Гелиос

***

В этом месте он появляется глубокой ночью, в очередной раз проснувшись от собственных криков и еще долгое время потерявшийся между кошмаром и реальностью, где ему было просто необходимо найти то, что вернет его. То, что спасет из острых лап мертвой сирени, которая даже во сне не переставала душить, все ближе и ближе же подбираясь к самому сокровенному — к сердцу. Первое, что подросток прижимает к себе, тяжело дыша и едва видя что-либо перед собой из-за слез в глазах, это однажды принесенная миллиардером его собственная подушка, хранившая в себе запах мужского одеколона, легкий пота и, что было его самым главным спасением — мускус. Он как помешанный, всхлипывая, все вдыхает и вдыхает его, пачкая подушку собственными слезами, не переставая буквально вжиматься в нее лицом, отчаянно где-то глубоко внутри желая, чтобы вместо подушки он вжимался уже всем телом в мистера Старка. В живое и сильное тело, чтобы под ухом чувствовать бешеное биение сердца Железного Человека и ощущать шрам от дугового реактора. Но в итоге, конечно же, его жалким желаниям никогда не суждено было сбыться, особенно, если учесть, что Питер находится совершенно один в огромной Башне, потому что мистер Старк уехал на своем личном самолете по делам и неизвестно когда вернется. Питер остался совершенно один в бесконечных коридорах лишь наедине со своим страхом и фантомным, всегда преследующим его запахом сирени. Запахом, который прерывался лишь тогда, когда поблизости был Тони Старк. А раз мужчины не было, ничего не мешало ему наплевать на что-то говорившую ему Пятницу и ее «Босс будет недоволен вашим поведением, пожалуйста, постарайтесь успокоиться». Какое тут «успокоиться», если миллиардера рядом просто нет? Так что Питер в отсутствие мистера Старка с легкостью находит один из его баров с дорогой коллекцией алкоголя и тут же делает сразу несколько глотков бурбона из вытащенной наугад бутылки. Не сказать, что вкус ему по душе, однако хотя бы так можно абстрагироваться от назойливого голоса Пятницы и ее «я уже оповестила Босса, Питер, и тебя ждет серьезный разговор». Ага, Паркер, может быть, даже послушал бы, если бы ему не было на это глубоко плевать. Мистеру Старку все-таки не следовало оставлять сломленного подростка одного в огромной Башне поздним вечером. Ну, что поделать. Бурбон обжигает горло и вынуждает с непривычки закашляться, стоило ему попасть в истощенный организм, который впервые ощутил что-то покрепче обычного пива. И, конечно же, в коллекции Тони Старка всегда все крепкое и точно не для плохих и рискованных мальчиков наподобие Паркера, ну, а что поделать? Человек-Паук всегда готов нарушить некоторые правила ради того, чтобы было лучше, пускай и после будет, на самом деле, не очень хорошо. Особенно, если представить, что за такое детское поведение его точно по головке мистер Старк не погладит. Ни по одной из двух… Ах, как жаль. — П-пятница, п-помолчи, — икнув, просит ее пока что вежливо парень по причине того, что голова от ее бесконечного разговора в духе «Босс будет здесь уже через час и…» просто раскалывается. Да еще и на языке остался неприятный привкус бурбона. Кошмар. Судорожно выдохнув, он отставил в сторону с помощью дрожащих рук не понравившийся ему напиток и опять наугад достал виски, вновь не побоявшись совершенно спокойно отхлебнуть прямо из горлышка бутылки. И вновь обжигающее тепло потекло по пищеводу, оставляя приятную слабость в конечностях, отчего все-таки пришлось присесть, едва не споткнувшись об собственные ноги, на причудливой формы высокий стул на одной ножке возле бара, что-то непонятное даже самому себе пробормотав. Надо признать, Питер вообще не ожидал, что алкоголь на него подействует из-за его ускоренного метаболизма, но так даже легче — наконец мертвая сирень перестанет его преследовать даже в реальности. Интересно, а сколько ему понадобится времени, чтобы вернуть все выпитое наружу?.. И, желательно, не на эту дорогую барную стойку, которая одна единственная стоит больше, чем вся жизнь Паркера. Что уж тут говорить про все возможное имущество Железного Человека? Ха, имущество… А Питер, усыновленный без его же ведома, тоже стал всего лишь имуществом человека с железным сердцем?.. И все же