Инсомния

Но заполнить и дополнить — Вещи разные по сути. Тем, кто хочет заполнять Возможно разве что уснуть И умереть от скуки ©

Атанасия пахнет домом и цветами, розами из когда-то роскошного сада, на пепелище которого построена новая оранжерея. Клод на месте пустоши велел высадить цветник просто потому, что ему не нравился серый вид из окон собственного Дворца. Только и всего. И ни радостный смех дочери, ни её мечтательное выражение лица, когда та читает книгу в окружении самых необычных и пёстрых бутонов, не играют особой роли. У Императора нет причин потворять чужим прихотям, только своим собственным. Принцесса приходит к нему с новыми скачками резкой боли в затылке, в висках, в сердце. Настолько невыносимой, что он зовёт — Офелию? Амелию? — ту девчонку с лицом ненавистной ему женщины. Под её тихое щебетание мужчина, наконец, засыпает, а раздирающая нутро боль отступает. Клод почти ничего не ест, но с завидной частотой выхаркивает кровь вместе с лёгкими. Внутри ничего не останется. Ты этого желал, отец? Что же, ему никогда не везло: ни тогда, ни сейчас. Каждое достижение — даже сама жизнь — несёт в себе столько страданий, что впору взвыть. Атанасия возвращается домой. И Клод замечает, что вместе с ней Дворец наполняет жизнь. А на сердце становится спокойно, будто тяжёлый груз упал с плеч. Атти бьёт тревогу, как только изящная ножка переступает порог Изумрудного Дворца. Она не медлит, берясь за дело со всем известным ей упорством. Что бы там не говорил Лукас, но блондинка смышленая и видит куда больше, чем ей самой хотелось бы. И спустя пару дней Атти приходит под руку с Дженнет и на лице папы читается облегчение вперемешку с непониманием. Боль отступает, если рядом химера. Но и проклятие тут же вступает в силу. Принцесса хмурится. Она смотрит на отца, на синяки под его глазами, на исхудавшие руки, на отросшие и потерявшие блеск волосы. Что-то выпивает из него все соки… это что-то нужно уничтожить. — Накройте стол на троих, — велит Атанасия, обращаясь к прислуге. Те бросают тревожный взгляд на Императора, не получив от него никакой отрицательной реакции, молча повинуются и отправляются на кухню. С возвращением принцессы Император излучает спокойствие. Будто его погоня за дикой лисицей увенчалась успехом и вскоре рыжий хвост будет венчать ворот накидки. — Я вижу, ты чувствуешь себя как дома, — констатирует факт Клод, ни капли не раздражаясь. — Разве я не дома? — улыбается Атанасия, пропуская молчаливую и смущенную Дженнет к столу. Та мнёт часть рукава пальчиками, пытаясь избавиться от нервозности: — Доброе утро, Ваша Светлость. Слабый кивок служит ей ответом. Что же, Дженнет и ему рада. Маргарита вежливо здоровается и усаживается напротив Императора, не смея поднимать взгляд. Первый обед с её настоящей семьёй очень волнительный. Атанасия садится по правую руку от блондина, не выглядя при этом ни капли смущённой. Она соблюдает правила этикета, выбитые на подкорке мозга, кладёт салфетку на колени и держится уверенно. Клод ставит чашку чая на стол: — Я не голоден. Атанасия думает по-другому, видя перед собой осунувшиеся лицо Обелии. Ей на помощь приходит Маргарита: — Прошу прощения, но с последней нашей встречи вы сильно похудели, Ваше Величество. Император чуть клонит голову в сторону, рассматривая собственные руки, и выдаёт поистине детское: — Ни капли. Дерзкое «не заставляй кормить тебя с ложечки» почти вылетает изо рта Принцессы, но та вовремя себя сдерживает. Папа её не помнит, и вести себя так же, как раньше, не получится. Как минимум потому, что жить очень хочется. — Ваше Величество, вы, — начинает Атанасия и тут же ловит на себе неодобрительный взгляд Клода. Она вздыхает, исправляя обращение: — Папа, я волнуюсь о твоём здоровье. — Не о чем волноваться. Я отлично себя чувствую. Как ребёнок, честное слово. — Раз ты не голоден, то и я тоже, — Атанасия старается не смотреть жалким взглядом на только что принесённый слугами сырный суп, её любимый. А впереди сочные стейки с картофелем и вкусные пирожные с какао. Но ультиматум есть ультиматум. В своей прошлой жизни частенько пустующий желудок не был чем-то странным, но в этой Атанасия никогда не голодала благодаря голубой крови, текущей по венам. Лукас велел присматривать за Клодом, пока он ищет способ избавиться от проклятия. Именно по этой причине его физическое состояние так же важно, как и моральное. — И я, — подхватывает Дженнет. Клод смотрит вначале на одну девушку, потом на другую и хмурится. Лет десять назад Кровавый Император засадил бы спесивых девиц в камеру, заставив жрать крыс и пить дождевую воду. Но сейчас он… сдаётся. Войны не хочется, крови — тем более. Обелия устал. Император не произносит вслух то, что обедать в его случае бесполезно. Через час ведь вывернет наизнанку. — Хорошо, я вдруг почувствовал лёгкий дискомфорт. Атанасия счастливо улыбается: — Я попросила приготовить клубничное парфе на десерт. Тебе обязательно понравится! И тебе, Дженнет, тоже. Маргарита улыбается и кивает. Вот она какая… семья.