Lady Wood.

Я проснулась с тяжелой головой. Ощущение было сродни тому, когда дятел долбит дыру в дереве. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь не в своей квартире, не у девчонок и даже не у Шиндо. Я повернулась на спину и замерла. На соседней подушке спал Тодороки. До меня вдруг стало доходить, что произошло ночью. Боясь заглянуть под одеяло, зная, что увижу там, я прикрыла глаза и попыталась снова уснуть. Тщетно. Шото зашевелился и недовольно застонал. Его рука по-хозяйски обняла меня за талию, голову он положил рядом с моим плечом и сквозь сон оставил на нем легкий поцелуй. Я распахнула глаза от такой наглости. На его шее, спине и плечах я увидела разного рода отметины — царапины, следы ногтей, засосы и даже укусы. Мои предположения только что подтвердились. — Доброе утро, куколка, — я вздрогнула. Шото подтянулся вверх и поцеловал меня в губы. Его рука скользнула вниз по бедру, посылая мелкие разряды вдоль позвоночника. Я не смогла сдержать стон, — как спала? Его хриплый ото сна голос сводил меня с ума. Не в силах сопротивляться, я поцеловала его сексуальные губы. Он подмял меня под себя. Руки блуждали по всему моему телу, даря такие ощущения, которых я никогда не испытывала. Я выгибалась навстречу каждому его прикосновению и готова была взорваться от перевозбуждения. Шото уже был готов ко второму раунду, но я вдруг пришла в себя. — Боже, моя голова, — я отвернулась, а он разочарованно вздохнул. Черт, что он творит. Шото властно развернул мое лицо к себе и снова стал мучить мои и без того распухшие губы. Закончив свою пытку, он опустился, оставив влажный поцелуй на подбородке, перешел к шее и закусил неистово бьющуюся жилку. Я выгнулась, и он понял это как знак одобрения. Его губы накрыли мои ключицы, и он провел языком от ямки на шее к мочке левого уха. — Боже… — Зови меня Шото, — он сексуально шепнул мне в ушко, укусил мочку и подул на шею. Все произошло так быстро, что я просто не успела возразить, и он снова был во мне. От ощущения наполненности и блаженства я чувствовала себя в нирване. Шото быстро двигался во мне, руками сжимая мою грудь, талию, бедра, оставляя засосы на шее и плечах. Достигнув кульминации, он замер на несколько мгновений и улегся рядом, довольный, словно наевшийся сметаны кот. — Я в раю, — протянул он все еще хриплым голосом и поцеловал меня в макушку. И тут до меня дошло — я дважды сегодня переспала с Тодороки. Кажется, нашим дружеским отношениям пришел конец. И как теперь мы будем работать вместе. — Могу я воспользоваться душем? — я аккуратно выбралась из его объятий и прикрылась простыней, — и позаимствовать одну из твоих футболок? — Третья дверь налево. Футболку я занесу через пять минут. Не будешь скучать без меня? — он многозначительно улыбнулся и хищно посмотрел на мое кое-как прикрытое простыней тело. Я ущипнула его за плечо и поспешила в душ, чтобы привести мысли в порядок. И как меня угораздило оказаться в постели Тодороки Шото сегодня утром. Стоя под горячим душем, я вспоминала все события минувшей ночи. Каким он оказался страстным и прекрасным любовником, как умело и правильно касался меня именно в тех самых точках, как доводил до исступления, как мое тело инстинктивно отвечало на все его ласки. Новая волна возбуждения прокатилась вдоль моего тела. Я почувствовала тянущее ощущение внизу живота. Вдруг сильные руки обвили мое хрупкое тело и притянули к себе. — Не смог удержаться. Готова к новому приключению? — Шото лукаво улыбнулся и, схватив меня за бедра, поднял вверх и прижал к стене. Да, утро начинается не с кофе. *** — Не это ищешь? — Шото держал на указательном пальце мой кружевной бюстгальтер и хищно улыбался. Он был одет в домашнюю футболку и спортивные штаны, но выглядел, как Греческий Бог. Волосинка к волосинке, загорелые руки, и эти чертовы сексуальные губы. Я таю. — Ума не приложу, в чем мне ехать домой. У тебя, случаем, нет женской одежды? — Эй, за кого ты меня принимаешь? Я ведь могу обидеться, куколка. — Никак не можешь запомнить мое имя? Поэтому зовешь куколкой? — я подняла бровь и выжидающе смотрела на него. — О, зато я уверен, что мое ты запомнишь надолго. Столько раз его за ночь выкрикнула. Такое из памяти не стирается, — что ж, один — ноль в его пользу. Остряк, — я могу отвезти тебя домой. И тебе не придется париться по поводу одежды. — Ты правда сделаешь это для меня? Ты чудо! — Я повисла на шее Шото и поцеловала. Я прикоснулась рукой к его щеке, а потом растрепала его идеально уложенные волосы. Как вообще можно быть таким красивым. Тодороки улыбнулся и убрал выбившуюся прядь за ухо, — одевайся, я отвезу тебя. *** Охрана открыла ворота во внутренний двор, и мы заехали. Шото остановил машину перед подъездом, в котором жили Тсую и Очако. Я потянулась к