ни ненависть, ни любовь, ни злость, ни дружба, а одно ничего

у этого не было начало, но должен был быть конец. ты понимал это слишком хорошо, но не мог объяснить мне и с сотого раза; я невнимательна, отвлекающаяся и не желающая слушать. я брала твои ладони в свои и верила, что если ты будешь бороться, если ты попытаешься, то у тебя все получится. я верила, что у нас есть будущее. твои ладони были теплыми, но не глаза. твои глаза — холодный лед, изморозь ранним утром на окне, замершая вода в лужах и озерах. мне нравился контраст. мне нравился ты. или нет? ты говорил мне уйти и прекратить этот балаган, потому что это становилось абсурдом и сумасшествием. ты говорил: мне некогда, прости, был занят. и я верила. и я слушалась тебя. и я уходила. а потом приходила вновь, словно это нормально — уйти, не прощаясь, забыть на несколько дней или даже недель, а потом возвращаться обратно, открывать дверь своими ключами, ставить чай и занимать кресло. ты ненавидел это лишь по одной причине. ты мог отказать мне уходить, но не мог отказать мне возвращаться. в такие моменты твои глаза становятся теплее любого южного моря летом и только налитого черного чая с сахаром (так, как я люблю). теплее любого огня. но однажды — ты знаешь — я либо не смогу уйти, либо же, уйдя, никогда не вернусь обратно.