Гелиос

***

Сказал бы кто Питеру, что однажды ранним утром, когда солнце еще только едва показывало свои лучи из горизонта, он проснется от жгучего чувства тошноты, то он бы… поверил. Поверил, потому что, резко подскочив с кровати до темных пятен перед глазами, он, с трудом добравшись до унитаза, резко осознал все то, что натворил. Но все же что было хуже — выблевывать какое-то смешанное дерьмо и, тяжело дыша, буквально выть от головной боли, или видеть быстрые картинки недавнего прошлого, парень, к сожалению, понятия не имел. Цепляясь трясущимися пальцами за унитаз до тихого треска, и, громко и тяжело дыша через рот, Паркер прижался горячим лбом к холодной поверхности, стараясь не всхлипывать как последний слабак. Слабак, который в пьяном состоянии домогался до взрослого мужчины. Очередное чувство приближающейся рвоты на некоторое время остановило его готовую вот-вот появиться панику, почти паническую атаку. Спазмы начали сотрясать все его тело, а горло безумно жгло и чесалось, из-за чего мгновенно появившееся желание выпить что-нибудь холодное и очень много вызвало в нем огромное чувство дежавю. — О Господи… — не прекращал как помешанный в ужасающем осознании шептать подросток, разглядывая сквозь слезы все то, что вышло из него, на дне унитаза. Это что, он все вчера выпил? И как в него только влезло?.. А ведь Питер знал, как на нем в будущем отразится спиртное, особенно в таком огромном количестве и явно намешанное с чем только можно! О чем, черт подери, он вообще думал?! Так просто взять и обчистить личную коллекцию алкоголя мистера Старка, в которой лишь одна бутылка стоила больше, чем все его вещи вместе взятые! А он… он тронул то, что ему не принадлежит. Здорово, правда? Через неизвестное время, всхлипнув, парень поднялся на трясущиеся и слабые ноги и приковылял к раковине, чтобы тут же включить воду. В зеркало напротив на себя смотреть совершенно не хотелось, хотя он и так не мог поднять голову, потому что та безумно кружилась, а в глазах постоянно темнело, из-за чего ему приходилось постоянно моргать. Однако его попытки увидеть хоть что-то, помимо черноты и едва видимых предметов, не увенчались успехом. Опершись руками об раковину и не переставая тяжело и шумно дышать лишь через рот, подросток пустым взглядом уставился на льющуюся воду, почему-то никак не решаясь хоть немного нагнуться, чтобы наконец утолить жажду. Его что-то будто останавливало. Наверное, то, что очередной приступ тошноты не так уж и далеко, потому что внутри прямо сейчас творилось черти что. Хотя, если припомнить, в голове почему-то возникло смутное воспоминание, где в него буквально пытались запихать какую-то противную таблетку, от которой, кажется, еще больше тошнило, и потому он всеми оставшимися силами пытался не проглотить ее, однако руки гораздо сильнее его собственных с легкостью рубили под корень его вялые попытки. Так что Питер точно что-то проглотил. Интересно, что же именно?.. Когда перед ним начали появляться совершенно другие воспоминания, Паркер ощутил как за одну секунду ухнуло куда-то сердце. Потому что прямо сейчас парень увидел момент, где он как последний отчаянный мальчишка, безумно пьяный и влюбленный, пытался отсосать мистеру Старку. Господи, как же сильно Питер благодарит всех существующих Богов, потому что все же не запомнил выражение самого настоящего отвращения на любимом лице. Издав нервный смешок почти на грани истерики, он, всхлипнув, наконец оторвал взгляд от раковины и, едва увидев собственное отражение, резко отшатнулся назад, только чудом не потеряв равновесие от появившегося вмиг головокружения. Его лицо перекосило таким сильным отвращением к себе, что Питер, опять же, был рад тому, что на самого себя в этот момент решил не смотреть, вместо этого зажмурившись до черных пятен перед глазами. Спокойно, Паркер, слышишь? Мистер Старк еще тебя не видел, мистер Старк еще… — Питер? Резко вздрогнув и судорожно втянув в себя воздух при прозвучавшем позади себя голосе, подросток вот прямо сейчас пожелал с мольбой, чтобы стоявший на пороге человек исчез или проигнорировал его. Пожалуйста, перестаньте обращать на меня внимание. Как было всегда. Как и должно быть сейчас. Меня здесь нет. Видите? Я — ничто. — Эй?.. — еще раз попытался мистер Старк. Зашуршал одеждой. Сделал тихий вдох. Машинально прикусил чуть-чуть нижнюю губу и начал окутывать вместе со своим живым присутствием никогда незабытым мускусом. Когда позади раздаются неслышимые для обычного человека шаги, его резко прорывает. — Питер! Падая на колени на кафельный пол и прижимая ко рту дрожащую ладонь, Питер молит всех несуществующих Богов, чтобы он успел доползти до унитаза, потому что парень просто безумно не хотел увидеть еще одну причину отвращения на любимом лице, когда взгляд карих глаз упадет на него, отвратительного и слабого человека, что избавился от выпитого прямо на самый дорогой пол Железного Человека при нем же. — Н-не… — пытается прохрипеть «не подходите, прошу вас» сквозь спазмы он, с огромным трудом все-таки добравшись до своей цели, уже не слушая как прямо возле него остановились и будто в нерешительности замерли, точно не зная как поступить — то ли сейчас же уйти прочь от этого самого отвратительного зрелища в своей жизни, то ли еще постоять, да просверлить своим холодным взглядом жалости и пренебрежения дрожащее тело когда-то сильного и уважаемого Человека-Паука. Горло болело так, словно преступник забрался во внутрь и начал резать ножом с больным удовольствием нёбо и стенки горла. Или, быть может, это мертвая сирень наконец-то решила дать о себе знать, уже медленно, но уверенно прямиком из сердца забираясь по пищеводу к горлу, напрямую проигнорировшая живой мускус. — Так, малыш, — вдруг доносится до него как сквозь вату, а затем так же неожиданно на дрожащей спине Паркер чувствует такое знакомое обжигающее тепло, от которого вмиг подгибаются колени и начинает бешено стучать сердце, несмотря на то, что изнутри до сих пор подбирается наружу мешанина из спиртного, которую уже почти заменил желудочный сок — так, судя по ощущениям, видимо, долго он всю ночь находился в ванной комнате в этом же положении. Правда, в голове все еще было пусто и там мелькали лишь слабые образы прошлого: вот он лежит на чем-то безумно мягком, трясется всем телом от странных приступов и противного привкуса на языке, но все-таки не перестает даже в своем непонятном состоянии вдыхать как помешанный безумно яркий запах мускуса на простыне, на подушке, на одеяле и совсем рядом; вот кто-то постоянно прижимает горячую и широкую ладонь к его мокрому лбу, словно меря температуру, откидывая влажные прядки назад, или и вовсе зачем-то удерживает его, когда он пытается подорваться с кровати и исчезнуть где-нибудь на потолке — главное вдали от своей слабости и зависимости, которая, как Паркер даже понимал сейчас, по какой-то причине была рядом всю ночь, как будто и вовсе и не смыкая глаз именно по его вине. После прозвучавших слов и ощущения руки на спине, которая перебралась за время его пребывания в воспоминаниях на затылок и успокаивающе стала массировать голову, Питер уже не в силах сдержать всхлип, в котором, если постараться, можно расслышать многое: огромный шок от этих нежных действий, безграничное непонимание того, почему его вообще касаются и в тот же миг не отшатываются от отвращения, тяжелая и убивающая слабость из-за почти бессонной ночи и пустого желудка, а также жгучий стыд. — Я… — предпринимает еще одну заведомо неудачную попытку подросток хоть что-то сказать в ответ на то, как рядом с ним сели на колени, однако следующие слова — или хотя бы звук в его случае — не успевают вырваться из-за того, что на его лбу совершенно внезапно и так отчего-то привычно оказывается чужая рука, вынуждая его выпустить громкий выдох. Пытаясь одновременно отогнать перед глазами странную дымку, — или это слезы? — парень медленно и совсем чуть-чуть поворачивает голову в сторону и тут же видит перед собой лицо мистера Старка, который, оказывается, все это время что-то ему говорил, судя по до сих пор двигающимся губам и обеспокоенно сведенным бровям. При виде безграничной усталости и желания отдохнуть, при виде темных мешков под глазами и поджатых губ, внутри вновь и вновь все переворачивается, и грудь начинает отдавать болью за любимого человека. — Пацан, ты слышишь меня? — спрашивает с невиданным беспокойством мистер Старк, внимательно вглядываясь в его отчего-то мутные глаза. Питер вяло и утвердительно качает головой, сглатывая вязкую слюну и тут же чувствуя болящее сухое горло и оставшийся противный привкус на языке, который, кажется, будет преследовать его еще долгое время. — Все еще тошнит, да? — уже заранее зная ответ, вновь говорит мужчина, видя как подросток весь кривится и прижимает руку к животу. Вздыхая, он тем временем продолжает: — В принципе, ожидаемо. Я, честно говоря, до сих пор не могу понять как в тебе поместилось столько разного вида спиртного. Ты представляешь себе, в каком я ступоре был, когда посчитал, по меньшей мере, десять открытых бутылок? У Паркера же тем временем от стыда краснеют щеки и вертится такое привычное «извините» на языке, однако все же вырывается совершенно иное: — Я не все пил, — как будто желая оправдать хоть как-то свой поступок, пролепетал непослушным языком он, отчаянно желая вцепиться в широкие голые плечи напротив, потому что миллиардер был в какой-то домашней черной майке. Но желание прошло уже очень быстро, стоило представить в голове сильную оплеуху за такие мысли не вовремя и увидеть, как наяву как после этого на него посмотрит Железный Человек. — Ага, но ночью воды ты выдул достаточно, — как ни в чем ни бывало кивнул тот, отчего подросток в непонимании выпучил глаза, не заметив как сильная рука ушла с затылка и оплела заднюю часть шеи, почти рядом с