имуществом быть гораздо приятнее, зная, что в какой-то степени Тони Старк заботится о каждой из своих вещей — каждый день будит едва ли не с истерикой всяких Питеров Паркеров, чтобы со своих же рук заставить съесть хоть что-то больше, чем несколько фруктов; в свободное время дежурит возле ванной комнаты, чтобы в любой момент, когда подростку приспичит внезапно выплюнуть все съеденное и почти свой желудок, быть всегда рядом и в безмолвной поддержке держать свою обжигающую мозолистую ладонь на его дрожащей спине, пока он издает не самые приятные звуки возле унитаза; мужчина даже однажды посреди ночи почему-то врывается в спальню, потому что Питер кричит, потому что Питер не может перестать кричать для того, чтобы мгновенно притянуть к себе полностью потерянного во сне парня и, не обращая внимание на болезненную хватку не человечески сильных рук, начать говорить «ну же, все хорошо, не стоит теряться в своих кошмарах, дитя», пока сам Паркер полубезумно шепчет «простите-простите-простите…». Пока он извиняется за то, что посмел разбудить этого святого человека своим жалким криком, ведь наверняка мистер Старк отнюдь не желал, чтобы ему мешали какие-то там сопливые шестнадцатилетки, в три раза младше его и даже совсем чуть-чуть не приблизившиеся к тому возрасту, когда можно произнести хотя бы шепотом «Тони» и тут же не разложиться на атомы из-за того, как сладко и преступно звучит дорогое сердцу имя. Имя, которое он произнести вслух не посмеет, даже пробудившись от собственных кошмаров и в полном одиночестве. Прямо как совсем недавно. И все же Тони Старк заботится обо всем, что ему принадлежит. Вот только Питера ему почему-то никогда было не надо. Даже Человека-Паука Железному Человеку теперь совсем не нужно, потому что дружелюбный сосед двумя неделями ранее умер для всего мира, когда не смог спасти лишь одного. Человека-Паука больше нет. И не будет. Таково окончательное решение сироты без фамилии. И нет никакого Питера Паркера-Старка, пока что безликого образа с фотографиями из Мидтаунской школы и старых видео, о ком не перестают говорить по телевизору, разве что, ленивый. Нет самого ужасного Питера, друга Неда Лидса, что не перестает каждый день интересоваться его самочувствием и, как настоящий лучший друг, не затрагивает совершенно тему усыновления, в то время как сам он лишь бесконечно сквозь слезы и всхлипы читает каждое «бро, поскорее выздоравливай, я очень давно тебя не видел и безумно скучаю!.. Кстати, я тебе хотел давно рассказать о чумовом новом фильме…», проклиная самого себя за трусость. За то, что такой жалкий и беспомощный человек, что решил найти решение своей проблемы в виде распития алкоголя. Ха, совсем как мистер Старк в его годы — так же пьющий множество напитков сразу, разве что, не в окружении каких-нибудь модельных красоток и деловых мужчин, а лишь сам с собой. Все-таки даже Пятница решила его оставить, видимо, прекратившая все свои попытки достучаться до в конец оборзевшего мальчишки, которому хватило не только наглости ей не отвечать, но и даже обчистить бар самого Тони Старка. Между прочим, все здесь — личная коллекция миллиардера, которую тот собирал далеко не один год и точно вот не желал, чтобы однажды без его ведома открыли, к примеру, дорогое вино аж восьмидесятых годов и, едва попробовав, тут же убрали в сторону. Питер действительно просто без разбора открывает все, что попадется на глаза, зная заранее, что ему совершенно ничего здесь не понравится даже отдаленно, как и прекрасно помнящий, что даже от обычного пива, выпитого как раз на его шестнадцатом дне рождении, на следующее утро он не расставался с унитазом часа три и мог лишь слышать стучащую по вискам головную боль и безумный шум. Это его так ускоренный метаболизм «радовал», класс, верно? Ну ничего, мистер Старк, вон, шестью годами ранее на одной из вечеринок и вовсе нахлебался алкоголем так, что послал в прямом эфире одного из журналистов на три буквы. И ничего, между прочим, ему за это не было. О да, Паркер знает наизусть абсолютно всю биографию известного плейбоя и нисколечко не то что не жалеет об этом, а даже не волнуется о том, что такое поведение в обществе сравнили бы с истинным помешательством, а его бы даже прозвали безумным