нему и оставила легкий поцелуй на губах, погладила по щеке и открыла дверь. На крыльце сидел Йо. В руках у него был телефон, на который он то и дело посматривал. Увидев меня, он бросился в сторону машины Шото. — А он что тут делает? — Шото был в ярости. Он по-хозяйски схватил меня за запястье и развернул к себе. Его глаза горели недобрым огоньком, — не успел я отъехать, а он уже тут как тут. И когда ты успела вызвать своего любовника. А ты, тоже хорош. — Тодороки, заткнись, пока не наговорил лишнего. Где, черт тебя бери, ты была всю ночь? Я звонил миллион раз, — Шиндо выглядел встревоженным, рассерженным и сонным. Должно быть, он не смог сомкнуть глаз, волнуясь о том, где его непутевая сестра. Надо было позвонить. Или хотя бы написать. — О, ты ревнуешь? Тогда знай, всю ночь эта куколка стонала подо мной. И утром тоже. И не раз. Не ту выбрал, Йо. Ох, не ту. — Шото, ты чего? Боже, что на тебя нашло? Убери руку, мне больно, — я вырвалась из его крепкого захвата и потерла покрасневшее запястье, — Йо просто мой друг. И больше ничего. Да и не то, чтобы я должна перед тобой отчитываться. Ты ведешь себя, как ребенок. — А ты ведешь себя, как чертова потаскуха. Бывайте, — Тодороки развернулся и направился к машине. — Йо, не стоит. Люди смотрят, — я попыталась успокоить брата, но он не выдержал. — Знаешь, Шото, еще раз ты подойдешь к Изуку ближе, чем нужно, и я за себя не ручаюсь. — Йо, идем. Не будем устраивать сцену. Внутри меня все горело. Я не могла понять, как человек, который еще два часа назад дарил мне ласку, заставлял чувствовать желанной, мог в минуту испортить все. Я смахнула со щеки слезу, чтобы брат не начал новую гневную тираду, и пошла в дом. В квартире пахло пирогом. Яблочным штруделем с корицей и грецкими орешками. Фирменный рецепт Тсую. Как я соскучилась по своим девочкам. — Очако, Тсую, я дома. — Тодороки с тобой? Мы видели, что он тебя привез, — Очако расплылась в улыбке, выглядывая из комнаты. — Со мной Йо. — О-о, привет. Давно не виделись. Очако запрыгнула моему брату на спину, как ребенок, и приказала катать ее по коридору. Это было их фирменным приветствием. Друзья с самого детства, мы постоянно издевались над Шиндо, а он и рад был исполнять капризы любимой сестры и ее сумасшедших подруг. На двадцать девятый День Рождения я даже подарила ему подписанную книгу его любимого автора и свитер с надписью «Best Brother Ever». — Почему Тодороки не зашел? — поинтересовалась Тсую. — Да потому что Тодороки осел. Не спрашивай. Лучше поздоровайся как следует. Йо приобнял подругу, после чего дал «краба» и по-хозяйски пошел в гостиную. Девушки потащили меня в кухню, накормили штруделем, самой лучшей пиццей и напоили вкуснейшим Рафом в мире. Переживания о Тодороки отступили на второй план, когда я, наконец, оказалась в кругу самых дорогих мне людей. Конечно, девочки завалили меня вопросами о том, что это я делала у Тодороки ночью, почему он меня привез и так быстро уехал, почему Йо на него зол, но я все сохранила в тайне, чтобы не портить нам всем выходной. В своем репертуаре Шиндо включил «Геройку» и два с половиной часа залипал на свое «детище», то и дело комментируя, какой Шото бездарный, ужасный и отвратительный. Я старалась выдавить улыбку, но слова молодого человека все никак не шли из головы. И это сейчас, когда он далеко. Что будет завтра, когда мне предстоит день и ночь сниматься плечом к плечу с этим невыносимым ревнивцем. *** Выходной закончился слишком быстро, и вечером нам с Шиндо пришлось вернуться на площадку, чтобы не подрываться в пять утра. Дорогу мы провели в напряженном молчании, ожидая, что каждый из нас взорвется от переизбытка эмоций. Я не выдержала первой: — Неужели, если люди беспокоятся друг о друге, они обязательно любовники? Почему нельзя понять, что мы с тобой не вместе?! — Ты сейчас закипишь. Остынь. Я, как никто другой, разделяю твои чувства. Но и этого засранца понять можно. Он влюблен, Изуку. Я его таким вообще впервые за последние семь лет вижу. Я, наверное, тоже зашелся, если бы кто-то положил глаз на мое сокровище. Он отойдет и извинится, вот увидишь. — Да к черту его с его ревностью. Я не кукла. Не собственность ему. Йо натянуто улыбнулся и вдавил педаль газа. Я видела, как он устал, как хотел спать, но не могла сесть за руль его автомобиля без доверенности и прав, которые, так некстати, забыла в трейлере. Успокаивала лишь мысль о том, что через сорок минут мы приедем, и он сможет, наконец, отдохнуть. — До встречи, сис, — Шиндо помахал мне рукой и, укрываясь джинсовой курткой, направился к своему дому на колесах. Дождь начался, стоило нам подъехать к трейлерной площадке. Я кое-как замоталась в свитер, набросила на голову кожанку и со всех ног побежала в свой вагончик. Там меня ждал сюрприз.