загривком, вызывая мгновенные мурашки. — Что, не помнишь ничего? В этот раз отрицательно помотав головой до звезд перед глазами, Паркер прикусил нижнюю губу и в ожидании уставился нерешительно на по какой-то причине внимательно разглядывающего его мужчину. — Было бы удивительно, если бы ты помнил эту безумную ночь, — вздохнул вдруг мистер Старк и прикрыл на секунду глаза, не скрывая как же сильно он устал. Был рядом всю ночь, не смыкая глаз, по вине какого-то мальчишки. — Я… Пожалуйста, простите, — со всей искренностью произнес Питер, уже даже не замечая за собой, за что именно он начал извиняться перед этим святым человеком… нет, Богом. — Я действительно не хотел н-напиваться, мистер Старк!.. Н-не хотел даже пальцем трогать ваш бар и… брать что-либо оттуда! Я и вправду не желал, чтобы вы потом сидели со мной всю ночь, когда и так безумно хотели спать, а тут я!.. Я все испортил. Боже, я… Домогался до вас! Когда паника по-настоящему начала прорываться в его дрожащем голосе и когда все осознание захватило его в плен, как и подобравшиеся к сердцу нити сирени, Паркер уже совершенно не чувствовал, что у него сбилось дыхание, а перед глазами стало все плыть, мешая разглядеть выражение дорогого лица. Мистер Старк смотрел холодно? Или с отвращением? Быть может, его губы скривились, а руки наконец исчезли с его тела, потому что мужчина вдруг понял, что все еще касался своими руками, своим кольцом, это грязное тело?.. Питер и вправду не чувствовал и не видел многое. Но Мэй, мертвую Мэй рядом с плечом миллиардера, что разочарованно качала головой и смотрела на него с больной жалостью, не ощутить он не мог. — Спокойно, Пит! — неожиданно выдернули его из паники те самые руки, притянувшие к себе до выбитого из груди воздуха, чтобы он уткнулся носом в чужую грудь, сделав резкий, судорожный вдох от внезапности того, что мистеру Старку было не неприятно его снова коснуться. Что в голосе мистера Старка горел стальной приказ успокоиться и обеспокоенность. — Я не зол на тебя, слышишь? Не вздумай себе напридумывать всякое, потому что я прекрасно понял, из-за чего ты именно решил напиться и теперь виню только себя. Не паникуй и делай глубокие вдохи. Повторяй прямо за мной: вдох и выдох. И Питер действительно начал прислушиваться к родному голосу, отчаянно цепляясь за широкие плечи и всхлипывая прямо в грудь, рядом с чужим бьющимся сердцем, одновременно стараясь не запачкать своими слезами и соплями майку, но слезы сдержать не получалось. Интересно, а когда мистер Старк и мисс Поттс объявят всему миру о своей свадьбе? Потому что Паркер хочет в этот момент быть как можно дальше от всего, что может сообщить ему об этой новости. Питер хочет быть как можно дальше, хоть на самом конце света, вдали от широкой и счастливой улыбки на любимом лице. Хочет не видеть как радостно и довольно улыбается красивая рыжеволосая женщина рядом с мужчиной, который обнимал ту за тонкую талию и держался как можно ближе к женскому телу. Питер Паркер хочет не видеть и не слышать как после прозвучавшего «а это моя дорогая невеста и уже в скором времени жена — Пеппер!» мистер Старк наклонится чуть ниже и поцелует манящие чуть пухлые губы, не убирая руки с талии, под многочисленные вспышки камер, когда женская ладошка очутится на затылке, притягивая тем самым еще ближе к себе. Мэй бы сказала, что ее племянник трус, что хочет скрыться от сводящей с ума правды, заведомо зная, как это бесполезно, потому что он все равно будет смотреть телевизор, будет слушать новости и слышать восторженных новостями людей. Но Питер не трус! Питер, если мистер Старк позволит и если ему не будет противно, даже согласен быть любовником Железного Человека! Лишь бы только хоть чуть-чуть урвать частичку любви Тони Старка, который полностью и безоговорочно делится ей со своей любимой женой в постели, когда целует и не чувствует отвращения; когда касается обнаженного женского тела и ощущает лишь любовь в ответ. Хотя кто сказал, что миллиардер будет изменять своей любимой женщине? Кто сказал, что Питер нужен Железному Человеку? — Вот так, молодец, — поощрительно говорит мужчина, успокаивающе поглаживая его по спине, когда Паркер совсем машинально начал повторять за миллиардером, грудью ощущая чужое и спокойное дыхание. — И чего ты так разнервничался, дитя? — Я все испортил! — на удивление, не дрогнувшим голосом ответил парень, весь сжавшись в комочек в самых дорогих сердцу объятиях. Где-то за широкой спиной мужчины Мэй начала медленно растворяться, напоследок посмотрев своими мертвыми глазами с каким-то пониманием, нежностью на мистера Старка, как будто чем-то была безумно довольна или чему-то рада. Ощутив словно наяву как явно в непонимании нахмурился миллиардер, Паркер весь замер и лишь сильнее усилил хватку на плечах, едва ли не до треска ткани. Питер готов был поклясться, что его прямо сейчас абсолютно никто не сможет вытащить из этих объятий, потому что его ладони, кажется, посредством сильного стресса буквально прилепились с помощью паучьей липкости к мистеру Старку, который даже немного поморщился оттого, с какой нечеловеческой силой держался за него подросток. Будто Тони Старк был единственным оплотом его жизни. Как будто Железный Человек являлся тем человеком, благодаря которому Питер жил. — Ты ничего не испортил, Питер. Ты просто… потерялся, — выдохнул мужчина устало, так неожиданно прислонившись лбом к его плечу и обдав кожу горячим дыханием, что Питер буквально почувствовал насколько сильно устал его кумир из-за него, — Как и я. — Ч-что?.. — чуть ли не пискнул он от шока. — А что? Удивительно? — как ни в чем ни бывало как-то горько хмыкнули в ответ. — Я тоже человек, между прочим, и могу физически и морально настолько устать, что впору самому впасть в депрессию и перестать нормально питаться. Впрочем, о чем это я? У меня и так большую часть жизни рацион питания не самый лучший, а на грани депрессии я был столько раз, что мне уже самому смешно. — Но ведь вы же… Тони Старк!.. — неожиданно прислушивается к разговору медленно приходящий в себя Паркер, со всем возможным в данный момент возмущением выпалив слова, которые, по его мнению, всегда были самым веским аргументом про кумира миллионов. — Ну конечно же, — и тут он ощутил, как буквально закатил глаза мужчина, а затем вдруг отстранился, едва не вынудив его застонать от разочарования того, что обжигающее тепло исчезло, — Даже ты сейчас считаешь меня Богом, но, понимаешь ли, пацан, я — человек. Не какой-то там герой с суперсилами, как ты. У меня есть лишь собственная голова на плечах и желание помогать людям, что неожиданно для меня проснулось на половине моей жизни. Я тоже совершаю ошибки, слышишь? У меня так же, как и у всех свои проблемы и некоторые из них настолько скучны, что, услышав о них, ты точно не станешь связывать их с проблемами «Бога». Знаешь, почему? Потому что я всего лишь обычный человек. Когда мистер Старк вдруг отстранился еще дальше и положил свои ладони на его плечи, то парень инстинктивно, завороженный мужским тембром, поднял голову и уставился прямо в карие глаза напротив. Такие же уставшие и любимые. — А ты, Питер Паркер-Старк, — дрожь, прошедшая по всему телу от прозвучавших слов и широко распахнувшиеся глаза, — тот, кого я поклялся спасти и всегда быть рядом. Так что, молодой человек, мы оба сейчас же поднимаемся с пола и, пока тебе снова не приспичило избавиться от всякого дерьма, пьем еще одну специальную такую таблетку. Помнишь, да? Невкусная такая, ты еще меня из-за нее ночью чуть не покусал, но зато какая действенная! Так бы мучился от боли в животе еще долгое время, а тут почти всю ночь не спал в хорошем смысле. Я ее для тебя, кстати, и твоего метаболизма сам разработал, так что без возражений! Честно говоря, абсолютно все слова мистера Старка прошли для Питера мимо ушей, несмотря на то, что он примерно понимал то, что от сказанного к щекам приливает кровь стыда, ведь, как бы противно для некоторых это ни звучало, Паркер не мог оторвать глаз от двигающихся губ. Когда парень уже плюет на всех и вся, решив поддаться эмоциям, своим глубоким и самым искренним чувствам и тайным желаниям, может произойти то, что отчаянно жаждет сердце до дрожащих подушечек пальцев и поджавшихся, как у малолетки при виде своей любви ног. А когда помешанный на своей зависимости подросток, все еще как будто отдаленно чувствующий нотки алкоголя в крови, совершенно себя не контролирует, то, знаете, что случается? Это. — … да, я так и сказал, молодой человек, не смотри на меня так, будто сейчас… Так, погодите… Питер?! Ему было на все плевать. Так плевать, что даже все равно на то, что он собирается порушить все то хрупкое доверие и ту самую твердую стену Железного Человека «я, кстати, просто от скуки тебя усыновил, а у меня вообще-то есть любимая невеста, моя будущая семья». «И в этой семье нет тебя, глупый Питер без фамилии». Втянув в себя до дрожи воздух, Питер, опершись руками об твердые колени мистера Старка, резко припадает с отчаянностью безумца к манящим губам, вдыхает до собственного скулежа живой и такой невыносимо сильный мускус, и думает «ударит или не ударит?». Чуть обветренные губы мистера Старка имели привкус дорогого вина, и это было так невозможно прекрасно, что поверить в то, что прямо сейчас же, наплевав на абсолютно все, наконец целуешь свою зависимость, было практически невозможно. Потому что Питер умел смотреть на вещи объективно и очень хорошо понимал, что вероятность того, что его после всего этого не вышвырнут куда-то на помойку, равна примерно двум процентам. — Мхм… — издал странный и испуганный выдох он, почти всхлип, стоило совершенно случайно задеть рукой чужой пах и тут же резко отдернуть ладонь как ошпаренный. Питеру даже в этот момент показалось, что миллиардер посмотрел после этого на него как-то заинтересованно, даже почти без