Предел дозволенного

После многозначительного разговора с Амбридж последовали несколько долгих недель затишья. Мы ждали чего угодно, и прорабатывали всевозможные сценарии. Но все было спокойно (что в конечном итоге не могло не радовать). Конечно, Гарри ныл, что в его тюрьме появилась еще одна решетка - чувство долга, которым он обременил себя по отношению к Блэку, порой казалось мне сильнее, чем его привязанность ко мне. Гарри страдал, что не может навещать его и тем самым поддерживать общение со всеми членами его "семьи", в которую входили его маглы-родственники, Блэк и я. Когда он впервые озвучил мне эту концепцию родственного круга, я едва не поперхнулся бисквитом. Не то, чтобы я не желал считать Гарри семьей, нет. Просто я куда охотнее породнился бы с парочкой кентавров или с Трелони, нежели с чертовым Блэком! - о чем я собственно ему и сообщил. Случился скандал. Меня обвинили в том, что я не считаюсь с чужими чувствами, что я привык думать только о себе и своем благополучии. Я высмеивал эти заявления, забавляясь видом разъяренного Гарри, а потом долго перебирал его волосы и целовал в висок, когда он стоял ко мне спиной и обиженно молчал. Мне и впрямь было плевать на чувства Блэка и на всеобщее счастье. Моим личным счастьем был Гарри, и пока он был рядом, мне было решительно все равно, с кем состоять в надуманном родстве. Гарри все еще надеялся, что однажды ему удастся забрать полоумного крестного из лечебницы. Но я точно знал: Блэку оттуда не выбраться уже никогда. Теперь это была его пожизненная комфортабельная тюрьма (и, как я надеялся, последняя). *** - Я нашел хороший способ навестить Сириуса. В последнее время мы говорили об этом много раз, и каждый раз разговор сводился к тому, что подобные попытки опасны. Но Гарри было не угомонить. - На этот раз это хороший, безопасный план - я все обдумал. Он сделал паузу, оценивая мою реакцию, и не дождавшись ответа, продолжил: - Я мог бы воспользоваться международной каминной сетью. От ворот Хогвартса я аппарирую в Лондон. Там воспользуюсь камином одного из Глобальных каминных центров после того, как получу разрешение в Берн. А из Берна уже трансгрессирую в горы. Меня будет тяжело отследить из-за большого количества перемещений. Весь путь займет не больше часа. Я исчезну и вернусь днём - никто не успеет заметить. Я устало потер лоб, не в силах скрыть раздражение. На мой взгляд в этом плане не было ничего хорошего: министерство фиксировало все международные транзиты - при необходимости Амбридж легко могла получить любые сведения о перемещениях. Я призвал все свое терпение, чтобы говорить на эту тему спокойно и без крика. - Мы уже обсуждали это. Сейчас выходить за пределы Хогвартса как никогда опасно. Чтобы тебя исключить, достаточно одной самовольной отлучки. Если хочешь спокойно закончить школу, тебе придется подождать несколько месяцев. - Но я могу опоздать и никогда больше не увидеть Сириуса! Послушай, Северус, я все знаю. Нам необходимо просто взвешивать риски - поверь, это не так опасно, как ты думаешь. У меня все получится. Снова повисла пауза. Мне пришлось подождать, пока в душе уляжется волнение, и я смогу вновь холодно мыслить. Мне не хотелось конфликтов на этой почве. И в то же время я не мог позволить себе уступить. Это был тот самый случай, когда приходилось решать, как будет лучше для Гарри вне зависимости от его мнения на этот счет. Видит Мерлин, я любил его больше всего на свете. Но мне не следовало забывать, что он был ещё молод и глуп. - Я говорю "нет". Ты даже не представляешь, чем это может обернуться, если твоя вылазка окажется неудачной. И увидев разочарование, вспыхнувшее в его глазах, я добавил: - Прости. Я опасался, что Гарри отреагирует плохо - он всегда был