Тонкое манипулирование

      Только отъехав на достаточно безопасное расстояние, Саурон приказал остановиться, что бы лошади могли попить и отдохнуть от бешеной скачки. Удивительно, но только на этой маленькой полянке, со всех сторон окруженной редким лесочком, темный майа почувствовал себя в относительной безопасности.       Зеленые деревья спокойно шумели, светясь зеленью и, редко проглядывающим золотом, начинающим появляться в связи с медленно, но неукротимо подползающим окончанием лета. Насекомые жужжали, перелетая с цветка на цветок - идиллия творилась в этом Эру забытом месте, нарушаемая лишь шумом отряда.       Быть или не быть? Именно об этом размышлял Саурон, возлежа на лапнике. Вернуться нельзя - убьет, но и деваться некуда. Надо встретиться с пограничным отрядом, сменить несколько воинов и тогда уже думать, ибо возвращаться не выполнив задания - бессмысленно. Последней мыслью, посетившей голову несчастного была мысль: "надо бы сделать Ему подарок...надо...".       Разбудили его ближе к вечеру, сообщив, что орков, посланных его будить, господин посылал настолько далеко и надолго, что в углу лагеря уже собралась небольшая кучка этих самых орков, бурно дискутирующих на тему "где эта страна, которую так живописно расписывал наш господин, сколько до нее добираться и почему мы ее до сих пор не захватили, раз там так замечательно?". Немного подумав, более высокие чины просто решили, что им же больше достанется, если разбудить майа после ужина - сам виноват. Немного подумав, Саурон пришёл к выводу, что сон как-то приятнее, чем некое подобие лембаса, к которым пристрастились его воины. А сон того стоил, о, да... Саурон аж печально вздохнул, вспоминая это безобразие. Узри какая-нибудь эльфийка его сон - упала бы в обморок от смущения. И была бы права.       Чёрный шёлк струился между пальцев, мягко касаясь тела, забиваясь в рот, не давая кричать в голос. Крики боли и, к собственному удивлению, наслаждения, все равно пробивались сквозь шелковую простынь, всё равно не вылетая за пределы спальни. Высокие стрельчатые окна были закрыты, так же не давая ни звуку проникнуть наружу, а учитывая высоту покоев - шансы даже с открытым окном были малы. Стоны, слабые крики, звуки соприкосновения тел, стыд от происходящего - Саурон-во-сне ощущал все это как наяву. Больше всего он был рад одному - что никто кроме его учителя и, непосредственно, самого майа ничего не видит и никогда не узнает об этом, а посмотреть было на что...       Любому, посетившему сон майа открылась бы очень подозрительная картина, заставившая усомниться в психическом здоровье ученика Мелькора... Ну вот кому было бы приятно лицезреть то, как перекинув через коленку, сидя на кровати, Чёрный Вала Мелькор наказывает шлепками по самому сокровенному из седалищ маленького майа. Во сне на вид Саурону можно было бы дать лет 7, не более. Наказание за шалость, засыл в орочные бани стаю летучих мышей, коих, как оказалось, до ужаса боялись неустрашимые орки, было неизбежным. Единственная отрада - Мелькор пожалел своего ученика и ему было обещано ради смягчения наказания пожертвовать корону владыки. И теперь, в преддверии долгожданного счастья, Саурончик считал шлепки, каждый из которых приближал его к короне, до которой он так жаждал добраться. И вот уже почти в самом конце, когда маленькие пальчики почти сомкнулись на столь желанной добыче, майа посмели разбудить.       Проснувшись и осознав всю печаль положения, Саурону ничего не оставалось делать, кроме как приказать собираться и отправляться в путь - по его расчетам к рассвету они должны были прибыть в пункт назначения. Ночь предстояла быть спокойной, ибо дорога ровная и безопасная, что было очень кстати - ученик владыки погрузился в собственные мысли...

***

      В замке же жизнь бурлила: сверкали начищенные серебряные канделябры, стекла были прозрачны как слеза, пыль вся выметена, занавески постираны, орки искупаны, но что-то все равно до сих пор гложило Мелькора, но вот только что - понять не мог даже он сам. В конце концов, придя к мысли, что утро вечера мудренее даже если ты повелитель мрака, Мелькор, печально вздохнув, отправился в свои покои, предаваться сну.