злости за то, что его, известного плейбоя, заткнул таким образом какой-то мальчишка. «Не ответит или… Не ответит, Паркер. Не вздумай даже хоть чуть-чуть верить в то, что просто невозможно существовать». Ведь Тони Старк ни за что не будет целовать в ответ скулящих в поцелуй мальчишек, которые грудью налегают практически на чужую до ощущения другого стука сердца, слегка прикусывая не двигающиеся губы и шумно, как будто пробежал сотню километров без остановки, дыша через нос. Старк не станет никогда отвечать с той же отчаянной страстью, с той же любовью подростка, который чувствительной кожей щек касался колющейся бородки, безнадежно пытаясь то ли вызвать хоть какую-то ответную реакцию, то ли просто от всех бушующих эмоций давно потеряв над собой контроль и поэтому делая все то, что хотелось до сладкой дрожи и поджавшихся пальцев ног. Но Тони не двигался, как делал это парень, машинально сжимая руки на чужих и сильных коленях, продолжая оттягивать неумело, как только вообще мог в своем скудном опыте, нижнюю губу мужчины, всхлипывая прямо в поцелуй. Тони дышал спокойно, совершенно не загнанно, в отличие от Питера, который уже, окончательно потеряв самого себя — свой хиленький контроль, рвущийся как бумага, — как помешанный вдыхал любимый мускус, незнакомый новый одеколон и пенку для бритья. Тони ничего не делал. Только смотрел из-под ресниц так лениво, можно сказать, словно сдерживал что-то сильное  — отвращение, да?.. — что Паркер не только медленно начал осознавать реальную ситуацию, но и не видел как странно потемнели карие глаза напротив. И весь этот поцелуй длился для Питера целую самую счастливую бесконечность до того момента, пока у него не появилась нехватка дыхания, отчего пришлось буквально с силой заставить себя прекратить — напоследок с невыносимой грустью оттянув нижнюю губу, подросток с влажным звуком отрывается наконец от мистера Старка, сразу же с шумом втянув в себя воздух через рот и прикрыв двумя дрожащими руками пылающее лицо. У него сердце стучало как бешеное, громким стуком отдаваясь в висках болью. У Паркера, кажется, в голове все перемешалось, как и внутри от жгучих, уже фантомных касаний губ на собственных и от буквально вытолкнувшего сирень мускуса. У Питера, вроде ка… нет, абсолютно точно крепко стоял член, пачкая штаны белесой жидкостью, а еще так громко стало что-то выть от осознания произошедшего, что сию же секунду подросток стал молиться на то, чтобы уметь проходить через стены и полы. Потому что Питер Паркер только что поцеловал почти женатого мужчину. Потому что Тони не ответил. — Я-я… — как беспомощный залепетал он непослушным языком, слушая пугающую тишину и спокойное дыхание напротив, прежде чем неожиданно, совершенно от себя не ожидая, выпалил, сумев взять себя в руки и отбросить то самое «ты ужасный герой, но ты еще более худший мальчишка»: — Ладно, хорошо, я уже сделал это, и теперь мне бесполезно оправдываться, потому что да, мистер Старк, я этого хотел. Можете кричать на меня, даже ударить, я совсем не против, сэр! В-вы даже можете наконец выгнать меня после всего этого, ведь я знаю, что вы все поняли. Вы помните, как я признался вам в любви, как я показал, что я абсолютно не могу без вас. Вы моя зависимость, Тони, понимаете? И я так не хочу от нее избавляться… Я… — несдержанный всхлип. Питер прислоняется спиной к унитазу и вновь прячет лицо в ладонях, уже совершенно не слыша ничего вокруг себя, — Я уйду сам, если вы позволите. В-вы же сейчас молчите, и я понимаю, что это значит то, что вы даже не хотите со мной разговаривать после всего этого. Я-я… все-таки понимаю вас. И поэтому я г-готов уйти из вашей жизни вот прямо сейчас же! То есть, конечно, я устроюсь на работу и верну все деньги, что вы на меня потратили, честное слово! Я клянусь и… Если и Паркер хотя бы отдаленно думал о том, что его речь стала более бессвязной и что из груди то и дело вырывались очередные позорные всхлипы труса Человека-Паука, то знал, что в любом случае его уже давно считали ни на что неспособным мальчишкой, который только и умел, что рыдать от тоски по умершему родному человеку и который только и мог, что убивать самого себя по кусочкам из-за того, что сам же хотел, чтобы ему везде мерещился образ тети и несуществующий запах мертвой сирени. Питер умел лишь выть в голос ночами из-за того, что Мэй умерла, одновременно оставаясь самим собой лишь благодаря мистеру Старку, взгляду теплых карих глаз мистера Старка, жару сильного тела мистера Старка, природному и такому любимому аромату мистера Старка. МистерСтаркМистерСтаркМистерСтаркМистерСтарк… — Глупый ребенок, — выдох в полной тишине, громкий шорох одежды, грустная и легкая улыбка на губах и потемневшие от чувств глаза. Питер лишь успевает, что оторвать дрожащие руки от лица и с побитым взглядом найти в себе силы взглянуть на миллиардера, прежде чем в его личное пространство вдруг врывается живым жаром Железный Человек, буквально на его глазах, положив ладонь на лопатку, притягивая к себе, к груди, до сбитого мгновенно дыхания. — Тони… — боязливым шепотом вырывается из него, когда крепкая рука на спине начала будто жечь его до костей, а губы вдруг и вовсе коснулись его виска и сцеловали капельку выделившегося пота. И подросток замер, боясь дышать, потому что сразу же после этого бояться уже пришлось собственного крика. Рука, та самая другая рука, о которой парень и думать забыл, совершенно внезапно, пока он инстинктивно прижался носом к чужой шее и так и замер там, водя по ней лишь кончиком и постоянно вдыхая, легла прямо на его пах. Широкая и сильная ладонь в мозолях легла на колом стоящий член и, плюя на то, что одному такому подростку хотя бы нужно пару секунд, чтобы все осознать, обошла препятствие в виде легких штанов, с легкостью оттягивая резинку боксеров чуть ниже, тем самым оголяя мгновенно поджавшийся плоский живот и небольшую дорожку волос. Мистер Старк другой свободной рукой так резко провел по всей спине, начиная с лопаток и заканчивая все еще скрытой под штанами ямочкой над ягодицами, что вынудил буквально вмиг выгнуться до хруста, машинально с силой ухватиться за крепкие плечи и толкнуться бедрами вперед. Так, чтобы дышащему огнем через рот на его висок мужчине было удобно в таком положении обхватить сразу же головку всей шириной ладони, большим пальцем размазывая семя, а другими очерчивая невидимые линии по венкам. Бородка и вовсе вдруг, когда чужая щека еще ближе прижалась к собственной, заколола чувствительную кожу, вызывая просто потрясающий контраст того, что творила рука Железного Человека под его нижним бельем — как уверенные движения вверх и вниз вынуждали еще сильнее выгибать до хруста спину — и того, что губы с какой-то нежностью касались его лба, его уха, обдавая дыханием до появления сладких мурашек по всему телу. И ему стало так невыносимо хорошо, что он уже абсолютно не обращал внимание на то, как откровенно скулит и толкается в чужой кулак, еще сильнее до красных линий на коже хватаясь за обнаженные плечи и, совершенно уже ничего не соображая, от всего этого — оттого, что этого так много и так внезапно — прикусывая кожу на шее мистера Старка и присасываясь к ней как пиявка. До его уха сразу же после этого донесся шумный выдох, почти полустон, который одновременно с тем, что пальцы сначала коснулись уретры, а затем резко сжали основание, вынудил его бедрам подкинуться вверх, а голове откинуться назад. Питер, чувствуя, что вот-вот таким темпом закричит, с силой до боли прикусил свои губы, не давая ни звуку вырваться из его рта, даже несмотря на то, что там, внизу, Старк уже не действовал так невинно, еще сильнее ускоряя свои движения — то по всей длине обхватывал ладонью до ходуном ходящей груди, то как в пылу безумия шептал что-то странное вроде «все хорошо, маленький, все хорошо, мистер Старк здесь», а то и вовсе с какой-то нежностью сцеловывал неизвестно когда появившиеся по многим причинам слезы на щеках. И Паркер очень хорошо понимал, что скоро не сдержится, потому что его проклятый организм подростка с шальными гормонами вынуждал кончать очень быстро. Особенно, если все мысли прямо сейчас, когда ему настолько хорошо, что даже думать о чем-то другом нет времени, занимал миллиардер, плейбой, филантроп. Особенно, если те самые влажные от его собственного семени — о Боже! — пальцы Старка, которыми тот уверенно доводил Питера до самого настоящего экстаза, заставляли в глазах взрываться сверхновым с именем Железного Человека на искусанных губах. Испустив полухрип, парень явно машинально сквозь мутную пелену перед собой уставился на кафель стены, прежде чем двинул случайно своей рукой куда-то в сторону, мгновенно натыкаясь на что-то горячее и большое даже сквозь ткань, так и оставаясь там. До уха донесся чей-то шумный выдох. Тони оттянул кожу на просто каменном члене и размазал выступившие семя по всей головке, не прекращая ни на секунду дрочить ему, уже видевшему перед собой лишь звезды наслаждения от этого бешеного темпа и умелых движений. Не то что сам он на первых порах, вяло вгоняющий иногда в собственный кулак до почти мгновенного получения удовольствия, даже если в голове даже тогда, когда он являлся обычным подростком, уже не были изображения какого-нибудь порно или понравившейся девушки… Там был он. Питер ведь никогда так долго и до скулежа, когда член был просто тяжелым и требовал разрядки, не дрочил. И ему не дрочили, если совсем по-честному. — Что же ты делаешь… — очередной горячий выдох прямо его в ухо — это так, кажется, Паркер не нарочно, пытаясь вновь понять, чего же так упорно касается, налег всей ладонью на это нечто, пульсирующее и обжигающее, кажется, даже через плотную ткань. Что-то большое и так удобно помещающееся в его ладони, как будто там и должно находиться всегда, явно реагировало на его легкие касания, полные какой-то