Не забывай

      Мужчина приложил палец ко рту, приказывая, чтобы та замолчала. Вика не могла поверить в происходящее. Всего каких-то пару месяц назад она обрела родных братьев, несколько недель назад познакомилась со своей родной матерью, а сейчас в метре от нее стоит мужчина, являющийся её отцом. Ситуация больше напоминала какой-то дешевый роман, чем реальную жизнь. Не успела брюнетка сесть обратно на кровать, как в палатку вошла Клавдия Сафронова, сжимая в руках какие-то документы.       Кинув их на стол, она повернулась к девушке, сверля её глазами. От пронизывающего взгляда нацистки, Виктории забывала, как дышать. Она была уверена, что её побег ей еще припомнят.       — Вернуться к нам, ради жизни других людишек, — протянула женщина, усаживаясь в кресло. — Благородный, но очень глупый поступок, — добавила она, складывая руки в замок.       — Не глупый, если мне не плевать на жизни дорогих мне людей, — смело произнесла Кузнецова, вставая со своего места.       Она больше не боялась говорить то, что думает. Она не боялась Сафроновой, ведь теперь пришло четкое осознание того, что с ней ничего плохого не сделают. Она была им нужна, иначе бы её прикончили на месте.       — Не смеши меня, — женщина демонстративно усмехнулась. — Кто тебе там может быть дорог? — спросила она.       — Может быть, мой родной брат, которого Вы у меня отняли девять лет назад? — Вика заметила, как расширились глаза Клавдии. — Вы даже не думали, что память может вернуться, верно? Так именно это и произошло. В этой школе много детей, учителей, и все они погибнут, если им не помочь, — с каждым словом голос становился все громче и громче.       — Примерно через неделю, когда мы получим то, что хотим, в школе произведут зачистку, — спокойно произнесла женщина, вставая с места и направляясь к выходу.       Эти слова застали Кузнецову врасплох, заставляя неопределенно хлопать глазами. Она до последнего надеялась, что у них есть шанс на счастливое будущее, а получилось, что их содержат, как бесплатную рабочую силу.       — Да как Вы можете так поступать? Там же дети, — со слезами на глазах воскликнула Виктория, направляясь следом за Сафроновой.       Та же, в свою очередь, даже не обратила внимание на девушку и спокойно покинула помещение. Брюнетка была остановлена крепкой рукой отца, что схватила её за локоть. Повернувшись, девушка столкнулась с серо-голубыми, как у её братьев, глазами. Она видела эти глаза во сне. Глаза мужчины из воспоминаний о детстве. Глаза мужчины, который катал её верхом. Глаза её родного отца.       — Аделина, неужели это ты? — недоверчиво спросил он, сдерживая слезы. — Господи, как ты выросла, — шепотом произнес мужчина. — Тринадцать лет прошло, — пару слезинок все же скатились по его щеке, покрытой легкой щетиной.       — Папа, — Виктория упала в объятия своего отца, вдыхая запах его мужского парфюма. Правда он был вперемешку с пылью и грязью. Все-таки жизнь в полевых условиях не проходит даром.       Мужчина прикрыл глаза, прикасаясь к своей дочери. Тринадцать лет назад они с женой попали в аварию. Каким-то образом, Ingrid смогли спасти его, чего не скажешь о его возлюбленной. Колчин сообщил, что Екатерина Юрьевна погибла от потери крови, врачи приехали слишком поздно. Долгое время он находился в центре реабилитации, заново учась ходить. При аварии был задет позвоночник, поэтому опорно двигательная система была нарушена. Лишь какие-то два года назад он смог вернуться в прежнее русло. Находить детей ему настоятельно запретили, объясняя это тем, что Вадим с Антоном смирились с их смертью, и живут счастливой жизнью за границей, а любимая дочка погибла в приемной семье при пожаре. Два года он жил в неведение, пока не нашел одну примечательную папку на столе Сафроновой. Из неё он узнал, что Вадим работает преподавателем в школе-пансион «Логос», Антон считается пропавшим без вести, а его маленькая Аделина обучается в этом же пансионе совсем под другим именем и фамилией.       Как только пришло новое задание, связанное со школой, Юрий Алексеевич незамедлительно принял его, надеясь узнать обо всем получше. Он не надеялся, что когда-нибудь вновь встретится со своей женой, ведь авария была довольно серьезная. Но мечта, увидеть детей, прочно засела в его сердце.       — Милая моя, — шептал он, поглаживая дочь по волосам. — Я обещаю, что вытащу тебя и Вадима отсюда, и ты забудешь об этом ужасе, обещаю, — твердил он, сдерживая слезы, что стояли в его глазах. — Об Антоне ничего не известно?       — Он в школе, — слова словно вдохнули новую жизнь в организм. Все его дети, целы и невредимы. И они все такие взрослые, он пропустил их детство. — Пап, мама тоже в школе.       Уваров задохнулся, он не знал, как дышать. Воздух, как ударом по легким, выбили изнутри. Его красавица-жена жива. Женщина, что подарила ему троих прекрасных детей. Та, с которой он обязался быть и в счастье, и в горе. Его возлюбленная, которая всегда была рядом, даже в самые трудные времена. Находила слова поддержки и утешения. Она никогда не опускала руки, следуя за своей мечтой. Мужчина был уверен, что Аделина унаследовала лучшие черты её характера.       — Катя, — прошептал он, утыкаясь в плечо единственной дочери.