упрям и импульсивен. Но на этот раз все обошлось. - Хорошо, - сказал он. - Я знал, что ты воспримешь это именно так. Я видел, что он был расстроен. Но все же держал себя в руках, не обвиняя меня, и не оспаривал мое решение. Это был хороший знак: мой Гарри взрослел и все лучше себя контролировал. - Однажды все закончится, и мы будем свободны, - прошептал я, прижимаясь к его лицу. - Иногда мне нисколько в это не верится, - пробормотал он и выпутался из моих объятий. Сердце у меня упало. - Смотря, что еще понимать под "свободой". - Разве неочевидно? То, чего у нас сейчас нет. Право быть вместе, когда захотим, и никого не бояться. - Не бояться - значит, не скрывать своих отношений. Разве ты сможешь назвать меня своим любовником, партнёром спустя год, два - пусть даже десять?.. - Гарри, ты… ты просто многого еще не понимаешь. Поверь, всем плевать, как ты живёшь и с кем, пока твоя жизнь скрыта от чужих глаз и никого не касается. Но как только ты начинаешь выворачивать душу наизнанку, пускаешь в свой дом посторонних, ты становишься мишенью, становишься уязвимым... Ты даешь другим право тебя судить, и поверь, ничтожные люди никогда не упустят шанс им воспользоваться. Тебя накажут не потому, что ты причинил кому-то зло. А просто потому, что таков уклад. - Уклад никогда не изменится, если его не сломать! И мы так и будем прятаться, пока не выйдем из подполья и не заявим о себе. - А ты готов пожертвовать ради этого своей жизнью? Провести долгие годы в борьбе, чтобы оказаться в итоге на выжженом пепелище? Не пытайся спасти всех несчастных и обиженных. Просто смирись с этим и подумай о нас. - А если не смирюсь, то что тогда? - насмешливо прошептал Гарри мне в ухо. - Утону в плевках, если скажу правду? Отправлюсь в Азкабан за безнравственную связь с тобой? Он намотал на палец мои волосы, и я поморщился от боли. - Ты - вряд ли. А вот я вполне могу там оказаться - растлитель студентов, любитель невинных юношеских тел… Худое бедро перекинулось через мои ноги. Под весом чужого тела мне неожиданно стало труднее дышать. - По крайней мере что есть, то есть, Северус. Страсть как всегда застала нас врасплох. В какой-то момент мы оба сползли на подушки, принялись целоваться и засовывать ладони друг другу под одежду. Наглые пальцы Гарри быстро и категорично расправились с десятком пуговиц на моем сюртуке и брюках. Его рубашке такая процедура не требовалось - я просто выдернул ее из-под ремня и задрал. Совсем хорошо стало, когда горячая рука залезла мне в трусы и обхватила член. Я сильно стиснул тонкое запястье Гарри. - Я никогда не встречал более бессовестного растлителя, чем ты. Бессовестный похотливый мальчишка, ты погубил мою добродетель. - Мне правда очень жаль, сэр. В глазах у него правда не было ни капли раскаяния. Гарри быстро стянул с меня штаны и стал с нажимом вылизывать мне яйца. Я лениво подрочил себе, наслаждалась этой редкой старательностью, которая за целые семь лет ни разу не проявилась в учебе. Затем призвал смазку и неспешно размазал по члену. - Ваша очередь, мистер Поттер, - холодно сказал я, отрывая его от себя за волосы. - Не понимаю, с какого черта вы до сих пор в штанах. Дважды упрашивать мистера Поттера не пришлось. Его брюки и белье упали где-то поблизости, после чего я рывком поднялся с дивана. - На спину. Живо. Крепко сжимая член, другой рукой я быстро задрал ему ноги. Это было мое излюбленное зрелище, которое каждый раз приводило меня в восторг: нежные половинки бледной маленькой задницы, темные пушистые волосы между ними, подвижная розовая мошонка и горячий подрагивающий член. Я неспешно ласкал себя, умирая от желания грубо его оттрахать. К сожалению, на мне лежала досадная ответственность всегда помнить, насколько необузданным