сталкером. Узнай об этом случайно сам Тони Старк до переломного момента его бы, наверное, вычеркнули из жизни филантропа даже в виде Человека-Паука. Раз и навсегда. И вот вам, пожалуйста, Питер-тире-сумасшедший-сталкер, теперь продолжающий свои плохие делишки глубокими и бессонными ночами под одеялом, даже не посмевший прикоснуться к себе, к болезненно пульсирующему члену, лишь бесконечно обновляющий ленту и отчаянно ждущий «Тони Старк +1 фотография». Ведь мистер Старк сказал «нельзя». Издав нервный и немного булькающий смешок из-за того, что в этот момент как раз делал глоток виски, парень со стуком опустил бутылку на стол и вдруг буквально лег на него грудью, оперевшись подбородком об сложенные руки и уставившись пустым взглядом на причудливо переливающиеся блики от луны на стеклянной бутылке. Так красиво. И так бесполезно. Что бы сказала Мэй, если бы Питер позвонил ей прямо сейчас на сотовый и начал в своем пьяном состоянии безумно шептать «ты же обещала, что вернешься. Вернись»?.. А вдруг… — А если я… — делает вдох он с каким-то безумным потоком хлынувшего счастья, разогнавшим нити сирени, с почти обреченной надеждой, резко разогнувшись и со странным блеском в глазах уставившись на место напротив себя, как будто там кто-то сидел. Как будто там был кто-то живой, — если я сейчас тоже пообещаю, что верну мистеру Старку все деньги, что он потратил на меня, ты будешь дома, когда я вернусь? Если… е-если я устроюсь на три работы, хоть буду продавать свое тело, чтобы отдать все-все деньги, ты же будешь в нашей с Беном квартире, когда я приду туда, тетя? Мэй не отвечает. Питер делает судорожный вдох и, обреченно улыбнувшись, прикрывает глаза, чтобы вновь отхлебнуть из бутылки и только после лечь головой на собственные дрожащие мелкой дрожью руки. Торг?.. Так, кажется, называется эта стадия?.. Хотя… плевать. Он смотрит на множество стоящих бутылок как на что-то абсолютно необычное, где-то глубоко внутри понимая, что становится чертовски пьяным и видит краем глаза, как рядом сидящая Мэй, которой не было здесь мгновениями ранее, разочарованно качает головой — до него доходит аромат сирени от ее волос — и будто цепляется своими ледяными пальцами мертвеца за его плечо. Питер такой безумно-безумно пьяный и потерянный. — Питер… — вновь что-то пытается ему сказать ИИ, когда он неуклюже перегибается через стол, налегая на него всей грудью, чтобы ухватить неожиданно привлекшую внимание какую-то странную темную вещь, похоже, кем-то забытую. Однако его движения были по какой-то причине очень медленные и его постоянно куда-то в сторону вело, так что злосчастный предмет никак забрать к себе не получалось, и это все так выбешивало его, очень-очень. В последнее время Питер вообще крайне нестабильный подросток. Вот бы спросить совет у Мэй, как бы она поступила, если бы однажды поняла, что зависима от двух людей как от воздуха. От мертвого и живого. — Хочешь, ч-чтобы я все исправил?.. — икнув, с каким-то воодушевлением спрашивает он у Пятницы, еле как встав на ноги и подслеповато в полной темноте уставившись на потолок. Почему-то еще и щеки были какие-то влажные, а в сердце что-то так и тянуло. — Я прошу вас лишь о том, чтобы вы до прихода Босса не прикасались к какому-либо алкоголю и спокойно дождались его, — равнодушно отвечает та, видимо, нисколечко не удивленная постоянно меняющимся поведением пьяного Паркера, потому что не раз за многие годы видела все это, когда пыталась уложить нетрезвого Босса спать. Питер с такой отчаянностью цепляется за равнодушного к нему Тони Старка, что ненамеренно начинает копировать его во всем — в жестах, в эмоциях и решениях. Так хотел быть поближе к Железному Человеку, что не нарочно стал во всем ему подражать как самый сумасшедший фанат-тире-влюбленный-идиот? — О-отлично, — пьяно тянет парень, немного по-сумасшедшему улыбнувшись, чтобы, хохотнув, разбежаться и с разбегу упасть лицом на диван, предварительно забрав одну из закрытых бутылок с бара. Перевернувшись буквально через пару секунд на спину, он прижал к себе как мишку эту бутылку, глядя мутным взглядом в темный потолок, будто надеясь что-то увидеть в нем, помимо мелких трещин благодаря улучшенному зрению. Ай-яй-яй, мистер Старк, потолки