детской заинтересованности узнать поближе и… Питер резко втянул в себя до дрожи воздух, когда пальцы наткнулись на что-то… что-то… … мокрое. Из груди сам собой вырвался полный шока писк, к щекам и к кончикам ушей — которые все еще были в плену чужих губ — прильнул жар стыда, а сердце грозило в ту же секунду выпрыгнуть как трусливый заяц из груди, стоило ему по-настоящему понять, чего это он именно так совершенно не нарочно коснулся и даже сейчас продолжал это делать. Он продолжал трогать, потому что у мистера Старка крепко стояло, пачкая смазкой штаны. У Тони, его любви и зависимости, стояло на него. Не на Пеппер. Не на мисс Поттс… Почему не на Пеппер Поттс?! — О Боже-Боже!.. — как иступленный зашептал Питер от шока осознания, не сумев сдержать громкий стон из-за того, что, когда он был готов уже кончить, мистер Старк вдруг сжал с силой основание его члена, вырывая писк вместе со словами истинного Питера Паркера, который готов пожертвовать самим собой и своим счастьем: — А как же… К-как же мисс Поттс?.. Когда Тони замер, прекратив все свои движения, у Паркера внизу живота тут же напряглась пружина жгучего возбуждения, и он инстинктивно в поисках продолжения толкнулся вперед и всхлипнул, совсем не контролируя себя и даже, можно сказать, не понимая смысл сказанного самим собой. — Ты… — коснулось его виска горячее дыхание. — Питер, ты что, прямо сейчас?.. Не договорив, тот с шумом втянул в себя воздух и, кажется, тихо выругался себе под нос, прежде чем вдруг полностью потерявшийся в удовольствии подросток ощутил на своем подбородке немного грубую хватку сильных пальцев, которые с силой вынудили его буквально чуть ли не столкнуться губами с чужими. — Повтори, что ты сказал, — пугающе спокойно произнес мужчина, в отличие от его, жадно хватающего ртом воздух. Паркер, прохрипев что-то невнятное, попытался было коснуться изнывающего по касаниям возбуждения, однако чужая ладонь властно отодвинула ту. — Ч-что?.. — совсем потеряв себя в удовольствии и в безумном желании кончить, пролепетал он, осоловело глядя прямо в карие глаза напротив. Пружина жгучего томления внизу так сильно напряглась, так сильно жаждала исчезнуть, что его бедра инстинктивно то поднимались вверх, то двигались вперед. — Пеппер, — учтиво напомнил миллиардер, по какой-то причине при виде хныкающего мальчишки, чей член, такой красивый, небольшой по форме с аккуратной головкой удобно лежал в руках и прямо сейчас словно пульсировал в его хватке. У Старка глаза при этом были какие-то бешеные, потемневшие и следящие за тем, как проворный язычок смачивает безумно притягательные пересохшие губы, а собственное возбуждение и вовсе вообще-то тоже требовало разрядки. — Но вы ведь почти… — несдержанный стон возбуждения и безразмерной печали, — женаты. Вы не должны все это… Вы… Паркер чувствует как у человека напротив сердце пропустило удар и не успевает даже выдохнуть, как вдруг Старк хватает его за руку и с силой прижимает его ладонь к собственному паху. — Чувствуешь, Паркер? — не давая полностью опешившему парню и рта раскрыть, тот продолжил: — Чувствуешь, как меня буквально трясет от возбуждения, как будто я подросток с шальными гормонами, у которого на уме только секс? Я знаю, Питер, что ты все равно очень хорошо понимаешь, что это ты возбудил меня одним неумелым поцелуем как какую-то малолетку. Не кто-то другой. Не Пеппер, а именно ты, — его дрожащую ладонь вновь отнимают от каменного стояка и прижимают к мощной груди, к бешено бьющемуся сердцу Железного Человека. — Ты все это делаешь со мной. Ты заставляешь меня постоянно переживать за тебя и бояться, что однажды ты не выпьешь литры намешанного алкоголя, когда меня не будет рядом, чтобы забыть свою уничтоженную реальность, а сделаешь что-то гораздо страшнее. Это все ты. В голове начинает шуметь так, что паучий слух улавливает лишь собственное сумасшедшее сердцебиение и совершенно другое, что прерывает его в миллион раз своей силой. Своими чувствами. Питер судорожно втягивает в себя воздух через нос и не может сдержать всхлип, когда Тони вновь начинает свои движения под его давно мокрым нижним бельем. Только на этот раз он надрачивает ему быстро, до сладкой дрожи во всем теле и напряженной еще больше пружины внизу живота, в какой-то момент вновь возвращая его руку к другому члену, вынуждая сжать тот под хлопковой тканью. Старк словно так и говорил «я хочу, чтобы ты сделал мне то же самое», и вел его своей широкой ладонью, направляя каждое движение, ни на секунду не забывая доставлять неземное удовольствие самому подростку, у которого уже давным-давно снесло крышу напрочь. У Питера уже давным-давно мертвая сирень исчезла из его легких, его сердца, замененная еще более усилившимся при запахе чистого секса мускусом. Замененная потом с пробивающимися нотками одеколона, с чем-то сильным и резким. И Питер Паркер уже не может сдерживаться, наконец услышав то, что так давно жаждало сердце. Наконец услышав, что Тони Старку на него не плевать. Его захватывает самый настоящий искренний восторг, когда он по-настоящему понимает, что касается собственной голой рукой члена мужчины — крепкого, горячего, чуть влажного от спермы и с выделяющимися венами. О Господи. Резко припадая к чужим губам и одновременно уже без чьей-либо помощи усиленно гладя мистера под одеждой, он вместе с самым громким вырвавшимся стоном кончает и буквально кричит: — Тони-и! Мышцы живота еще какое-то время сокращаются, бедра инстинктивно подбрасывает вверх, а все тело и вовсе одолевает мгновенной и мощной волной усталость и приятным, как после теплой ванны, томлением, разом осевшим во всех мышцах. Паркер даже не замечает, как перед тем, когда он кончил, его с силой и тихим рыком прикусили за нижнюю губу и еще ближе притянули к себе. Подросток абсолютно не видит, какая буря из эмоций творилась на дне потемневших карих глаз и как Старк, себя не контролируя, вынудил своей же ладонью ускорить движения вверх и вниз с помощью парня, который всерьез считал, что все делает сам. Сам дрочит мистеру Старку. Сам целует любимые губы с безумной страстью и неясными нотками грусти, исследуя глубину рта. Это лишь Питер шепчет сам «ты самое дорогое, что у меня есть на свете». — Господи, — едва слышно раздается мужской стон и тихое рычание. Паркер, припадая к широкому и влажному от пота плечу, не сразу ощущает что-то липкое и мокрое в руке, а когда все же полусонно притягивает ее к себе, то видит что-то белесое. — Малыш, все хорошо? — первым как всегда приходит в себя миллиардер, наконец вытаскивая руку из чужих штанов. А, заметив, с каким пустым выражением лица смотрит подросток на испачканные его семенем пальцы, то хмурится и спешит добавить: — Питер, даже не вздумай сейчас вновь говорить, что всего этого не должно было быть. Это уже случилось и оно, рано или поздно, должно было произойти, потому что ни я, а тем более ты, не смогли бы себя контролировать еще так долго. Да, — чистое признание и легкая улыбка на губах, — я знаю, что совсем недавно говорил тебе о том, что эта связь заведомо обречена на провал не только из-за огромной разницы в возрасте между нами. Но Старки всегда были неоднозначны, знаешь? В один момент твердо стоят на своем, уверенно рассказывая что-то о правильности и «по-другому нельзя», а в другой уже сами же пересекают эту стену «что правильно, а что нет», полностью теряя над собой контроль. И я, Тони Старк, сегодня потерял этот контроль. Из-за тебя. Ради тебя. Питер знает, что Тони прямо сейчас ему почти в чем-то признается: говорит о том, что произошедшее уже не вернешь и надо двигаться дальше, ведь они оба сделали то, что так давно хотели; рассказывает о том, что, несмотря на недавно сказанное «я старше тебя в несколько раз, не надейся на шанс», не всегда нужно следовать неписанным законам общества; мужчина даже тихо смеется ему в макушку, иногда оставляя на ней редкие и быстрые поцелуи. А Питер все это время просто не может оторвать глаз от своей руки и потому, что-то решив для себя, притягивает ее еще ближе к себе, и, до дрожи шумно втянув в себя терпкий запах, проводит языком по пальцам, нежно собирая всю подсыхающую сперму. Немного горько. Почти безвкусно. «И, — тут Паркер принюхивается и перекатывает задумчиво странный привкус на языке, — сильно». — Питер! — явно опешивает Старк при виде того, с каким наслаждением и упорностью слизывает чужое семя подросток, даже прикрывая глаза, под которыми почему-то так и печет, как будто что-то хочет вырваться. — Не хватало мне еще, чтобы ты из-за меня еще раз отравился. А ну-ка хватит! — Я не могу отравиться вашей спермой, — как ни в чем ни бывало отзывается он спокойно, отчего у Старка глаза чуть на лоб не лезут от этой откровенности. Хмурясь, мужчина резко отодвигает с силой от лица за запястье чужую руку (Паркер недовольно хнычет как ребенок, которого оторвали от сладкого), чтобы буквально через секунду подняться на ноги и подтянуть за шкирку за собой опешившего парня. — Пойдем-ка оба в душ. — Душ? — тупо повторяет за тем он. — Мыться?.. — Умница, пацан, — хвалит почти правдиво того Тони, случайно скосив взгляд вниз и увидев огромное пятно на штанах Питера. — Мыться и пить таблеточку. А то мало ли, когда тебя приспичит навестить «белого друга». Питер, выдыхая, полностью бездыханно прилегает всем телом на Тони, с каким-то грустным счастьем слушая как мужчина говорит что-то о том, что подросток совершенно не следит за своим здоровьем. Светлая печаль оседает в сердце вместе со жгучим чувством неправильности того, что он сделал. Питер Паркер, трясясь всем телом и ощущая на спине успокаивающий вес чужой руки, не говорит вслух о том, что безумно виноват и что влез со своими глупыми чувствами в чужую семью. Питер не спрашивает о женщине Железного Человека и о том, почему Тони точно не думал о ней, когда кончал от рук Человека-Паука.

