Два поэта

       Наступил понедельник, новая неделя, ранним утром Владимир вышел писать стихи, рисовать наброски. В это время вдохновение быстро приходит, он писал про разное, про деревья, набережную, Петербург, об отношениях. Вдохновляющую обстановку создавала тишина утра, шелест деревьев. Но совсем не находил Маяковский вдохновения, один лишь имажинист ему мерещился. Он начал размышлять о рабочей жизни, работниках завода, и через мысли Владимир чувствует чужое тепло рядом с бедром, которое мимолётно исчезает, кто-то молча смотрел на Маяка. Футурист поднимает голову и видит перед собой Есенина. — Здравствуйте, Владимир, — голубоглазый вспоминал о недавнем разговоре с Блоком. Если же футурист действительно говорил так без насмешки, то это очень забавно, особенно для Сергея. Маяковский встал со скамьи перед Есениным — Что вы здесь забыли? Прогуливались? Идите дальше по своим делам. — Да, завидел вас, над стихами работаете, может, дадите почитать? — Вы действуете на нервы. — Владимир Владимирович прижал к себе стопку бумаг и направился куда-то в противоположном направлении. — Стойте! — Есенин пытался докричаться до Маяковского. — Вы забыли свою ручку, Владимир! — он бежал за поэтом, и лишь войдя в зону досягаемости человеческого слуха, его поняли. Маяковский с раздражением повернулся. — Спасибо. — холодно поблагодарил Владимир, уже забирая свою ручку без лишних слов. Футурист спокойно пошел в том же направлении — Как грубо. — подумал Есенин.– Надо было ее там и оставить, а и то лучше себе забрать, никакой благодарности… — Сергей как по ходу мысли шел за Владимиром. — Спасибо! — мерзко имитируя у себя в голове голос Маяка думал Есенин. Внезапно он врезается в спину высокого как столб футуриста, видимо, догнал? — Извините? А, это опять вы, балалаечник. И зачем же нужно было в меня врезаться?        Маяковский стоял чуть нагнувшись, длинные руки свисали, будто желая помочь, и имажинист как бы рефлекторно ухватился за рукав рубашки, крепко сжимая ткань, поднялся. У Владимира все тело от чего-то залилось мурашками. — Не смотрел куда иду. — Ладно, раз уж… — Маяк начал что-то искать в кармане брюк. — Курить будете? — он уже поджигал свою сигарету. — Я не курю… — А зря… Хотя по вам и видно, что вы из села, и, верно, никогда о табаке и не слышали. — как обычно съязвил Маяковский. Есенин на этот комментарий не ответил.        Лёгкий серый дымок окутывал солнце, оно уже не так слепило глаза. Футурист блаженно прикрыл глаза, вдыхая никотин. Есенин рассматривал двигающийся кадык, поднимался выше, смотря на дрожащие губы. — Давайте поговорим, по-товарищески, понимаете? — еле выдавил из себя Маяковский, сгорая от стыда. — Ах, ну, хорошо. — Вы ведь явно не просто так пришли сюда, не просто гуляли? Вы ведь далеко отсюда живёте? — Да… В общем, помните тот день, когда наш спор достиг пика, вы затронули мою малую родину, да и вообще… Много чего тогда случилось. — Да, тот, что был неделю назад. Возможно я разошелся, но никогда не откажусь от своих слов, Есенин. — Я бы хотел… Хотя, нет, меня просили держать в секрете. Ладно, опустим разговор, — Есенин уже начал разворачиваться.– До свидания.– от волнения скрутило живот, имажинист поспешил убраться с мостовой. — Постойте, — спустя мгновение раздумий резко приказал Маяк. — Какой ещё разговор, почему откладываете? Кому и что обещали не говорить мне? Сергей лишь прибавил темп, стараясь скрыться побыстрее за дальними кустами. — Да постойте же! — кричал Владимир, уже выронив сигарету из пальцев при беге.– Скажите хоть, кому вы дали клятву? — Оставьте меня, — злостно наконец сказал блондин– пахнет сигаретами, не люблю этот запах. — Просто скажите кому, Есенин! — все настойчивее говорил Владимир. — Подумайте сами, может дойдет. Говорили вы на тех днях с ним с глазу на глаз, больше сказать ничего не смогу, не позволяет совесть. Маяковский помолчал, подумал. — Так… Может это, — футурист нахмурил брови. — Кто же, Пастернак, Блок, Горький? — Думайте хорошо, можете у них спросить, но от меня ответа вы не услышите никогда.        С горем пополам Есенин скрылся за поворотом с глаз Маяковского. — Да и черт с ним. Продолжу писать вечером да спрошу у них.– Владимир развернулся в противоположную сторону. Та самая скамья, на которой он сидел с утра теперь стоит одиноко средь зелени. К сожалению, или к счастью, встречаться им совсем скоро, опять же, на съезде, если они, конечно, не наткнутся друг на друга на одной из множества улиц Петербурга. Вечером следующим они, вероятно, вновь привлекут всеобщее внимание, как обычно это и случается. Оба уже это представляли и были готовы.