сломаны, непорядок. Ведь сломанные вещи нужно вычеркивать из своей жизни, верно? В какой-то момент Пятница все-таки включает свет, но Паркер уже не обращает на это внимания, полностью потерянный в собственных мыслях. Кажется, его вырубает несколько раз на этом проклятом диване, в который он только чудом не блюет все ту мешанину, что выпил, но Паркер не очень уверен, что ему не показалось. Просто в последнее время его все чаще и чаще преследуют галлюцинации, что, конечно же, не есть хорошо, но парень привык от них отмахиваться, ведь все же прекрасно знал, что они нереальные и скоро сами собой исчезнут. Возможно, через пару недель, возможно, через два месяца или даже год, но они обязательно исчезнут. Пропадут раз и навсегда, забрав за собой призрак сиреневых цветов. — И что же это я вижу? — как наяву близко-близко доносится до него мужской голос с фальшивым удивлением. А когда ему не отвечают через минуту, лишь издав странное мычание, тот как ни в чем ни бывало продолжает, точно оглядывая всю комнату: — Итак, что тут у нас?.. Открытые бутылки моей бесценной коллекции во всех возможных и невозможных местах. Моя любимая разорванная и явно вся в подростковых слезах подушка на холодильнике. Пустые и абсолютно чистые бокалы под столом… И, конечно же, — чуть ли не возле уха выдыхают ему обжигающим дыханием, касаясь чем-то безумно колючим и точно, не отрываясь, смотря прямо на него, — наше любимое паукообразное, беззащитно валяющиеся прямиком под моими ногами. Прямо все как я и мечтал увидеть, вернувшись с пятичасового совещания в четыре утра. Голодный, уставший и очень-очень раздраженный звонками Пятницы, прекрасно сейчас видевший причину своего дергающегося века. Знаешь, как в таких случаях я себя веду? Питер удивленно хлопает глазами, силясь отогнать перед ними странную дымку, чтобы почти сразу же ощутить как с силой заломило виски. Ух… Легкая дымка ни в какую не хотела исчезать, мешая разглядеть как следует каких-то два черных пятна. А еще было странное чувство того, что при любом движении его вырвет прямо на человека рядом с ним, но все же попробовать стоило бы. Да, точно стоило, потому что Питер даже в своем состоянии мог ощутить, что это мистер Старк. Мистер Старк пришел за ним? Если мистер Старк здесь, то и Питер должен подняться. Должен встать. Вставай же, Паркер!.. — Смотрю я на твои попытки встать и осознать происходящее, и у меня прямо душа никак ни нарадуется, — вновь произносит чуть хрипловатый голос миллиардера, на что парень издает какой-то невнятный звук, подслеповато щурясь и наконец почувствовав отчего-то затекшие конечности. Первое, что он понял — это то, что почти свисает всем телом с дивана, в то время как ноги находятся почти на спинке, и смотрит снизу вверх на стоящего над ним со скрещенными руками мужчину, лицо которого, увы, разглядеть еще не получалось. Но, что можно назвать действительно здоровским событием, так это то, что глаза наконец-то открылись полностью и перед его взором появились черные лакированные туфли и так и притягивающие внимание ноги в немного обтягивающих брюках. Паркеру в ту же секунду захотелось ощутить под руками эти прекрасные твердые мышцы, и он даже почти как ребенок в поисках дорогой игрушки протянул две руки вперед, пока те вдруг тут же не ослабли и не повисли плетью. Питер в тот же миг недовольно надул губы и с кряхтением попытался уже хотя бы принять более удобное положение, что точно не включало в себе «я-буду-свисать-вниз-головой-и-просто-смотреть-на-божество-надо-мной». Потому что это супер невежливо как-то, а. В конце концов, он лишь гость в этом доме! Что ж, подросток явно перепил лишнего и очень-очень много, раз вокруг с приходом мужчины исчезла навязчивая сирень и стало зарождаться желание прикоснуться хотя бы кончиками пальцев своей зависимости. Ощутить пышущую жаром кожу. Может быть, осмелиться коснуться ее губами, чтобы почувствовать на языке что-то природное, естественное, из чего состоит весь Тони Старк. Равнодушный к нему мистер Старк, до сих пор по неизвестным причинам усыновивший бедного сиротку. А, быть может, это значит, что у Питера появилась еще одна неразрушимая стена «не смей прикасаться, не смей смотреть на него, Паркер»?.. Неужели просто любить