***

Пеппер Поттс появляется в Башне неожиданно и приносит с собой запах усталости и ванильного крема для рук. Она, внимательно выслушав ответ Пятницы на вопрос о том, где находится ее Босс, молча кивает и направляется в указанное место, ни капельки не удивленная местонахождением мужчины. — Тони, долго ты еще будешь сидеть в мастерской как в склепе, убивая тем самым не только самого, но и Питера? Ты же не забыл о том, что обещал мне? — начала она сразу с главного, хлопнув стопкой бумаги по столу и уперев руки по бокам. Старк, до этого монотонно и скучающе ковыряющийся с помощью отвертки в груде металла, от неожиданности вздрогнул, а затем поморщился, поднимая взгляд на стоящую женщину в деловом костюме и не обращая внимание на едва ли не кинутые чуть ли ему под нос бумаги. Его взгляд сквозь очки еще долгое время не блистал осмысленностью, но затем в них появилось озарение. — А, Пеппер, — приветливо и даже лениво махнул свободной рукой он, опустив на мгновение взгляд, силясь понять, что вообще видит перед собой. Это чем он тут занимался последние несколько часов. Этим? При очередном внимательном взгляде на полностью растрепанные волосы, темные мешки под глазами, заляпанную футболку Вирджиния не выдерживает: — Господи, Тони, да ты посмотри на себя!.. Старк скептически осматривает самого себя. — А что, не нравлюсь? — обиженным тоном отвечает он, ища глазами проклятый куда-то исчезнувший тот самый стакан кофе, который, кажется, великодушно с помощью кофемашины приготовила ему Пятница. Или он сам?.. Мда, дилемма… — Тони! — выкрикивает в раздражении она, нависая над мужчиной. — Когда ты перестанешь вести себя как ребенок и начнешь следить за своим здоровьем?! Ты посмотри в каком свинарнике ты находишься! — женщина показывает в рукой в сторону места на и так забитом деталями от костюма столе, где была куча недопитых стаканов кофе, виски и открытые коробки с пиццей. Ядреная смесь потерявшегося в самом себе человека. — Господи, Старк, тебе уже идет пятый десяток! Ты ведь не молодеешь, а гробишь свое здоровье только так! На мгновение прикрыв глаза, чтобы успокоиться, она буквально выдыхает чуть ли не шепотом, пока в ее глазах плещется беспокойство за дорогого человека: — Почему, Тони? Зачем ты это делаешь? Сейчас, когда в мире все относительно спокойно, когда Старк Индастриз стабильно приносит огромные доходы и когда абсолютно все Мстители в тысячах километрах от тебя, ты все еще… Убиваешь себя?.. Он, прищурившись, — морщины в уголках глаз выделились еще сильнее — смотрит на почти пустившую слезы Пеппер еще некоторое время, словно пытаясь уличить ее в обмане, но затем, спокойно отложив отвертку в сторону, слабо усмехается. Скрестив руки на груди, он откидывается на спинку кресла и поджимает губы. — Питер бы поспорил с тобой насчет того, насколько я стар, — стоит на своем Тони, отчего у Поттс мгновенно в шоке распахиваются глаза при услышанном вложенном странном смысле в этих словах. — Да и не надо мне тут так удивляться увиденным, ведь ты уже лет так десять наблюдаешь столь нелицеприятное зрелище, где я, нажравшийся в хлам, сижу в мастерской и усердно пытаюсь изобразить работу. Правда, в этот раз я еще способен на внятную речь, что удивительно, — задумчиво дополняет миллиардер, беря в руки стакан и за один глоток выпивая все содержимое, поморщившись от противного вкуса. Это когда он успел намешать холодный кофе с виски? — Я же видела, как ты изменился! — в какой-то отчаянности бросает Вирджиния, резко стукнув ладонями по столу, приближаясь еще ближе своим лицом. — Видела своими глазами, что ты стал другим благодаря Питеру. Я знаю тебя уже долгие годы, Тони. Я знаю, когда ты на самом деле испытываешь к кому-то чувства, и, поверь, не могла не заметить, в отличие от других, с какой нежностью и искренней обеспокоенностью ты помогаешь и следишь за Питером. И я прекрасно знаю, как это трудно — понять свою ошибку игнорирования и пытаться всеми способами попросить прощение. А ты ведь не умеешь извиняться, Тони. Ни перед кем в мире. Даже передо мной, той, кто тебя по-настоящему любил. Однако перед Питером ты смог извиниться даже не словами, ты понимаешь это? — при виде полностью растерянного выражения лица и появившегося осознании в широко распахнутых глазах, она не может сдержать легкой и понимающей улыбки. — Пеппер… — едва ли не шепотом говорит Старк, вдруг спустя пару секунд резко поднимаясь на ноги и буквально отшатываясь от стола как ошпаренный. — Ты ничего не понимаешь. Черт подери, ты даже понятия не имеешь, насколько я прогнил внутри! Не знаешь, что я на самом деле чувствую к малолетке! Рыкнув от злости и какой-то беспомощности, Тони оттягивает до боли пряди на голове, полубезумно что-то быстро шепча себе под нос и начиная ходить кругами на одном месте. — О чем ты, Тони? — с непониманием произносит та, от шока увиденного делая машинальный шаг назад. — О чем я? О чем? — бросает нервный смешок мужчина, бросив на Пеппер такой сильный и темный взгляд самого Бога, что у нее внутри будто что-то рвется, — Не о чем, а о ком, моя дорогая. Помнишь, что я тебе не раз твердил, что никому и никогда больше не открою свою душу, настоящего себя? — Помню, — в полной прострации выдыхает она, уже заранее зная ответ, от которого сердце пропускает удар, а ладони потеют. Нет. Абсолютно не может быть такого чтобы Железный Человек, которому плевать даже на самого себя, который тратит все свои деньги на развлечения и выпивку, просто однажды взял и… — Я тебе соврал. И самому себе уже миллион раз. Зато Питер, да, Питер… — как будто неподдельное удивление и чистый восторг, — он-то никогда этого не делал. Не отнекивался, как я это всегда делал «я этого не говорил и этого вообще не чувствую», а просто взял и признался мне в любви., — судорожный выдох со стороны женщины, — А ты представляешь, милая Пеппер, каково самому мне любить подростка, зная, что я во много раз его старше? Зная, что я не могу дать ему ничего, кроме кучи ненужных для него богатств, потому что ничего другого у меня, во мне, просто нет! — вдох, — Зная, что он остался абсолютно один. Спустя какое-то время тишины Старк резко развернулся и уставился какими-то бешеными глазами на Поттс, буквально прошептав: — Ты ведь не в курсе, что Питер на грани депрессии? Предпоследней стадии? — Вирджиния, чувствуя, как внутри бешено стучит сердце, утвердительно покачала головой. — А я обещал ему, что буду рядом в этот момент. Но где же я сейчас, а? — легкая усмешка и сжатые до хруста кулаки. — Как видишь, уж точно не с Питером. А знаешь, почему? — Тони… — пытается хоть что-то вымолвить полностью потерянная Вирджиния, у которой внутри все перевернулось вверх дном. Не ожидая ответа, Старк бросает: — Потому что он твердо зациклился на том, что я должен был быть с тобой. Но, как ты знаешь, ты была в сотнях километрах от меня, а так просто я одного теперь не мог оставить его в Башне, так что мне пришлось засесть в мастерской из-за отсутствия выбора, — нервный смешок и взгляд, направленный на кучи мусора. — Ты, наверное, так и хочешь спросить меня «Тони, ты что, слушаешься подростка, который до сих пор не может осознать, что его тетя мертва?» Так вот, моя дорогая, это он не слушается меня . Говорит, что ему нужно побыть одному и что ему необходимо время на осознание всего произошедшего. Тони, в последний раз отхлебнув холодный кофе, взъерошивает волосы на голове и вновь говорит со стальной уверенностью Железного Человека: — Однако дети нынче не понимают, когда взрослые действительно переживают за них и хотят позаботиться. Не дать сгнить изнутри, как сгнил я, — особенно выделяет последнее слово миллиардер. — Я дал Питеру уже достаточно времени на личное пространство, так что, прости меня, но мне сейчас не до каких твоих важных или неважных делах. Я иду к ребенку. Поставив точку в этом долгом разговоре, Старк уверенной походкой волевой личности спокойно идет к выходу, больше не смотря на побледневшую как сама смерть Поттс, в сердце которой только что все перевернулось после искренне сказанного «люблю». То, что сама она чувствовала к Тони, пока ее любовь однажды не угасла.

***

— Питер, если ты не хочешь, — делает заминку сидящий, делая паузу на плазменном телевизоре и поворачивая голову, — я могу выключить фильм, и тогда мы займемся чем-нибудь другим, если хочешь. Питер, не моргая, пустым взглядом смотря на черный экран, как будто там происходило что-то интересное, лишь ниже скатился спиной по спинке дивана, ни одной мышцей не показывая, что услышал мужчину. Однако, несмотря на все это, краем глаза подросток все равно видел как Старк, еще какое-то время, нахмурившись и просверлив его внимательным взглядом, скрестил руки на груди и вздохнул. — Это же твои любимые «Звездные Войны»! — все пытается вызвать хоть какую-то ответную реакцию Тони, уже не скрывая то, как его беспокоит полная тишина со стороны подростка. Поэтому он, поджав губы, берет и дотрагивается до плеча Паркера, в глазах которого после ощущения жары от чужой руки лишь появляется искра осознания и далекого подобия паники. — Ну же, дитя, я же знаю, какой ты на самом деле фанат этой вселенной! Хочешь я, ну не знаю, новый и огромный набор Лего из редкой коллекции Звездных Войн подарю? Какие-нибудь редкие выпуски журналов? Ты, кстати, давно своего друга, Теда или как его там, не видел, насколько я знаю. Может, ты желаешь пригласить его сюда? Позависаете вместе, поедите еду, правда, тебе можно только здоровую, но не суть, — осекается немного Тони, внезапно поймав себя на том, что его мысли опять сбиваются в кучу и речь выходит странноватая. — Так что? Парень, еще какое-то время пустым взглядом смотря на выключенный телевизор, едва заметно повернул голову в сторону ожидающего от него ответа мистера Старка, прежде чем выдохнул едва ли не шепотом: — Мне все равно, — его голос был полон равнодушия и какого-то далекого отчаяния, а на дне глаз иногда мелькали искры безразмерной печали. И Паркер действительно чувствовал прямо сейчас все это, несмотря на то, что его поведение было полностью равнодушным. Нет. Питеру было не плевать. Не все равно на то, что происходит вокруг него. Не плевать на сидящего так близко Тони, что можно ощутить своим бедром чужое, можно почувствовать плечом мощную грудь мужчины — потому что тот сидел к нему боком, опершись одной рукой об спинку дивана — а также абсолютно точно можно уловить ни с чем не сравнимый аромат живого мускуса и мужского сильного одеколона. И да, это значит, что ему точно не все равно. Потому что, на самом деле, ему было очень больно, ведь Мэй, Боже, его самая любимая тетя, уже практически месяц находится под холодным