Глава III
23 апреля 2023 г., 01:26
Спустя некоторое время мы также собрались у Александра, пили всё тот же чай с шиповником, но вот говорили уже совсем не о литературе
-Николай, помнишь, я спрашивал про любовь в твоих произведениях? Она ведь показалась мне не только преломлённой, но и излишне эфемерной. Мне подумалось, что ты и вовсе не знаешь о чем пишешь. Если это не слишком личное, не мог бы ты рассказать мне, как у тебя на любовном фронте?
И снова этот человек вгоняет меня в краску! Право слово, чувствую себя малахольной барышней какой-то!
Я попытался углядеть в глазах Александра подоплёку такого интереса, но видел только любопытство и что-то не совсем ясное в самой глубине.
-Прямо сказать, в моей жизни не наступало ещё любви к девушке, до сих пор самой родной женщиной для меня является матушка и ближе неё ни одна ещё не пробиралась. Позволь поинтересоваться, чем продиктовано твоё любопытство? Ты ведь, на сколько я знаю, недавно женился?
Я с трудом 2 месяца избегал эту тему и вот сейчас, когда мой поэт сам поднял её... ну я просто не сдержался. Не смог подавить эмоции и они проявились в мимике и жестах. Я выпрямил спину, могу поспорить, что выглядело это так, будто я проглотил шпагу, самому было неудобно от столь неестественного положения. Глаза слегка сузились, я внимательно следил за каждым жестом Александра, а пальцы мои крепко впились в подлокотники кресла.
Уверен, поэт не мог не заметить моей реакции поэтому его смешок я отнёс не к заданному вопросу, а к моим телодвижениям. Стало противно от самого себя. Какое право я имею так реагировать?! Хотя, сейчас это не важно, обдумаю позже, имеет значение лишь то, что ответит Александр.
-Дорогой мой друг, это, право слово, не стоит долгих обсуждений. Моя жена прекрасна, словно роза, а внутренний её мир и того краше. Мне повезло с этим браком. Ох, Николай, ну что же ты поник? И у тебя непременно найдётся девушка, что сможет обосноваться в твоей душе.
А у меня и правда после его слов внезапно иссякли все силы, будто потух огонёк внутри.
С этого момента в нашем общении появилось какое-то напряжение. Недосказанность била по ушам, но ни один из нас ничего с этим сделать не мог, а может просто не хотел.
***
Встречу сегодня мы завершили раньше, чем бывало это обыкновенно, поэтому мне представился шанс пройтись самому от дома Александра до своих комнат по вечернему парку, пока ещё её совсем не стемнело. Это был прекрасный момент, чтобы наконец-то обдумать всё, что только что произошло. Откуда все эти эмоции? Что они значат? Почему так болезненно отозвались в моей душе хвалебные слова поэта о собственной жене? Так много вопросов и ни на один я не подберу чёткого ответа. Такого казуса со мной ещё не приключалось. Привычные 40 минут по парку в раздумьях растянулись практически на 2 часа, так что домой я вернулся уже во мраке ночи. За это время сумел выделить для себя три главные причины происходящего. Основная- Александр для меня нечто больше, чем просто учитель, он- моя муза и источник моего вдохновения, да и в целом желания творить. Его внимание я бы хотел чувствовать на себе не менее или даже более, чем ныне это мне дозволено. Следующая причина- У меня самого ещё не было отношений, да и не любил я ни одну даму за всю свою, уже не такую и короткую жизнь. В этом случае сыграла обида и, может быть зависть, как бы неприятно не было такое признавать. А также, возможно, конечно исключительно гипотетически и с большой натяжкой, если бы я мог такое предположить... В общем, может быть, я ревную. Нет! Бред! Конечно, я не ревную. Кого мне ревновать? Наталью? Так я её и не знаю! Вот и всё! В общем, я нашёл две причины. Две! Я постучал в дубовую дверь и дождался, пока мажордом с привычным мне ворчанием о том, что «молодые господа нынче задерживаются до поздна, кутят и совсем даже пользы от них нет никакой» откроет дверь. Как только расстояние от двери до косяка оказалось достаточным я прошмыгнул в дом и быстрым шагом направился в свои апартаменты.***