до настоящего помешательства — это так преступно? Господи, он такой чертовски пьяный и безумно, до самой дрожи влюбленный. — М-стр Ст-рк… — попытался хоть что-то выдавить Питер, почему-то желая в ту же секунду то ли широко улыбнуться, то ли расхохотаться в голос от чувства собственной беспомощности и того, что темные глаза продолжали смотреть на него с явным недовольством и точно разочарованием. И хорошо, что последнего парень не видел, лишь сумев пролепетать непослушным языком хотя бы одно внятное слово: — З-здрасте. За довольно короткий срок Паркер все же смог принять сидящее положение, усевшись на полу и прислонившись спиной к дивану, в миг поняв сразу несколько вещей: от смены положения голова разболелась с новой силой, а к горлу, кажется, готовилось в любой момент подступить все выпитое; все состояние оставляло желать лучшего и не сказать, что он сейчас мог себя контролировать, впервые употребив столько разного алкоголя, что точно в недалеком будущем скажется на нем не в лучшем образе; иногда также хотелось спросить у мистера Старка какую-то чушь вроде «как ваши дела, со многими успели переспать, пока я нажирался?» или и вовсе прилепиться к чертовски соблазнительным ногам, прицепившись к ним как коала. Между прочим, парень больше склонялся ко второму и уже мысленно начал разрабатывать план. Но для начала необходимо хотя бы посмотреть в глаза. И ни в коем случае не рассыпаться на атомы, помнишь, Паркер? — Я смотрю, сейчас ты не очень настроен на разговоры, — выдох уставшего от всей жизни человека, за которым последовало почему-то бьющее поддых: — Хотя, чего я ожидал от напившегося как последний алкоголик подростка, который абсолютно не понимает, что натворил? Что вообще сейчас происходит? Но, черт подери, я сам виноват, что оставил доступ ко всем барам, по сути, еще ребенку, — продолжал тем временем тот, отчего от обиды даже защипало в уголках глаз. — Вы д-до сих пор считаете, что я р-ребенок? — с трудом шевеля языком, спрашивает он, прежде чем с таким же трудом подняться на слабые ноги и поднять голову, чтобы наконец-то встретиться с не понимающим блеском в карих омутах. Чтобы жарко и вместе с тем воодушевленно выпалить, споткнувшись об свои ноги и повиснув на скрещенных руках: — А х-хотите докажу обратное? — О Господи, этого мне еще не хватало, — явно сразу же смекнув, куда ведет пьяный и перевозбужденный подросток, простонал мужчина, однако все же, видя, что Паркер вот-вот собирается упасть, успел в последний момент ухватить того за подмышки и притянуть к себе. — Вот скажи, что тебе не спалось спокойно, Питер? Чего тебе не хватало? Питер почти прохныкал, когда своей грудью прикоснулся к другой, такой твердой и горячей, где спокойно билось чужое сердце, что хотелось завыть, но он лишь уткнулся подбородком в широкое плечо и, боязливо и слегка повернув голову влево, кончиком носа коснулся шеи. Сделал глубокий вдох и задрожал всем телом, когда мускус с силой заставил исчезнуть из легких и сердца мертвую сирень. Выдохнул: — Мне не хватало вас. Если и мистер Старк что-то ощутил от услышанного, то чертовски хорошо это скрыл, только спокойно произнеся и отодвинув от себя парня: — А я все же уверен, что именно сейчас тебе не хватает навестить «белого друга», чтобы избавиться от всего дерьма не для детей, что ты выпил, — и мистер Старк сразу после произнесенного, не мешкая, начал тянуть его за руку в сторону выхода, точнее попытался, так как он намертво встал на месте, из-за чего в этот самый момент мужчина, явно не ожидая этого, споткнулся об оставленную на полу полупустую бутылку (одну из тех, что Паркер выпил почти наполовину) и, выругавшись, полетел на диван. Питер, точно так же не ожидая такого поворота, едва успел ухватить мистера Старка за запястье, но из-за собственного состояния потерял равновесие от головокружения и неожиданного приступа тошноты и тем самым сам полетел вслед за миллиардером. Надо сказать «спасибо» всем известным и неизвестным Богам за то, что мужчина приземлился прямехонько на мягкий диван спиной, как будто просто резко сел, а Питер, наоборот, очень даже больно на свои колени на пол, прямо у ног Железного Человека. Конечно, с одной стороны его положение было так себе, однако все же