слоем земли на далеком кладбище Квинса рядом с его дядей Беном. Раньше, когда не прошло даже и недели после смерти ее мужа, Мэй часто сквозь слезы говорила, чтобы ее похоронили рядом с Беном. И ее желание, похоже, выполнили неизвестные ему взрослые люди — друзья, коллеги? — потому что сам он очень смутно помнит тот самый день, когда все, что подросток мог делать — это бесконечно реветь и кричать в пустоту, со всей отчаянности ударяя кулаками в сырую землю возле посмертного дома тети. Тети, которая погибла так внезапно — доктор уверял, что она практически ничего не чувствовала и даже не приходила в сознание. Тетя, что всегда дарила ранним утром своему племяннику поцелуи в щеки, несмотря на то, что он постоянно возмущался, говоря, что уже не маленький. Это была Мэй — Мэй, сбитая автомобилем — которую он, последний Паркер, не смог спасти. Не смог и все. — А на что тебе тогда не наплевать? — вдруг задумчиво почти тянет миллиардер, отчего Паркера мгновенно выдергивает из мыслей после того, как он уловил какие-то странные нехорошие нотки в его голосе. Мне не все равно на вас. Мне, несмотря ни на что, не плевать на собственное здоровье. Мне совсем не все равно, что Мэй погибла, знаете? Вяло и несколько раз моргнув, парень наконец смотрит на Старка полностью осмысленным взглядом, видя перед собой все того же уставшего человека, в глазах которого читалась непередаваемая обеспокоенность и что-то такое светлое, еще непонятное, что хотелось отвернуться от этого как от яркого солнца. — Что? — в непонимании выпалил он чуть сипло, машинально облизнув пересохшие губы и не увидев, как после этого омуты цвета плавленого шоколада на мгновение задержались на этом месте. — Я говорю, — сглотнул тот и немного прокашлялся, — говорю, если тебе так плевать на свой любимый фильм, то на что-то другое же сейчас все равно быть не должно, так? Вот я и спрашиваю тебя, понимаешь? Питер-то, может, и понимал, о чем его спрашивали, вот только его мыслительный процесс был долгим, но все-таки ему удалось кое-что вспомнить: — Не надо сюда Неда, — поджал губы подросток, инстинктивно дергая на кофте замок туда-сюда и продолжая не очень-то удобно полулежать на диване. — Никого не надо сюда, — каким-то твердым голосом произнес Паркер, но тут же спохватился: — То есть, конечно, вы-то можете приводить в Башню кого угодно, я абсолютно не возражаю! Когда рядом послышался шумный выдох, то Питер даже не успел успокоить чуть сбившееся непонятно от чего дыхание, потому что мужчина вдруг взял и, схватив его за подбородок, повернул его голову и заставил тем самым невольно посмотреть на себя. — Запомни раз и навсегда, малыш: это и твой дом тоже. Ты можешь приводить сюда кого только захочешь и делать, что душе угодно. Правда, в разумных пределах и ничего запретного, но сейчас я хочу сказать вот что, — на мгновение замолчал тот, и, пока подросток мысленно кричал себе «эй, не вздумай тут лишаться чувств от чужого прикосновения!», незаметно для последнего осторожно поглаживал большим пальцем молочную юношескую кожу. Тони внимательно разглядывал каждую черту лица, с болью где-то возле сердца подмечая каждую деталь: как настолько сильно исхудал, что выделялись скулы и немного запали глаза; как явно были видны темные мешки под глазами из-за частых кошмаров до крика поздними ночами. Старк видел все это и начинал винить самого себя. Смешно и невозможно, не правда ли? Ведь известный миллиардер никогда в своей жизни не чувствовал себя виноватым в чем-то, даже если перед ним были веские доказательства его вины. Но Питер — Господи, этот еще совсем ребенок — расковыривал без особых усилий, сам того не зная, такие глубокие раны в самых потайных местах души Железного Человека, что наружу при одном лишь взгляде на это беззащитное существо с непослушными кудряшками вырывалось все то, что Старк хранил как зеницу ока в самом себе. Охранял и не смел больше никогда и ни за что раскрывать кому-то хоть часть своей души, очень хорошо на опыте зная, насколько потом будет плохо, если тот, кому ты полностью открылся однажды, возьмет и скажет то самое убивающее «нет». Вспоминая свое не такое уж далекое прошлое и в это время в реальности уже открыто гладя опешившего и как-то млеющего Паркера по непослушным, но таким мягким и манящим кудряшкам, мужчине почему-то хотелось смеяться. Долго хохотать в голос оттого, что он, так называемый гений двадцать первого века, только совсем недавно осознал. А раньше ведь Тони был тем еще эгоистом, которому часто не было дела даже до собственной компании. Ну была она, работала, кажется, ну и что? Пусть вон работники ей занимаются, а он проследит за тем, чтобы все было стабильно, да подпишет в случае чего важные бумаги. Да, он все еще был алкоголиком не потому, что не мог физически заставить себя перестать пить, а потому что не хотел прекращать. Ведь так было проще — заливать в себя литры спиртного, чтобы после в голове была лишь прекрасная пустота и ничего больше не тревожило. Было намного проще зависать на абсолютно глупых мероприятиях с кучей жадных до славы и денег слабом подобие людей, потому что там, дома, Тони Старка не ждал абсолютно никто. Даже постель грели на одну ночь лишь мимолетные пассии, найденные для быстрого способа удовлетворения, ну и для того, чтобы, наверное, потешить свое огромное эго, что так и кричало «Старк ты или кто? Возьми и пользуйся в свое удовольствие!». «Но главное помни лишь одно: не смей привязываться». Не смей привязываться, но, каждый раз, смотря на безумно красивую Пеппер и держа ее в своих объятиях, уверенно отмахивайся и говори, что ситуация под контролем. Не смей привязываться, когда видишь кричащую Вирджинию, которой безумно надоело все это «я — Железный Человек и тот, кто не умеет думать о других», но не забывай твердить, что все будет хорошо. Не смей привязываться, — слышишь, только не смей — если однажды самым важным вечером в жизни долго готовившегося миллиардера она скажет «нет», а потом, некоторое спустя, как бы невзначай добавит «да, Тони, да, вот только ты опоздал, потому что моя любовь к тебе уже совсем не та». Ни за что и никогда не смей привязываться к человеку, даже если уже влюбился в Питера Паркера, Тони! … Упс?.. — Мистер Старк?.. — доносится до него неуверенный шепот родного голоса, прежде чем мужчина, сильно зажмурившись на миг, распахивает глаза и с удивлением замечает, как, похоже, совсем машинально в какой-то момент прижал к себе малыша, обвивая его спину двумя руками и чувствуя грудью чужое бешеное сердцебиение. — В-вы говорили… — заминка и явно красные от смущения кончики ушей. На лице Тони сама собой появляется нежная улыбка, а пальцы прослеживают линию позвонка возле шеи, очерчивая каждую косточку до дрожи тела напротив, когда в сердце вновь расцветает надежда того, что Питер все-таки вырвался хоть ненадолго из плотного кокона депрессии благодаря ему. — Ах, да, — как будто «вспоминает» Старк, не отрываясь от своего занятия, от которого у подростка и вовсе чуть ли не вырываются всхлипы. — Я хотел тебе сказать, что совсем недавно я прикупил новую машину. Точнее, можно сказать, что некоторые детали я решил сделать сам, однако все же помощь для того, чтобы «выйти в строй» этой, уж поверь, красавице, еще требуется, потому что я крайне заинтересовался, что же такого напихали в нее производители, что она стоит столько денег. Так что, пацан, я прямо сейчас приглашаю тебя проследовать за мной в гараж. Если тебе, конечно, все еще не все равно на что-либо, — выдох надежды и пальцы, греющие своим жаром заднюю часть шеи, где-то рядом с загривком. — Малыш, конечно же, я могу дать тебе еще время, чтобы ты мог побыть один и разобраться в себе, понимаешь? Тебе не обязательно сейчас соглашаться. Питер делает глубокий вдох и замирает, стоило почувствовать возле выемки чужой шеи никогда незабытый аромат мускуса. Тепла. Жизни. Мне не безразличны вы, Тони, Господи, как же сильно… Как он вообще посмел подумать, что он справится один? Что ему не нужен Тони? . — Мне не нужно время, — твердо отвечает Паркер и вдруг, сам того от тебя не ожидая, быстро целует мистера Старка в местечко под ухом со всей отчаянной любовью, прежде чем отстраняется и видит удивленно распахнувшиеся глаза. — Мне нужны лишь вы и рядом. В глаза мужчины плещется невиданное тепло.

***

— Ну что, тебе нравится моя личная коллекция, дитя? — с улыбкой спросил Тони при виде хоть и незаметного, но все-таки восторженного блеска в карих глазах подростка, который хоть и хотел скрыть, но все же рассматривал огромный зал с такой заинтересованностью, с какой смотрел лишь Питер Паркер из прошлого на очередное изобретение Железного Человека. А Питер ведь действительно разглядывал, наверное, десятки автомобилей самых различных моделей и годов с огромным неверием внутри и шоком, которые выражались снаружи лишь в некультурно разинутом рте. Ауди, Мустанг, Мерседес… Да здесь даже были такие модели, которые парень даже не знал и те, которые видел лишь однажды на картинке, ужаснувшись количеством нолей в поле цены. Так что да, он, кажется, только что еще больше стал восхищаться Тони. Правда, возводить мистера Старка в ранг выше «Бога» еще не стал по той простой причине, что никого выше, в принципе, и не было. Хотя Питер бы точно создал культ самого главного существа во всех вселенных с гордым именем «Тони Старк», чтобы не приглашать людей присоединиться к нему, а лишь быть единственным и самым преданным фанатом своего героя. Потому что где-то внутри Паркер был жутким собственником и не собирался с кем-то делиться даже недопитым мужчиной кофе, окей? А еще Питер был, наверное, немного помешанным в этом плане, но не суть. Ему можно зациклиться на Старке настолько сильно, до самой дрожи, что желание забрать себе каждую принадлежащую миллиардеру вещь порой может выходить за рамки всех законов «нормальности». Ведь все-таки это очень странно — однажды, увидев, как мистер Старк надкусил яблоко и оставил его на столе из-за кислого вкуса, воровато оглянуться и забрать то себе, да? И только он лишь знает, насколько тяжело сдерживать в себе все эти безумные порывы иметь при себе каждую вещь Железного Человека, спрятанную даже от всевидящих камер Пятницы. У Питера, кстати, есть даже с трудом украденная чуть порванная майка с пятнами от машинного масла, пролитого кофе, а также легкий запах пота, который прерывал, видимо, щедро использованный одеколон. Питера тут как бы между прочим эта майка, о которой, слава Богу, забыли, спасает ночами от самых болезненных кошмаров, когда все, что он в то время жаждет до дрожащих пальцев рук — это Тони рядом и его защищающие от всего крепкие мозолистые