***

      Вадим со злостью поднял камень, кидая его в тележку, которую держал Лобанов. Несколько часов назад он потерял свою сестру, которая повела себя, как полнейшая обманщица. Он был уверен, что та не посмеет предать его. Он был уверен, что она усвоила разговор, который произошел у них ночью. Он ненавидел её, ненавидел себя. Ненавидел нацистов за всю эту ситуацию. Он был готов сорваться и бежать к посту, но слезы матери остановили её. Если Вика для них была важна, то его бы они расстреляли на месте.       — Старкова, ты, что здесь забыла? — Уваров повернулся, услышав голос Воронцова.       Перед собой он увидел брюнетку, одетую в серый спортивный костюм. Её волосы были собраны на затылке, а руки украшали черные перчатки, которые она взяла в подсобке.       — Кухня в другой стороне, вернись в школу, — огрызнулся Вадим, поднимая булыжник и кидая его в тележку.       Лобанов поднялся с места, толкая тележку вперед, так как та оказалась переполнена. Дарья же присоединилась к Уварову.       — Артем на больничной койке, Макс, Рома и Андрей после смены, а Вика не с нами. Это единственное, чем я могу помочь, — произнесла девушка, откидывая в сторону камень.       — Даш, это тебе не игрушки. Вернись в школу, — Вадим выпрямился, буравя взглядом спину ученицы.       — Я, кажется, не спрашивала Вашего разрешения, — спокойно произнесла Старкова, продолжая разбирать завал.       Холодная рука, которая оттащила её в сторону, заставила брюнетку прервать свое занятие и повернуться к бывшему преподавателю физкультуры. Вадим чуть наклонился и заправил выбившуюся прядь волос за ухо Старковой.       — Я места себе не нахожу, ничего не зная о Вике. Я не могу потерять еще и тебя, — Дарья часто заморгала глазами.       Редко можно услышать такое от Уварова. А, если быть точнее, то она никогда этого не слышала, по крайней мере, в свой адрес. Так нежно он отзывался только о своей младшей сестре, которую любил больше всего на свете. Сейчас, смотря в её глаза, он говорил совершенно серьезно. Дарья была уверена, что между ними только секс и ничего больше, но сейчас, слыша такие слова, сердце пропускало удары.       — Хорошо, — заикаясь, произнесла Старкова, выпутываясь из объятий мужчины.       Тот оставил на её лбу еле заметный поцелуй и приступил к работе. Бросив на него последний взгляд, Дарья направилась в школу. Выйдя в библиотеку, он выдохнула пыльный воздух и осмотрелась, замечая на верхнем этаже Савельеву, которая мило разговаривала с Авдеевым. Улыбнувшись, она покинула библиотеку, направляясь в свою комнату.       Не успев сделать и пары шагов, она была сбита с ног малолетними школьниками. Подняв голову, она увидела Лилю и Дениса, которые сжимали что-то в руках. Парниша помог Старковой подняться.       — Извини нас. Даш, ты не видела Ларису Андреевну? — спросила девочка, осматриваясь по сторонам.       — Вы нашли метеорит? — удивленно спросила Старкова, привлекая внимание ребят.       Схватив тех за руки, Дарья потащила их в комнату математика, которая, к счастью, оказалась не заперта. Невозможно было описать удивление на лицах подростков, когда те увидели старый чердак. Забрав у них камень, девушка нашла спички и положила метеорит на небольшое блюдо.       — Что ты делаешь? — спросил Денис, внимательно наблюдая за девушкой.       — Жгу камень, — усмехнулась Старкова, зажигая спичку. Поднеся метеорит к вентиляции, девушка затаила дыхание.