И вновь мы встретились. На этот раз с прошлой нашей встречи прошёл месяц, на протяжении которого я убеждал себя, что все мои метания беспочвенны и попросту глупы, а Александр более чем заслуживает счастья, чему моя ревность точно на пользу не послужит. Да, я смирился, что всё-таки ревную его, конечно, исключительно как учителя к человеку, который отбирает у меня возможность беспрерывно напитываться светом знаний моего кумира, то есть к Наталье. К слову, поэт весь этот месяц отдыхал с молодой женой в своём доме в Петербурге, развлекался, гулял и просто прекрасно проводил время. Сегодня мы не сидели в гостиной дома Александра, а прогуливались вместе по парку. Я продекламировал написанные за время разлуки главы, а он с улыбкой сказал: -Николай, ты пророк, написанное тобою- лучшее из того, что доводилось мне слышать или читать. Я восхищён. Во время твоей декламации я периодически забывал дышать. Интонации твоего голоса невероятны, а бархатные нотки просто сводят с ума. Прошу, пиши больше, читай больше, твори, мой милый друг! И как это понимать? Я растерялся настолько, что прям таки и встал на месте слегка приоткрыв рот. Когда же я уже научусь не вестись на провокации этого хитрого лиса?! Он ведь играет мной! Так ясно блестят хитрые рыжие огоньки в его тёмных глазах. Я наконец собрался с мыслями и постарался ответить не менее лукавым взглядом. -Александр, а прочитай что-нибудь из своего неизданного. Давно хотел узнать твоё творчество поглубже. Ехидная улыбка застыла на моих губах, явно намекая Александру о том, что хочу я услышать именно те стихи, о которых ходит молва в народе- нецензурные и немного извращённые. Вообще, никто не знает, есть ли эти стихи на самом деле, но лихое любопытство не даёт мне покоя. -Конечно, Николай, действительно, и мне пора что-нибудь тебе прочесть из моих запасов, а то что-ж всё ты горло напрягаешь. И он прочитал… Прочитал так, что, кажется, заалел я весь, от пальцев ног, до корней волос. Хотя, не удивлюсь, что после такого даже волосы мои из смоляных превратились в малиновые. Я искренне порадовался, что стояли мы в самой глубине парка, где даже намёков на тропинки не было, так что этот срам услышать мог только я, ну и белки с птичками, которых мне было искренне жаль. Вряд-ли звериные уши были готовы к эротической, гомосексуальной, порнографической, да и просто похабной поэзии этого невыносимо остроумного мастера слова. И ведь стоит и улыбается! Искренне так, весело, будто только что не наговорил мне тут такого, что тянет на отлучение от церкви и ссылку в Сибирь на всю оставшуюся жизнь, а рассказал остросоциальный анекдот или какую-нибудь байку. -Александр, а позволь узнать, откуда такой, кхм, замысловатый материал для произведений? Очень, знаешь-ли правдоподобно описаны некоторые, ммм, сцены. Я с трудом договорил предложение и, чтобы не видеть лисьих ехидных глаз, принялся рассматривать ростки земляники под ногами, даже нагнулся к ним, чтобы собрать несколько спелых ягод. -Николай! - И столько укоризны в голосе! – Помнится, я уже говорил, что все, абсолютно все материалы для своих произведений я беру из личного опыта. И тут я почувствовал прикосновение к бедру. Нежное, будто касание ветра, но отчётливое прикосновение. А в конце, кажется, лёгкое царапанье, как ногтями по коже. Я резко вскинулся и обернулся в сторону поэта, но тот стоял, оправляя камзол и с удивлением смотрел на меня. -Похоже показалось… Смущённо промямлил я и протянул ягоды поэту. -Не хочешь? Должны быть сладкие, вот какие наливные. Мне нужно было сказать хоть что-то, хоть как-то отвлечься от зудящего чувства чужого касания. Я снова нагнулся к маленьким кустикам и насобирал ещё горстку земляники, разделил её на две ладони и одну снова протянул поэту, увидев, как тот довольно щурится от прекрасного аромата зрелой сладости. Александр осторожно забрал у меня ягоды, а место его прикосновений будто вспыхнуло огнём, как и касание на бедре. Поэт разом закинул всю горсть в рот и глухо застонал от наслаждения. Жаркая волна прокатилась по всему моему телу, меня даже передёрнуло немного, а жар скопился в одном очень конкретном месте. Только этакого позора мне не хватало. Я, как сумел, скомкано попрощался с поэтом и поспешил незамедлительно вернуться в свои комнаты.***
Лёжа на мягкой перине, я погрузился в собственные мысли. Никак до меня не могло дойти, что же это такое сегодня произошло. Не верилось, что Александр и правда из таких… Не верилось, что он меня коснулся. Ещё больше не верилось, что мне это понравилось. Под эти нелёгкие раздумья я погрузился в вязкий долгожданный сон.