руки. Поэтому Паркер посчитал, что ему позволено иметь при себе частичку своей любви, которая не всегда в силах помочь ему проснуться по той причине, что сам парень заглушает ночами собственные крики и плач, потому что не хочет, чтобы Старк вновь проснулся из-за глупого мальчишки со своими глупыми кошмарами. — Это моя та самая любимая девочка, — с гордостью говорит совсем рядом Старк и со всей нежностью поглаживает капот черной машины, невольно вырывая Паркера из мыслей, отчего он тут же удивленно хлопает глазами, но почти сразу же берет себя в руки, чтобы больше не вызывать никаких подозрений. — Круто, — почти выдыхает он пусть и с меньшим, но все же восторгом, с легким удивлением, которое чуть прорывалось сквозь слой серой депрессии, следя за тем, как мужчина ходит вокруг идеально чистого автомобиля, явно задумчиво что-то рассматривая. У Паркера почему-то начинают потеть ладони от вида того, как же по-домашнему выглядит миллиардер в этой обстановке. А еще подросток очень хорошо помнит, что делал с Тони в ванной комнате не так давно. — Что, даже не спросишь, что за модель? Вижу же, что понятия не имеешь, но тебе явно интересно это узнать, — по-доброму усмехается тот, вгоняя тем самым его в краску, из-за чего на болезненно бледном лице это выглядело не так хорошо, как на здоровом. — Да я это… — не может никак собраться с мыслями как-то невообразимо быстро почти пришедший в себя парень, в голове которого медленно, но уверенно благодаря одному лишь присутствию и обыденному разговору, начали исчезать все темные мысли. Кокон мертвой сирени, что обхватывал как оковы сердце со всех сторон, стал растворяться, осыпаясь пеплом и уступая место более сильному противнику — Тони Старку. Мужчина поджимает губы и останавливается рядом. — Ладно, Пит, лучше присядь пока я все подготовлю, — в конце концов, сдается Старк, очень хорошо, к сожалению, понимая, что далеко не сразу можно вытащить человека из плотной тюрьмы всех убивающих чувств и мыслей. Особенно, если это подросток с суперсилами, что влюблен в тебя до безумия и помешательства. — Пятница, дорогая, можешь не врубать пока что никакую музыку. Думаю, тишина сейчас нам обоим не помешает. — Я вас поняла, Босс, — тут же отзывается ИИ, у которой был специальный протокол «Долой скука» в случаях, когда ее создатель решал что-то изменить или сделать со своими автомобилями. — А… куда? — растерянно осматривается парень по сторонам, почти не обративший внимание на быструю беседу. Тони, не сделавший и пары шагов в сторону ящика с инструментами, удивленно замирает. — И правда, куда? — хмыкает во внезапном осознании тот, осматривая стоявшие на одной линии машины без единого места, куда можно было бы сесть. Однако такая же быстро пришедшая догадка поражает его почти сразу же: — В общем, сейчас устроим. Подожди тут немного, я скоро вернусь. Напоследок вяло махнув рукой, Старк устремляется в нужном направлении и уже в скором времени исчезает из вида, заставляя внутри него просыпаться пока еще легкой, но уже панике от отсутствия рядом мистера Старка. Смешно все это, да? То, насколько он еще сильнее стал зависим от своей любви, что может впасть в самую настоящую паническую атаку, если долго не будет видеть мужчину. Однако, что удивительно, когда подросток попросил не так давно оставить его одного, то никакой паники и отчаянной жажды увидеть как можно скорее Тони, и в помине не было. Быть может, это на него так подействовало настоящее желание побыть одному и подумать над тем, что вообще произошло в жизни когда-то любимого многими героя по имени Человек-Паук? Или же Питер пытался уложить в голове самый сводящий с ума момент, когда мужчина и сам он вытворяли самые постыдные вещи в ванной комнате. И все же Паркер абсолютно никак не мог понять, что двигало Железным Человеком, раз он не только не отшатнулся в отвращении и возмущении от его поцелуя, но и сам переступил еще более опасную черту. Питер-то очень хорошо помнил, что у Тони Старка есть невеста, которую мужчина точно должен любить и ждать с нетерпением свадьбу с ней. Подросток отлично знал и видел своими же глазами не раз, как относился к нему до переломного дня миллиардер, пока в нем как будто что-то не щелкнуло и тот вдруг взял и решил «а усыновлю-ка я вот этого сиротку с суперсилами». Взял и решил без его ведома, что ему будет лучше жить в огромной Башне рядом с известным героем, а не сидеть в тесных комнатах с другими одинокими детьми в надежде на то, что его когда-нибудь кто-то до наступления совершеннолетия захочет усыновить. Старк всегда действовал так, как ему хотелось, никогда не принимая во внимание чужое мнение. И даже Паркер под слепой любовью это видел, поэтому в упор не мог понять, что же именно означали все эти прикосновения не только в ванной. Все эти нежные улыбки и настоящее беспокойство в карих омутах. Все его так и читающееся в глазах «я же говорил, что всегда буду рядом, что не оставлю тебя, если ты сам этого не захочешь». Тони Старк как будто к нему что-то чувствовал. Что-то, что должно быть полностью и безоговорочно отдано Пеппер Поттс, а не ему. Да какого же черта все так сильно изменилось?! Он уже абсолютно ничего в этой жизни не понимает! — Эй, малыш, — резко одергивает его чужая рука на плече, вынудив его от неожиданности испуганно отшатнуться и едва ли не позорно закричать. — Ну ты чего так подорвался? Это всего лишь я. Что бы сказала на это… Нет, стой, она уже ничего бы не сказала, помнишь? — Вы испугали меня, — почти возмущенно отвечает Паркер, но все же быстро перестает держать обиду, потому что его внимание привлек довольно большого размера черный ящик. — А что вы хотели сделать? — Сейчас увидишь, — с каким-то предвкушением широко улыбается в ответ мужчина, осторожно кладя ящик на пол и, достав оттуда обычный гаечный ключ, ударяет им себе по внутренней стороне ладони. — Для начала начнем с простого: проверю сам двигатель, а то я явно недавно в чем-то напортачил. Цокнув, Тони спокойно разворачивается спиной и открывает капот, некоторое время, не двигаясь, рассматривая содержимое машины и даже что-то бурча себе под нос, пока не увидел краем глаза мнущегося подростка. — Ты что, все стоишь, малыш? — хмурится Старк, слегка повернув голову. — А, что? — лепечет с непониманием парень, пока до него не доходит: — Так некуда же сесть… — Я ящик для чего поставил прямо рядом с тобой, как думаешь? — при виде еще большего непонимания в карих омутах Тони, не сдержавшись, от собственной глупости закатывает глаза. — Мои извинения, это я сам забыл тебе сказать, что принес своеобразное сидение. Между прочим, несколько килограмм для моего возраста были не очень полезны, так что, будь добр, сделай старику услугу и просто сядь прямо на ящик. А то мне мешают сконцентрироваться на работе люди, которые стоят над душой. Уж прости еще раз за откровение. Паркер, все это время то открывающий, то закрывающий рот и готовый сказать «да я постоять могу, вы что!», в конце концов, под конец сдувается как воздушный шарик и сдается: — Ладно, мистер Старк, — послушно плюхается на предложенное место парень. — Тони, — как бы между прочим поправляет его миллиардер, уже вернувшийся к своей работе и повернувшийся к нему спиной. — Тони, — еще более, если это вообще возможно, послушно повторяет Питер, не вдаваясь в смысл сказанного. Вот только сердце-то все понимает, поэтому тут же сбивается с мерного ритма от сказанного любимого имени. — А я могу… — Нет, — поспешно перебивает мужчина. — Но я еще даже не договорил!.. — Пит, если я сказал, что мне нужно сделать кое-какую работу и пригласил тебя, то это значит, что я буду делать все один, а ты просто будешь рядом по той простой причине, что ты пока что уж точно не настроен все это. И нет, стоп, — еще раз перебивает миллиардер Питера, покачав головой, — не говори мне обратное, когда я и так вижу все. Отдохни пока, Питер. И Паркер действительно прислушивается, несмотря на то, что ему было, что сказать. Если коротко сказать, то дальнейшее время парень так и сидел как дурак на ящике, неуверенно то и дело прикусывая губу, постоянно отворачиваясь и краснея от стыда, из-за того, что взгляд постоянно сам собой натыкался на обтянутую тканью задницу Тони, который будто нарочно наклонился над капотом. Будто специально заставлял просыпаться ярким чувствам где-то внутри под плотным слоем темной депрессии и безумной тоски. И делал Старк это с такой легкостью, просто лишь разговаривая и находясь рядом, что Питер в упор не мог понять как в мире вообще существует столь божественный человек. Боже… В очередной раз, когда мужчина издал какой-то обрадованный возглас и вынудил тем самым вновь обратить на него внимание, Паркер чуть не поперхнулся воздухом, снова посмотрев на мужчину, однако на этот раз больше на видневшуюся полоску кожи на пояснице, которую было видно из-за того, что майка задралась. Питер тут же поспешил перевести взгляд на что-то другое, но, посмотрев случайно на руку, которой мужчина опирался и на которой выделились вены, ощутил, как у него перехватило дыхание, а сердце ухнуло куда-то вниз. Сердце стало биться как сумасшедшее, потому что Паркер даже с большого расстояния увидел то самое кольцо. Золотое кольцо на безымянном пальце. Кольцо, которое Тони будет носить всю свою счастливую жизнь. Такое же кольцо, что прямо сейчас носит Пеппер Поттс, что в скором будущем будет уже миссис Старк. Это то самое кольцо, которое Питер хочет уничтожить своими же руками. — Тони, — буквально выдыхает подросток, медленно поднявшись на дрожащие ноги и сделав несколько шагов в сторону Старка. Нет, Питер, стой! Не надо! — О, неужели ты смог назвать меня по имени, карапуз? — с удивлением восклицает почти сразу же Старк, разогнувшись и повернувшись к подростку лицом. Но, увидев странное выражение лица парня, нахмурился и скрестил руки на груди, чтобы продолжить уже с опасением: — Что такое, дитя? Нет-нет, пожалуйста, не смей, Питер! Молчи! Ничего не… Собравшись с мыслями и судорожно втянув воздух, Паркер дрожащим голосом говорит: — Почему вы все же не рассказали миру, что скоро женитесь? — выходит более жалко, чем хотелось, однако он все равно смог наконец это спросить. Он не трус. Он не слабый. И Мэй не спросит его «почему ты такой отчаянно влюбленный слабак?». — Прости? — явно не сразу понял Тони, еще сильнее нахмурившись. — Какая свадьба? Ты о чем вообще? Ты… — очевидно, доходит наконец до того, судя по широко распахнувшимся глазам: — Черт подери, Питер, ты серьезно?.. Выругавшись себе под нос, мужчина сделал несколько шагов в сторону будто готового в любой момент заплакать Паркера, но последний лишь отшатнулся и вдруг, сам от себя не