и расторможенным Гарри становился в постели. На пике возбуждения он не отдавал отчета своим действиям и мог легко предложить свою задницу без подготовки и без смазки, если дело приобретало спонтанный характер. Лишь раздражение ануса приносило ему наслаждение и делало его секс полноценным - от движения члена в прямой кишке он и вовсе стремительно кончал. Я не позволял себе драть его чаще одного, редко двух раз в месяц, дабы не нанести этой заднице непоправимый урон. Хотя видит Мерлин, мне было нелегко отказывать себе в этом. Особенно когда Гарри так призывно заглядывал в глаза и предлагал себя отыметь. - Давай, пожалуйста, - с придыханием прошептал он как обычно, растягивая ягодицы побелевшими от напряжения пальцами. - Мы оба хотим. Я огладил пальцами темную сморщенную дырку и, мокро целуя упругие бедра, коротко ответил: - Нельзя. Последовал громкий разочарованный стон. - Не скули, - я шлепнул его по заднице и, смазав палец, быстро ввел его в растянутый анус. Последний раз я сношал его не позднее двух недель назад, и его прямой кишке требовался отдых. Мой палец обволокло влажное тепло подвижных стенок, и Гарри удовлетворенно вздохнул. Он лежал в моих покоях в недвусмысленной позе и мучительно краснел. Ему было стыдно, поистине стыдно, но побороть свои желания он не мог. Я обожал этот блядский румянец - смущенный вид Гарри дарил нашей близости легкое ощущение, что все будто в первый раз. И потому мне нравилось видеть его максимально раскрытым, выставленным напоказ. Прежде чем довести себя до оргазма я еще раз провел пальцами по его ягодицам и взвесил на ладони тяжелые яйца. Хотелось поцеловать это нежное, розовое лицо, но Гарри было уже не до поцелуев. Зажмурившись, он быстро себе дрочил. Его анус то судорожно сжимался, то выталкивал мой палец, которым я медленно поглаживал изнутри его простату. - Открой глаза, - приказал я хриплым от возбуждения голосом. - Смотри на меня. Смотри, как я кончу на твою задницу. Гарри широко раскрыл блестящие глаза с расширенными зрачками. Я пристально уставился ему в лицо, моя свободная рука обхватила член. Дополнительной смазки на этот раз не требовалось - я то и дело ронял вязкие капли предъэякулята на обивку дивана и Гарри на бедра. Мое тело жаждало простой животной разрядки. Лаская себя все быстрее и жестче, я представлял, что принимаю таким образом у мальчика отработку; что трахаю его схватив за волосы на глазах у Амбридж; сильно шлепаю, наказывая за похоть, а после спускаю ему в рот… Развратные образы моих видений калейдоскопом крутились в моем мозгу, все ускоряясь и становясь все более откровенными и агрессивными. В один момент все они сошлись в одну точку, и единственное, что я увидел, был громко застонавший Гарри, который выгнулся на моем диване и выпустил длинную белую струю себе на рубашку. Более прекрасного зрелища не нашлось бы ни в моем воображении, ни во всем мире, и я, не в силах выдержать такое напряжение, нагнулся над этим прекрасным юном телом и поднес свой член к его бесстыдно раскрытой промежности. Блаженное помутнение, в которое я провалился, продлилось не дольше нескольких секунд, но оно того стоило. Я отрешенно смотрел, как сперма потекла по лобку и мошонке Гарри, залилась между ягодиц и накапала на диван. После оргазма мы всегда какое-то время лежали разморенные и грязные, пока наши члены не опадали. Затем уничтожали следы недавнего секса Очищающим и приводили себя в порядок. В глазах моралистов наши развлечения наверняка выглядели отвратительно, но я не испытывал по этому поводу никакого чувства вины: все, что мы делали наедине друг с другом принадлежало только нам - мне и Гарри. И я был готов на многое, чтобы доставить ему удовольствие и удержать его. - Я начинаю бояться, что