Вечер накануне Ивана Купала

      Дыхание. Тяжёлое, прерывистое, глухое. Низкий гортанный стон врывался из груди. Твёрдая ладонь спустилась к моим бёдрам. Я ничего не вижу, все чувства обострены, кожа в местах прикосновений горит. По телу прошла дрожь, когда огрубевшие пальцы пробрались под завязки моих штанов. С трудом сглотнул вязкую слюну и слегка приоткрыл рот, чтобы легче было дышать. На удивление мягкие и нежные губы накрыли мой рот. Я столько лет изнывал без этого поцелуя, я так томился без этого человека. Мир, впервые за всю мою жизнь, казался мне правильным и понятным.       -Александр!       Стон невольно вырвался сквозь поцелуй. Я и не заметил, как оказался лишённым портков и ночной рубахи. Поэт распластал меня по кровати удерживая за запястья одной рукой, а второй с упоением изучал моё тело. Я узнавал эти лёгкие касания, такие же воздушные, как там, на земляничной поляне.       Александр выдернул шнурок из собственной одежды и ловко связал им мои запястья.       Он гладил, царапал, лизал, шлёпал. Моя голова кружилась, руки дрожали, очень хотелось прекратить эту пытку и достигнуть долгожданной разрядки. И он понял.       Я почувствовал горячее дыхание около своего пупка, а после дорожка мокрых поцелуев побежала вниз, к паху. Я извивался и выгибался от остроты чувств. Я хотел увидеть выражение его глаз, его желание и лисьи огоньки в глубине, но шторы были предательски плотными, а ночь, как на зло, беззвёздной. Внезапное касание языка к головке члена, и я теряю рассудок. Он вытворял что-то невозможное. Целовал, лизал, ритмично посасывал.       Мир взорвался, чёрная ночь окрасилась фейерверком от захлестнувших меня чувств. Я упал в бездну и…       Проснулся.       Словно ушат студёной воды наголову.       Не может быть.       Я чувствую влажность в районе паха.       Ужас, непонимание, отчаяние. Что это было и почему это было так приятно?       Кажется, что огонь чужих касаний всё также гуляет по коже.       Я спешно поднялся с перины и помчался к купальням, где всегда бьёт чистая ключевая вода.       Стою под ледяными струями и смываю с тела свидетельство ночного позора. Мысли вяло ворочаются в голове. Осознать, а тем более принять произошедшее невыносимо трудно, но всё-таки приходится.       Я не такой. Александр тоже, а все его слова- просто шутки над глупым мальчиком. Он ведь любит свою молодую жену… Сон этот и вовсе проделки бесов или ещё кого… Права была матушка, давно пора мне остепениться и найти себе девушку.

***

      В этот же день мы вновь встретились с поэтом. Он был очень обеспокоен моим вчерашним быстрым уходом и поэтому решил зайти сам. За первую половину дня я успел разобрать всю накопившуюся корреспонденцию и даже ящик с запылившимися визитками, привёл в порядок себя, немного погонял слуг, набросал несколько идей для новых произведений, часа на два ударился в размышления, но совсем уйти в себя не дал мажордом, объявивший о приходе высокого гостя.       Я вышел к нему при параде, на устах сияла улыбка, волосы уложены волосок к волоску, а костюм идеально выглажен.       -Здравствуй, Николай. Как вижу, мои переживания были беспочвенны, ты сегодня сияешь сильнее прежнего. Не земляника ли тебя так изменила?       Поэт улыбнулся так ясно и искренне, что у меня перехватило дыхание.       Я подошёл к нему ближе и мы, как и раньше, отправились в глубь парка, разговаривая ни о чём и обо всём одновременно.       Не смотря на все наши недомолвки и произошедшее сегодня ночью, мне было легко общаться с этим человеком. Неловкость прошлых недель ушла, будто и не было её.       Я тянусь к поэту, подхожу всё ближе и жестикулирую всё активнее, лишь бы невзначай коснуться его. В порыве веселья Александр приобнимает меня и легонько похлопывает ладонью по плечу. Он заглядывает мне в самую душу сияющими от смеха глазами.       Мне так хорошо! Я счастлив! Кажется, такого никогда со мной не бывало. Лишь бы этот миг никогда не кончался!