Вечер накануне Ивана Купала

      -Николай, а какой вам видится тема любви? В ваших произведениях она кажется мне приломлённой, будто бы и не собственные мысли вы излагаете, а прячетесь за ширмой чьего-то авторитета.       Я немного опешил. Да, мой поэт был тем ещё романтиком, но что именно это он выберет в качестве главной темы для нашего первого полноценного диалога я, право слово, не ожидал. Тем более меня поразило, что он знаком с моими работами, даже погружался в них и рассматривал через них мою личность.       -Александр, несомненно неожиданный вопрос. Если честно, всегда неровно дышал к немецкому романтизму. Моею страстью можно назвать произведения Гофмана. Уверен, вы читали его! И именно его тонкое чувствование и романтизм…       Я пустился в долгое рассуждение, а он загадочно смотрел на меня из-под полу-опущенных ресниц. Александр изучал меня, примеривался как к другу, а может и как к врагу. Представить не могу, что творилось в его великой голове в эти минуты.       Он выслушал меня, ярко отреагировал, а после, совершенно неожиданно, пригласил на чай в его апартаменты в Царском.       -Уже холодает, Николай, поздний вечер, а мне непременно хочется поговорить с вами в спокойной обстановке. У меня появились некоторые идеи, которые могли бы вам понравиться. Приезжайте ко мне во вторник, где-то после трёх.       Принял ли я приглашение? Да конечно принял! Просто не мог не согласиться, когда от воплощения мечты меня отделяли два коротких слова:       -Непременно буду.

***

      Аромат чая с шиповником и берёзовых поленьев наполнял небольшое помещение, освещённое лишь несколькими свечами и горящим камином. Было тепло и уютно. Мы общались уже 4 часа, знакомы от силы неделю, но сейчас невольно думается, что нас роднят проведённые вместе годы. Отчасти, так и есть. Я многие годы выискивал в публикациях поэта его натуру, выслеживал проявления его личности, а он, судя по всему, не обошёл вниманием мои «произведения», хотя этого слова вышедшее из-под моего пера и не особо достойно.       Я рассматриваю лицо Александра, по которому гуляют блики камина, спускаюсь взглядом ниже, рассматриваю широкие плечи и тонкий стан. Останавливаюсь на жилистых ногах, обтянутых тёмными брюками и у меня невольно спирает дыхание. Александр красив истинно мужской красотой. Я восхищаюсь им, как великой картиной, рассматриваю как произведение искусства. Снова поднимаю взгляд на лицо поэта. Почему-то хочется зарыться пальцами в кажущиеся жёсткими кудри, разбить уложенную причёску. Слегка мотаю головой, отгоняя странные мысли и вслушиваюсь в рассуждения Александра. Невероятно! Это же та самая гениальная идея, которой мне не хватало для моих «Мёртвых душ». Я подскочил от радости с уютного кресла, чуть не опрокинув на себя горячий чай. Отставил чашку, подбежал к также привставшему поэту и порывисто обнял его, не в силах совладать с захлестнувшими чувствами.       -Александр! Я! Вы! Я!..       Я не мог найти слов, чтобы описать собственный восторг, так ещё и все мысли прямо-таки вынесло из головы бурлящим потоком странного возбуждения, когда я почувствовал терпкий аромат сосны и будто весеннего утра. Так пахнет поэт, его тело, волосы, одежда. Удивительное сочетание. Кажется, я никогда не забуду это аромат.       Снова мотнул головой и отстранился от поэта, собираясь с мыслями.       -Это гениально, Александр! Просто гениально! Кажется, в скорости, благодаря вам, я смогу дописать свою поэму! А сейчас прошу меня простить, меня переполняют идеи, я вынужден откланяться. Обещаю, новые главы вы увидите самым первым!

***

      В следующий раз мы увиделись уже через неделю. Я стоял в центре гостиной Александра и с гордостью декламировал ему написанные мною главы. Он сидел передо мной и с улыбкой слушал мою вдохновенную речь. Это добавляло ещё большего вдохновения, я будто обрёл крылья!       Я завершил декламацию.       -Николай, чудно! Чудно, право слово. Мой нижайший вам поклон. Вы великий творец и ждёт вас столь же великая слава. Александр посмотрел на меня с какой-то странно нежной улыбкой, а после немного замялся, а я, окрылённый, как блаженный смотрел на него с открыто детским восторгом и счастьем в глазах.       Тем временем поэт продолжил       -Николай, я ещё в прошлую нашу встречу хотел испросить вашего позволения опустить формальности и перейти к дружескому обращению. Искренне верую, что наше общение и дальше продолжится, так зачем же тратить силы на все эти авансы?       Если быть откровенным с самим собой, я тоже хотел это предложить, но страх спугнуть мечту не давал мне полноценно действовать для завоевания дружбы и расположения моего светила. То, что он сам проявил инициативу буквально вознесло и так окрылённого меня куда-то высоко в синеву небес к далёким звёздам.       -Александр, я… Конечно, давайте! — Я осёкся под его лукавым взглядом- Ой! Давай! Конечно давай!       От собственной оплошности стало смешно и я не смог удержать шальной улыбки. Глядя на меня поэт засмеялся. Его гулкий смех заполонил комнаты и окутал меня тёплым коконом радости, так что я не удержался и также залихватски рассмеялся.