ожидая, чуть ли не крикнул: — Да, я серьезно, мистер Старк! — сжав руки в кулаки до легкой боли, Питер сквозь пелену непролитых слез перед глазами уставился, совершенно не побоявшись, прямо в глаза напротив. — Я действительно вас спрашиваю, когда же вы и мисс Поттс сыграете свадьбу! Потому что, знаете, мне как бы нужно подготовиться, чтобы в этот момент быть очень далеко и суметь сдержать свои чувства. Только я одного до сих пор не могу понять, — громкий глоток и почти всхлип, — почему тогда вы… касались меня без какого-либо отвращения в ванной комнате. Вы ведь наверняка даже не думали о своей невесте! Скажите, я прав? Черт, вы же не… — в конце концов, Питер не сдерживается и рыдает как слабый, бесполезный мальчишка, впервые за долгое время решив показать все то, что чувствует, — не и-используете меня?.. Не хотите перед свадьбой что-то проверить? Не… Совсем в конце перейдя на шепот, он, чертыхнувшись себе под нос и опустив голову, начал усиленно тереть веки, чтобы хотя бы таким способом перестать реветь как идиот. Господи, да почему его вообще так прорвало? Он ведь не должен был начинать плакать от одного лишь вопроса! Не должен был реветь от явно утвердительной тишины в ответ, потому что сам прекрасно давно знал, что всегда был прав насчет отношения к нему. — Все сказал? — раздается какой-то холодный мужской голос. Питер, подняв голову, натыкается тут же на прищуренные глаза, а затем выпаливает от неясной злости: — Нет! — наверное, даже топнул он бы ногой как ребенок, если бы не понимание того, что из-за этого поступка его еще больше станут считать лишь глупым мальчишкой. — А я вот думаю, что да, — не меняя своего тона, говорит тот, чтобы вдруг подойти настолько близко, что Паркер от неожиданности еще раз отшатывается оттого, что чужая грудь столкнулась прямо с его собственной. — Нет, Тони!.. — не сдается на своем подросток, несмотря на то, что от такой близости сердце сбивается с нормального ритма. — Питер, — строгим голосом взрослого начинает миллиардер, будто темнея на глазах. И Паркер даже не успевает осознать, как вдруг мужчина притягивает его лицо к себе, чтобы он едва ли носом не уткнулся до чужого, широко распахнув глаза. — Господи, какой же ты иногда глупый. Выдохнув эти слова ему прямо в губы, Тони уже более спокойным голосом продолжает: — Неужели ты до сих пор считаешь, что я был с тобой, беспокоился о тебе, кормил тебя с ложки и буквально дрочил тебе только потому, что хотел что-то проверить? Хотел тебя использовать? — выплевывает предпоследнее слово мужчина, кажется, все ближе и ближе приближаясь лицом к не отрывающему от него глаз малышу. — Питер, пожалуйста, пойми и запомни навсегда лишь одно: понятия не имею, откуда ты вообще взял такие выводы, но Пеппер, пускай и близкий мне человек, совершенно не та, с кем я хочу провести свою жизнь, понимаешь? Однажды она сделала свой выбор. И я тоже сделал свой, — шумное дыхание и шепот признания откуда-то из недр закрытой для всех, кроме лишь одного, души Тони Старка: — Я признал свою ужасную ошибку и научился любить благодаря тебе. Питер, сделав судорожный вдох ртом до собственного громкого стука сердца, на мгновение с силой зажмурившись, самый первый решает прикоснуться своими губами к чужим, забирая с них облегченный от практически признания выдох человека, который, однажды полюбив по-настоящему женщину и услышав разрушающее все «нет», вновь открылся кому-то другому. Наплевав на большую разницу в возрасте, наплевав на свои же слова «эта связь между миллиардером и обычным подростком не принимается в обществе». Наплевав прямо сейчас на абсолютно все, вместо этого с нежностью отвечая на поцелуй и прижимаясь ближе к чужому телу. Как можно ближе.

***

Никто из них обоих точно не знает, в какой момент они в перерывах между становящимися все более жадными поцелуями ушли из гаража и оказались в одной из комнат. Потому что Тони был уже над ним, лежащим на кровати, и смотрел иногда на него так, словно не было в мире ничего важнее. Тони смотрел так, будто одними потемневшими от желания глазами признавался. — Питер… — буквально выдыхает мужчина, опершийся двумя руками по обеим сторонам от его головы, ему в губы, хватая вырвавшиеся стоны. А затем, когда Паркер от вырывающихся невозможных чувств запрокидывает голову назад, начинает всячески уделять внимание адамову яблоку. Когда подросток ощущает, как сквозь нижнее белье его уже поднявшийся член начинают гладить, то делает глубокий и судорожный вдох, продолжая открывать на обозрение свою шею, к которой Старк присосался будто пиявка — то целовал чуть ниже уха, то опускался чуть ниже и оставлял засосы на ключицах, точно желая довести его до безумия. Что сам Питер знает точно, так это то, что прямо сейчас он был готов перейти ту самую невидимую черту вместе с Тони, который уже покрывал все его тело нежными поцелуями, ведь неизвестно когда то ли Паркер, то ли сам Старк сняли верхнюю одежду. И теперь у парня появились мурашки от гуляющего по комнате ветра и чувствительности кожи, но также не стоит забывать хоть на мгновение то, что мистер Старк обжигал своим дыханием и губами, кажется, каждое местечко на его теле словно огнем. Мужчина даже колол своей бородкой, когда решался вдруг под всхлипы Питера взять в рот его сосок — это был самый лучший контраст в его жизни, который вынуждал его буквально выгибать спину до хруста и подкидываться с кровати. С часто вырывающимися вдохами и выдохами пробормотав что-то вроде «О-Господи-Боже-мой», подросток, зацепившись обеими руками за широкие плечи, двинул бедрами вверх, желая как можно ближе коснуться своим возбуждением жаркого и сильного тела над ним. Желая как можно больше, прижавшись носом к выемке возле шеи, вдыхать этот бесконечно любимый и спасающий от всего на свете запах усилившегося мускуса. Желая быть с Тони. Желая вдыхать Тони. Жаждая лишь один любить его. Никакой Пеппер. Никого другого. Только лишь он сам и Тони. И Питеру больше ничего не нужно. Никто не нужен, кроме его зависимости и любви в одном флаконе. — Господи!.. — не может сдержать вскрика парень, когда ощущает, как мозолистая рука, начиная с поджавшегося живота до бедра, очертила на нем невидимую линию, а потом и вовсе очутилась на ягодицах — Паркер, честно сказать, и не вспомнил бы, как с него и мужчины исчезло даже нижнее белье, и когда именно к его входу прикоснулось что-то мокрое и холодное. — Если ты не желаешь… — тяжело сглатывает миллиардер, очевидно, решив, что подросток испугался, — мы можем не заходить дальше, малыш. Только скажи, и я остановлюсь тут же, слышишь? В глазах Старка можно увидеть неуверенность и боязнь перейти грань. Питер, едва поняв смысл сказанного, тут же отрицательно мотает головой и сипло выдавливает: — Я-я не боюсь, Тони, — говорит твердо в ответ он, а затем сам же двигает бедрами, из-за чего так и не исчезнувший палец проталкивается чуть глубже, а что-то холодное начинает обволакивать чувствительные стенки, вырвав из него неожиданный стон. — Не останавливайтесь, прошу вас. У Старка глаза становятся при этом какие-то бешеные, а крылья носа начинают трепетать, словно это мужчина все-таки смог уловить странный сладковатый запах смазки, а не сам Паркер только что это сделал. Вкупе с запахом пота, мускуса и слабыми нотками одеколона это было просто сумасшествие. Все то, что произошло дальше, прошло для парня как в тумане: вот одна из чужих рук решает уделить внимание его истекающему спермой члену, то оттягивая кожу и очерчивая пальцами венки, то словно нарочно сжимая основание и иногда уретру; вот Тони вновь захватывает в плен его влажный от слюны сосок, чуть прикусывая его до легкой боли, а затем вдруг проводит кончиком носа по ходуном ходящей груди; а вот уже Питера до громких и постыдных стонов подкидывает с кровати оттого, что там, прямо внутри него, пальцы взяли и коснулись заветного бугорка. Тони Старк просто взял и без особых усилий довел его до крика, даже еще не начав. — То-они! — буквально воет от пронзившего внезапно удовольствия он, уже давно перестав обращать внимание на, помимо наслаждения, ноющую боль внизу оттого, что его растянули так сильно первый раз в жизни. — Боже мой, мистер Старк… — Малыш… В карих глазах Паркера-Старка Тони видит ударяющее поддых «ты Тони Старк и я доверяю тебе». В этих дорогих глазах мужчина видит собственное отражение влюбившегося в подростка миллиардера. — Я… — хочет что-то сказать Питер, как вдруг его ноги закидывают себе на крепкие плечи, а затем пальцы внутри него исчезают, оставляя за собой неудовлетворение. Питер сглатывает и успевает лишь прикрыть глаза, прежде чем чувствует как в него что-то медленно толкается. Тони находит чужие руки и крепко их сжимает своими, прежде чем проталкивается осторожно глубже, тихим шлепком об бедра остановившись и буквально издав тихий полустон от тесноты внутри парня. От того, как хорошо. От того, как же близко. Мускус обхватывает бешено стучащее сердце со всех сторон. Питер с какой-то отчаянностью и страхом остаться одним хватается до появления красных отметин за широкие плечи, машинально двигает бедрами и испускает стон, когда головка члена случайно проезжает по простате. — Все хорошо, Питер, все хорошо, — шепчут ему с уверенностью лишь Железного Человека родные губы, которые тут же находят его собственные и с особой нежностью их целуют, оттягивая нижнюю. Тони начинает двигаться. — Потому что ты рядом, — произносит с таким же шепотом Питер, так трепетно и сильно любящий, что Мэй точно бы поняла и приняла его чувства к мужчине, если бы была жива. Точно бы, взъерошив его волосы, рассмеялась и сказала «я все равно тебя всегда ларблю*, дорогой». Так же сильно, как любит тебя Тони Старк.

***

Уже в скором будущем Питер обязательно позвонит своему обрадованному его звонком другу и скажет, что завтра вернется на занятия, слушая на той стороне плач переживающего за него все время Лидса. Скоро Тони поведет его к психологу, который назначит ему терапию и попросит быть чаще с близкими людьми, что не дадут никогда исчезнуть в пучине боли, тоски и одиночества. Уже в скором времени Старк буквально силком затащит его к доктору, что поможет ему научиться снова есть и не выплевывать еду. Старк помирится с Пеппер, Пеппер все-таки со временем примет чувства мужчины к подростку, и оба с облегчением снимут кольца, с теплотой улыбнувшись друг другу. Человек-Паук вскоре через два месяца осмелится надеть маску и показаться людям, нуждающимся в его помощи. Там, в будущем, Питер Паркер-Старк будет стоять плечом к плечу с Тони на кладбище Квинса, положит любимые живые сирени тети и скажет: — Спи спокойно, Мэй. Твой племянник больше не один.

***