было в этом что-то абсолютно невероятное и невозможно прекрасное, как в самом желанном сне — одной ладонью для поддержки хоть какого-то равновесия ему пришлось опереться рукой об очень, очень твердую и теплую на ощупь ногу, пальцы к которой, судя по тому, что он понял, намертво прилепились с помощью его способностей паука. Сердце ухнуло куда-то вниз, а собственные колени задрожали как у девчонки, впервые прикоснувшейся к объекту своей любви. Во рту мгновенно скопилась слюна, потому что, совсем осмелев (или обезумев от количества выпитого алкоголя, тут уж как посмотреть), подросток перевел ошарашенный взгляд чуть выше, прямо на небольшой бугорок, который скрывался за безумно мягкими на ощупь темными брюками и кожаным ремнем. — Так, — предостерегающе начал мужчина с выдохом при виде полностью восторженных глаз, смотрящих прямиком на его пах, — Питер, ты чертовски пьяный и ничего не осознаешь… Так что давай сейчас же по-хорошему вставай и… — Я в-все ос-сознаю, мистер Старк, — уверенно перебил и закивал головой он, бессовестно с жадностью смотря на так и приковывающий внимание бугорок, к которому так сильно хотелось прикоснуться хотя бы через ткань, что кончики пальцев на руках начинало покалывать от предвкушения, а пальцы ног и вовсе поджимались. Да, Питеру можно все это чувствовать и не скрывать, потому что Питер очень и очень пьяный. Он такой плохой и пьяный мальчишка, что даже мертвая сирень оставила его, увидев все его грязные желания. Смешно, если мистер Старк, так долго равнодушный к нему, казалось бы, всю его жизнь, даже сейчас считает его за ребенка при виде абсолютно не скрытого желания похоти, не так ли? Паркер будет просто ухохатываться. — Нет, малыш, — с каким-то понимающим и печальным вздохом отвечает мистер Старк, чтобы осторожно убрать все же тянущуюся к нему ладонь и чуть наклониться ближе. Заглянуть глубоко в глаза и произнести: — В тебе говорит отчаяние и алкоголь. Ты на самом деле не хочешь этого, Пит, и точно завтра пожалеешь, если мы перейдем черту. Если я позволю тебе перейти эту черту. Но, поверь, я не хочу ломать твою жизнь еще больше. Встань, прошу тебя. — Л-ломать?! — восклицает с всхлипом Паркер, резко приподнявшись с колен и снова, не замечая, оперевшись на этот раз двумя руками об ноги в опасной близости с пахом. Все спиртное будто начало выветриваться из крови, благодаря чему парень начал ощущать себя чуточку трезвее. — Вы создали мою жизнь заново, когда обратили на меня п-после столько времени внимание. В-вы… пускай и раньше никогда не желали общаться с-со мной, обычным мальчишкой, все равно с н-новой силой возродили во мне чувства. Мистер Старк, вы меня спасаете. Судорожный вдох: — И я так сильно люблю вас. Опустив тут же голову, он, сглотнув вязкую слюну с привкусом виски и выпустив абсолютно пьяный смешок, уперся лбом об ноги, прежде чем, расслышав шумный выдох, передвинулся чуть повыше и боязливо коснулся самыми кончиками губ бугорка и сделал глубокий вдох. Ладонь сама собой со всей осторожностью не спеша прошлась по чужому бедру и легла на кожаный ремень, задев с тихим звоном пряжку, готовясь вот-вот подцепить ее пальцами. Сладостные мурашки прошлись с головы до пят, заставив колени задрожать, стоило с новой силой вдохнуть в этом месте и более уверенно уткнуться носом, чтобы ощутить сильный запах мускуса. Так сладко. Так невозможно сильно. — Питер… — почти одними губами произнес с шоком мужчина, но почему-то не предпринял никакие попытки отодвинуть от себя подростка, с прострацией сверху вниз смотря на то, как двигается влево и вправо кудрявая голова у его паха и как Питер чуть ли не вжимался в него всем лицом. По телу вопреки всем бушующим мыслям прошлась дрожь, а руки чуть сжались, готовые вот-вот убрать от себя явно ничего не понимающего парня, однако по какой-то причине это «я прямо сейчас его оттолкну, прямо сейчас же» длилось дольше, чем положено. Так, черт возьми, нельзя, Старк, возьми себя в руки. Ты же ответственный взрослый, усыновивший подростка с супер силами.  — Прекрати, Боже, ты же безумно пьяный… Давай же, вставай, малыш, ты должен протрезветь хоть немного. И после произнесенного миллиардер, больше не мешкая, аккуратно берет за плечи парня и отодвигает подальше, желая сразу же следом встать, однако Питер и в этот раз был на удивление сильным, так как не сдвинулся с места, лишь подняв голову и как-то горько сказав: — Я недостаточно в-взрослый для вас, д-да? — от боли сердце громко стукнулось об ребра, а на глаза навернулись слезы. Захотелось завыть в голос оттого, что всегда такой спасающий его от мертвых и острых нитей сирени, мускус стал ощущаться гораздо слабее при таком положении. — Вы столько времени были ко мне р-равнодушны, и я уже п-посмел подумать, что все могло измениться, как вы… Вы, м-мистер Старк, теперь считаете меня обычным р-ребенком. Ребенком, к-который вас до б-безумия любит и хочет. Ребенком, которому уже ш-шестнадцать лет. Мужчина издал шумный, почти дрожащий вдох и прикрыл глаза одной рукой, в неверии покачав головой и тихо выругавшись себе под нос. Питер же, шмыгнув носом, все-таки сумел поднять себя с пола и присесть совсем рядом, касаясь затекшими ногами чужих, и, словно только сейчас все медленно начиная осознавать, всхлипнул и потерянно начал сжимать пальцами края футболки. В голове, несмотря на то, что та назойливо болела, было прекрасно пусто, а в сердце и вовсе так легко, как будто вместе со словами «я люблю вас» весь груз тяжести, вся тоска и боль от потери самого дорогого человека, исчезли. Пускай и непонятно на сколько времени, но они пропали и стало так спокойно. И, кажется, все же парень начал как-то больно быстро трезветь. Метаболизм? — Господи, ты хотя бы понимаешь, что я старше тебя в три раза, Питер? Что я, черт побери, взрослый мужчина, который переспал с огромным количеством женщин еще тогда, когда ты только родился? Ты вообще понимаешь, что я не тот, кто тебе нужен? — в конце концов, безумно устало произнес мужчина, неожиданно посмотрев прямо в его глаза, чтобы затем почти сразу же помотать головой. — Что я вообще сейчас пытаюсь объяснить тебе?.. Так, все, с меня достаточно разговоров. Я чертовски устал и готов сожрать слона, а мне еще надо с тобой, неудачным алкоголиком, возиться и уложить спать. Все, или ты сейчас же дашь мне тебя отвести в ванную, или я не побоюсь взять тебя на руки, слышишь меня? Паркер, все это время завороженно следящий за тем, как двигаются эти великолепные губы и как иногда язык проскальзывает по ним, машинально увлажняя те, мог лишь мечтательно пролепетать: — То есть отсосать м-мне вам вы не дадите? В этот же момент миллиардер поперхнулся воздухом и закашлялся, даже ударяя себе по груди, с широко распахнутыми глазами, полными шока, как в замедленной съемке смотря на то, как Питер, не сдержавшись, тянет руки к заветному месту, почти касается ремня и лепечет что-то пьяное себе под нос. У Старка чуть глаза на лоб не лезут от услышанного «сейчас все будет, я смогу, да». — Питер! — рычит Железный Человек и накрывает своими руками чужие, трясущиеся мелкой дрожью. — Я кому сказал прекратить?! Черт! Питер удивленно хлопает глазами и надувает недовольно губы. Значит, не очень-то и протрезвел. — З-значит, я не могу хотя бы отс… — Нет! — с ужасом выпаливает тот и делает попытку потянуть за собой с этого проклятого дивана парня. К слову, неудачную. — Даже руко… — Нет! — еще громче восклицает мужчина, и, ощутив, как по телу от быстро пролетевших жарких картинок, прошли сладкие мурашки, с силой сжал челюсти. Ощутив гнев на самого себя за то, что оставил одного на столько времени, он и вовсе даже не понял, как следующие слова вырвались откуда-то изнутри: — Какой же ты неуправляемый, Боже, кто бы только знал, как мне хочется прямо сейчас тебя за такое поведение перекинуть через колени и… — Вы зли-и-тесь, — как бы между прочим тянет подросток (конечно, половину даже не слушая), горько выдохнув при этом, но, чтобы совсем не отчаиваться, все же обратил внимание на просто очешуенные руки. Такие мозолистые, чуть шершавые на ощупь и безумно, адски горячие и сексуальные с выделяющимися венами. А если еще и представить, что кроется за накрахмаленной рубашкой и пиджаком… Ох, кажется, у кого-то только что появился новый фетиш. Вот бы взять в рот хотя бы один палец, провести языком невидимые линии и… — Злиться — плохо. Особенно в вашем в-возрасте, мистер Старк. Захохотав в голос и не видя, как у мужчины нервно дернулось веко, парень