из-за своей осторожности ты скоро и со мной спать перестанешь, - проворчал он, заправляя рубашку. - Вся наша жизнь будет подчиняться фантазиям какой-то старой, фригидной идиотки. - Если бы ты не соблазнил меня в прошлом году, - напомнил я, - мы бы ждали еще два года. - Чертовых два года! Хорошо, что кому-то из нас хватило ума наплевать на дурацкие правила! Не благодари. Я благодушно зарылся ему в волосы. - О, Гарри… Ты бываешь таким… неразумным. Все, что я ни делаю, я делаю для твоего же блага. Чтобы было лучше тебе. - Позволь мне самому решать, что для меня лучше. - Непременно - как только выпустишься из Хогвартса… Этот разговор никогда ни к чему не приводил, но это было неважно. Мой Гарри был рядом и говорил со мной - разве этого не было достаточно для счастья? *** - Северус, я хочу, чтобы вы помогли мне кое-что прояснить. Рыхлая грудь Амбридж была распластана поверх разложенных на столешнице пергаментов, а сама она как гигантская улитка водила головой из стороны в сторону, пытаясь что-то выудить из пестрящих перед глазами строчек. Наверняка у Спраут, окажись та на моем месте, появилось бы непреодолимое желание распылить целую канистру "Антислизня" - таким явным казалось сходство. - Вы обещаете соблюдать конфиденциальность, если я поделюсь с вами своими планами? - она заговорчески и льстиво посмотрела на меня снизу вверх, положив жирные ладони на свои драгоценные рукописи. - Как с наиболее здравомыслящим и надежным сотрудником. Я понял, что у меня не более двух секунд, чтобы выдать правильный ответ. И спустя мгновение ответил: - Что ж, если ваши планы осуществимы и разумны… почему бы и нет. Но если вы собираетесь поджечь школу - клянусь, мне будет сложно хранить молчание… Амбридж звонко и по-девчоночьи рассмеялась, приняв мои слова за шутку. От этого звука у меня свело челюсть, но я заставил себя скривиться в ответ. Впрочем долго выносить эту пытку мне не пришлось: смех резко оборвался, и Амбридж по-деловому прокашлялась. - Я планирую основательно заняться преобразованием школьной системы. Только т-с! - пока что это секрет. Как вы видите, настоящий директор весьма стар и дряхл. А толковые, сильные преподаватели, вроде Минервы МакГонагалл, находятся под его влиянием и не могут применить свои способности в полной мере. Дисциплина страдает, а вместе с ней и качество обучения. Необходимы более решительные действия. Но сначала нужно создать прецедент. - Прецедент? Что вы имеете в виду? Амбридж страдальчески вздохнула. - Понимаете ли - проклятая бюрократическая система требует от нас всех показателей эффективности. Прежде я работала с министром, и было намного легче выполнять его прямые указания, чем принимать решения в коллективе и внедрять там новые порядки. За несколько месяцев мои проверки не дали никаких результатов. Мной недовольны. Я могла бы копнуть глубже, установить истинное положение дел, но пока что никто не дает мне инструментов... - Не понимаю, мадам. - Чтобы получить широкие полномочия, я должна сделать нечто действительно полезное для школы и для общества. Повысить, так сказать, свою лояльность в глазах Попечительского совета и министерства. - И что же например? - Например, исключить Поттера. Я в некотором недоумении замолк. - Мысль несомненно хорошая, - спустя какое-то время осторожно начал я, - но не понимаю, как это может повысить ваш статус… - В этом-то все и дело, - я ощутил в голосе Амбридж стремительно нарастающую волну энтузиазма. - Не как, а при каких обстоятельствах! Я надеюсь, что я не ошибаюсь, Северус, иначе все мое расследование окажется напрасным! Она зашуршала разбросанными бумажками, затем вытащила какую-то одну. - Так вот, слушайте, - она вновь вперилась мне в лицо, и я увидел, как ее глаза горят