедился. На лице Луки отобразилось огорчение. И от этого стало стыдно. — Я хочу сказать, что мне бы очень хотелось согласиться на это, очень некрасиво так поступать с тобой, когда я всё ещё… — Все ещё что? Адриану хотелось взмахнуть руками, безмолвно выразив свою внутреннюю боль и отчаяние, но он переборол себя. Неужели я стою твоего времени? Жаль, этого он не мог спросить. — Вау, — тихо заметил Лука с печальной улыбкой. — Здорово он тебя обработал, да? Адриан несчастно кивнул. Выражение лица Луки сказало ему, что Адриану следовало быть осмотрительнее раньше, что он не должен был позволять загнать себя в такую сложную паутину отношений. — Ну что ж, — грустно кивнул он, — если передумаешь, то ты знаешь, где я работаю. — Хей, — Адриан окликнул его прежде, чем тот повернулся к нему спиной. Слова дались с трудом. — Я очень скучал по тебе. Горькая улыбка, появившаяся на его губах, смотрелась бы очень комично на чьём-нибудь другом лице. — Ты чертовски осложняешь задачу забыть о тебе, Адриан Агрест.