продолжил бесстыдно свое разглядывание, но неожиданно замер, не дыша, чувствуя, как где-то внутри оборвалась нить. Дыхание перехватило, легкие сдавили мгновенно вернувшиеся нити мертвой сирени и руки задрожали еще сильнее. Мэй позади грустно покачала головой. Прищурившись, будто потеряв за одну секунду зрение, он сквозь почему-то мутный взгляд потухшими глазами уставился на золотое колечко на безымянном пальце правой руки. Наверняка дорогое и подаренное другой счастливой половинке. Любимой половинке по имени Пеппер Поттс. Красиво. И так больно. — Отлично, я тебя услышал, — как сквозь вату донеслось до него, прежде чем вдруг все закрутилось и как-то завертелось, отчего к горлу мгновенно подступила тошнота. «О, меня перекинули себе на плечо, круто» — понял он, смотря на то, как все дальше и дальше отдаляется комната и как капают вниз прозрачные капли с его щек. Кап-кап… И так несправедливо. — Ой, м-мне плохо-о-о… — при очередном приступе тошноты хнычет Питер. Коридоры в глазах двоятся, сердце бьется как сумасшедшее, а золотое кольцо больно врезается в кожу. — П-почему мне т-так плохо?.. — Нажрался, — спокойно замечает мистер Старк, открывая дверь и сразу же произнеся: — Пятница, отрегулируй на всякий случай температуру воды на оптимальную. Я бы и сам мог, но что-то мне подсказывает, что на меня сразу же выблюют все возможное и невозможное. — Есть, Босс. Пока Паркер пытался понять все то, что говорил мистер Старк, последний уже успел перекинуться еще пару словами с ИИ, прежде чем сказать: — Сейчас будет не очень хорошо, готовься. К чему ему там «готовиться» подросток так и не успел осознать, потому что, стоило мужчине поставить его на ноги, как все выпитое оказалось сразу же во рту. Вот уж как парень оказался возле унитаза с помощью вовремя успевшего направить в нужную сторону его кумира и начал издавать не очень хорошие звуки, так это отдельная история, о которой рассказывать своим потомкам точно не захочется. Острое чувство дежавю пронзило его, ведь буквально совсем недавно Питер точно так же избавлялся от еды, а позади стоял Железный Человек, в поддержке машинально перебирающий на голове кудряшки и иногда осторожно убирающий со лба мокрые от пота прядки. Вот только в этот раз ему было гораздо, гораздо хуже по двум причинам: алкоголь и Пеппер Поттс. Такая красивая, умная мисс Поттс, что в скором времени выйдет замуж за самого прекрасного на свете человека, и у них обязательно в будущем родятся самые чудесные дети. Родятся и внуки, правнуки, а Питер Паркер так и будет всю свою жизнь продолжать смотреть на свою счастливую с совершенно другим любовь издалека, пока не умрет в глубокой старости, держа в руках фотографию двух самых дорогих людей. Или пока не погибнет от пуль где-нибудь в подворотне в образе Человека-Паука, когда у мистера и миссис Старк будет проходить самая шикарная во всем мире свадьба, на которую приглашают лишь самых близких и богатых. На которую приглашают только тех, кого помнят. — Поздравляю вас, мистер Старк, — одними губами шепчет Питер и со смирением прикрывает глаза перед тем, как в его лицо направляют струю теплой воды, что смывает за собой все остатки проклятого спиртного. Жаль, что любовь нельзя так просто смыть. Если бы Мэй была жива, она бы сказала, что Питер сам виноват в том, что влюбился совершенно не в того. Но Мэй мертва, а он сам и так давно это знает. — Ну вот и все, хоть получше станет, — говорит мужчина, осторожно вытирая его мокрые волосы и лицо мягким махровым полотенцем. Питер инстинктивно и с нежностью прижимается щекой к руке, но не делает больше ничего запретного, потому что нельзя. Мистер Старк, стоявший над ним, сидящим на крышке унитаза, вздыхает, но ладонь не убирает. — Ну чего ты, малыш? — как-то ласково спрашивает тот — в карих глазах будто плещется тепло — и впервые смотрит на него так внимательно, не отрываясь, чтобы затем потянуть за собой. — Пойдем в кровать, тебе нужно прийти в себя. — А вы? — без какой-либо надежды спрашивает он, устало и полностью опустошенно опираясь всего лишь на секунду подбородком об плечо. Вдыхает. Мускус и такое тепло. — Я же говорил, Пит, — легкое и будто фантомное касание губ к виску и незаметная улыбка. — Я буду с тобой.

***