фанатичным экзальтированным огнем. - Я имею все основания полагать, что Гарри Поттер по сей день связан с Сириусом Блэком! Мне не хватает лишь нескольких деталей, чтобы сделать более точные предположения… Мне показалось, что я сижу на лезвии бритвы и балансирую каждую секунду, чтобы не сорваться в пропасть. Мне требовалось нечеловеческое самообладание и внимательность, чтобы не пропустить ни одного слова, которые должны были последовать через секунду. Я должен был знать, как далеко зашла Амбридж в своем расследовании. И сколько времени у меня осталось прежде, чем недостающие ячейки заполнятся, и она без предупреждения схватит меня за горло. - Я установила, что за четыре года Поттер растратил более половины своего денежного счета. А МакГонагалл подтвердила, что в течение какого-то времени он систематически сбегал по ночам из школы. Знаете ли что это значит, Северус? То, что он сбегал к Блэку! К этому чудовищу, они оказывается были заодно! - Но мадам, как вы связали исчезновения Гарри Поттера… с убийцей? Мы неоднократно пытались поймать мальчика. На ворота Хогвартса наложены следящие чары, трансгрессия невозможна. Мы так и не получили доказательств, что Поттеру удавалось выбраться с территории Хогвартса… Да и зачем ему было помогать Сириусу Блэку? - Я не знаю. И если вы не верите мне также, как вам не верили два года назад, мне нечего сообщить вам. Можете быть свободны! - Ну, что вы, я весь во внимании, - пробормотал я, испугавшись, что передо мной не раскроют карты, - прошу вас, продолжайте. Амбридж обиженно хмыкнула, но все же продолжила. - Дело в том, что преподаватели занимались слежкой и поимкой преступника непрофессионально. Но скоро все изменится. Мы поймаем Блэка, Северус. Поттер будет исключен за противозаконное пособничество без права устраиваться на работу. А вы получите орден Мерлина и большой кредит доверия у министерства. - Ваши слова словно музыка для моих ушей. Но каков ваш план? Вы проверили все письма Поттера? - Да, но там всякая чушь. - Отследили, куда уходят его деньги? - Увы, нет. Гринготтс не делится такой информацией… - Может вы выяснили, как можно покинуть территорию Хогвартса минуя ворота? - Еще нет, но… - Так как же вы собираетесь тогда поймать Блэка? Амбридж насупилась. - Вы нетерпеливы. Всему свое время, и уверяю вас, оно скоро наступит. Никто не может скрывать свои грязные делишки вечно. Ни Поттер.... ни даже Блэк. Мы буравили друг друга ледяными взглядами. - Хорошо, - примирительно сказал я еще через какое-то время. - Я целиком и полностью полагаюсь на ваш опыт и интуицию. Я лишь хотел сказать, что нам нужно больше информации, чтобы делать подобные выводы. - Уж что-то, а доставать информацию я умею, - ловким движением Амбридж неожиданно извлекла из кипы какой-то лист и пробежала его маленькими глазками. - Полагаю, у вас должна быть исключительная мотивация передать Блэка в руки правосудия. Как именно складывались ваши отношения в школе? - Мы не ладили, - скрипя зубами, искренне признался я. - Вот как? А мой осведомитель сообщает, что неоднократно был свидетелем публичных унижений и издевательств, которым вы подвергались. Та история у озера, когда отец Поттера, Блэк и Петтигрю стянули с вас штаны - правда? Наверное, я позеленел у нее на глазах, а затем пошел бурыми пятнами. - Что ж, благодарю. Я больше не посмею усомниться… в вашей осведомленности. Амбридж ласково улыбнулась. - Вот видите. А теперь вернемся к делу. Я думаю, что в ближайшее время Поттер допустит ошибку, и мы вновь нападем на след. Желаю вам больших достижений, Северус. Всего хорошего. На следующий день я запретил Гарри Поттеру посещать Хогсмид. *** В дверь постучали. Была суббота, и я никого не ждал. Потому удивился, когда из-за двери высунулась растрепанная голова Грейнджер, которая опасливо огляделась по сторонам. - Профессор Снейп, можно? - Что вы хотели? - без удовольствия осведомился я. В общении с друзьями Гарри не было ничего приятного, поэтому визит Грейнджер в неурочный день выглядел весьма подозрительно и не сулил ничего хорошего. - Я ненадолго, - девчонка высокомерно тряхнула копной волос и подошла ближе. - Насколько мне известно, вы не одобрили последний план Гарри повидаться с Сириусом. - Верно. И не поменял своего мнения. Если вы пришли, чтобы его оспаривать… - Нет. Я пришла, чтобы предупредить вас. Гарри не одобрит моего решения, но я считаю, что поступаю правильно. Сегодня день посещения Хогсмида. И сегодня он намерен осуществить свой план. - Что? - этих слов оказалось достаточно, чтобы я вскочил как от удара током. Чернильница, стоящая на столешнице, опрокинулась от толчка и залила краской лежащие рядом эссе. Но все это было неважно. - Я же запретил ему посещать Хогсмид! Грейнджер устало вздохнула. - Когда и чьи запреты мешали Гарри делать… то, что он считает нужным? Я подскочил к ней как ужаленный. - Где он? Где Поттер?! - Думаю, что уже направляется с остальными к воротам. Дальше я не слушал. На этот раз я не мог позволить себе опоздать. Схватив первую попавшуюся школьную метлу, я достиг ворот Хогвартса в тот момент, когда Филч отворял их перед длинной вереницей собравшихся студентов. Еще спустя мгновение я вычислил нарушителя. - Поттер, подойдите ко мне, - мой голос дрожал от ярости. - Кажется, я запретил вам на два месяца посещать Хогсмид. В толпе испуганно зашушукались, и Гарри, злой и мрачный, вышел вперед. - Вашу палочку, - я протянул руку жестом, не предполагающим возражения. - Мы возвращаемся в школу. Метлу я предусмотрительно оставил на попечение Филчу - в моих руках она легко превращалась в орудие нанесения телесных повреждений. Мы молча и неспешно шли по заснеженным лужайкам. Я тщательно обдумывал, стоит ли дать выход накопленной злости и устроить скандал. У меня было полное и безоговорочное право сорваться - мне оставалось только решить, как именно им воспользоваться. Кричать, ругаться, взывать к совести было логично и полезно для эмоционального здоровья. Но совершенно бессмысленно. Гарри наплевал на все мои запреты и, если посчитает нужным, сделает это впредь. К счастью, я умел справляться с яростью при необходимости. И когда мы подошли близко к замку, я был почти спокоен. Мы остановились неподалеку от квиддичного поля. Тогда я впервые повернулся и посмотрел Гарри в глаза. Он был подавлен и, по-видимому, уже отчетливее понимал, что нашкодил. Хотя по-прежнему насупленно молчал и не спешил извиняться. Он и без меня знал, что его обман должен был убить доверие между нами. Я не собирался требовать у него раскаяния и читать нотации. Но и продолжать общение как ни в чем не бывало тоже было неправильно. Не педагогично. Потому коротко вздохнув я размахнулся и залепил Гарри сильную пощечину, от которой он пошатнулся. - Амбридж все знает, - пояснил я, бесстрастно наблюдая, как он ошарашенно держится за лицо. - Она ждет момента, когда ты отправишься к Блэку, чтобы схватить вас обоих. Молись, чтобы сегодняшний поход в Хогсмид не был запланированным днем ее операции. И не дав ему опомниться, я толкнул Гарри по направлению к Хогвартсу. "Вполне вероятно, что она даже не заметит происшествия, - тревожно думал я, вспоминая события последних дней, - мало ли студентов я наказываю отработками и запретом Хогсмида? Вполне логично, что я…" Закончить мысль мне не пришлось. В главный холл сжимая палочку в руке, вылетела белая как полотно Амбридж. Она увидела Поттера в моем сопровождении, и лицо ее вытянулось. А после в маленьких глазах сверкнуло бешенство.