Единственный и неповторимый Небесный Алхимик

— Я даже не понимаю, что меня интересует больше, — тихо и недовольно бурчал Эд, шагая по тёмным подземным проходам вслед за Мустангом, несущим в руке какой-то допотопный масляной фонарь на скрипучей ручке, — то, что в Штабе существуют подземные ходы, или то, что вы, полковник, про них знаете? — Меньше знаешь — крепче спишь, Стальной, — отмахнулся Мустанг, явно не желая вдаваться в подробности, откуда у него знания о таких вещах, как многочисленные тоннели под Централом. — И скажите, в конце-то концов, как вы выжили вообще?! — вспомнил Эд через пару минут. — Вы мне так и не объяснили! — И правда, полковник, — донёсся откуда-то сзади голос Альфонса. — Вы и нам ничего не объяснили. — Можно сказать, что жизни моей ничего не угрожало, — ответствовал Мустанг, шагающий впереди колонны. — Кое-кто успешно сыграл мою роль за деньги, которые я ему заплатил. В зловещей тишине, нарушаемой только звуками капель где-то рядом и гулкими шагами компании, раздался голос Эдварда: — И думаете, это совершенно нормально, что человек, посаженный на ваше место, умер вместо вас? — Побойся бога, Стальной! — возмутился Мустанг, даже обернувшись. — Неужели ты и правда думаешь, что он бы и правда умер, лишь бы выполнить свою роль до конца? Естественно, он тоже всех надул. Я не осведомлён как, но, когда уже стало ясно, что Рой Мустанг скончался, Бреда и Хавок помогли ему сбежать из собственного гроба. — Кто ж этот человек вообще? — нахмурилась Амари. — Старый знакомый, задолжавший мне за услугу. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство? Тем более, мы уже пришли. Они остановились перед хлипкой деревянной дверью; сквозь порядком расшатанные доски были видны ступени, ведущие куда-то наверх. — Мы что… под Штабом? — спросил Эд. — Вроде того. — Мустанг перехватил фонарь, и открыл дверь. — Прошу. — Значит, Бреда и Хавок тоже знали о том, что на вашей койке под видом больного лежит совершенно другой человек? — осведомился Альфонс; доспехи лязгали, поднимаясь по узким ступеням, а широкие плечи иногда задевали стены. — Весь отдел знал, кроме вас, — полковник, опять же, пыхтя, поднимался впереди всех. — Вы же были в разъездах. Как я понял, уничтожали Адского Алхимика. — Причём так и не уничтожили, — вставила Амари. — Он всё возвращался и возвращался. Готова поспорить, он и сейчас жив. Не знаю, что он вообще такое… — Он не человек, — прервал её Эд. — Похож на химеру, но тогда кто эту химеру создал? — Раз он возвращался несколько раз после своей смерти, — рассудительно заметила до этого не вступавшая в разговор Риза, — значит справедливо предположить, что он был не один, так? — Да, — кивнул Альфонс. — Мы тоже о таком подумали… Что случилось? Он сказал это, потому что полковник внезапно остановился. — Мы пришли, — прошептал Мустанг. — За этой дверью — коридор первого этажа. — Что, серьёзно? — Эдвард осторожно припал глазом к узкой щели, — Ну вы даёте, полковник… — И каков план? — с готовностью спросила Амари, разгоняющая мглу вокруг своими сверкающими от возбуждения глазами. — Мы идём в кабинет фюрера и ждём, пока придёт Джейн, — торопливо заговорил Мустанг, повернувшись к ним. — Я и Стальной пробуем найти к ней подход, если не получается — парализуем до прихода Кинга Брэдли. Сложность в том, что нас могут схватить, если увидят — я вообще-то умер, а вы трое должны быть в тюрьме. Джейн теперь высокопоставленная персона, а солдаты, хоть её и не знают, едва ли позволят вам совершить правосудие над ней во имя чего бы то ни было. Но я предусмотрел, как нам избежать этого. Лейтенант, давайте это сюда… Риза подала Мустангу туго набитый тканевый мешок; тот дёрнул за нити, раскрыл, и достал оттуда широченное в плечах бледно-розовое пышное платье с множеством каких-то непонятных рюшек и застёжек. — Вы что, в это нарядиться собрались?! — захохотал Эдвард, схватившись за него. Мустанг грозно взглянул на него — ничего-то ты, мол, Стальной, не понимаешь — и прокашлялся. — Для меня наряд отдельный. Это наденет Альфонс. — Поверить не могу… — вне себя от ярости одними губами прошептал Элрик-старший, на плечах которого уместилась Амари. Собственно, в этом и заключалась гениальная идея Мустанга замаскировать их троих: Эдварда и Амари посадить внутрь доспеха, голову девушки оставить, а на сам доспех, каким бы неподходящим для одежды он ни был, надеть платье, предварительно сняв с огромных лат шипы. И когда финальным штрихом на голову Амари набросили парик… они нисколько не стали походить на какого-то другого человека. Как казалось лично Эду, сидящему внутри, они походили именно на двух малышей (да, сейчас он допускал это слово в свой жаргон), забравшихся внутрь Альфонса Элрика. Но всем остальным, видимо, было всё равно, что в плане так много дыр. Полковник сгорбился, надел старушечье пальто, парик, убогие очки, шляпку, вытащил из казавшегося бездонным пакета трость, и теперь походил на немолодую женщину. Его маскарад хоть и оставлял желать лучшего, но выглядел всё же гораздо увереннее, чем Эдвард, Амари и Альфонс, спаянные в единое целое… — Кто это? — спросил кто-то у лейтенанта Хоукай, которая единственная из всех не стала перевоплощаться. — Это мои мать и сестра. Они со мной, — с совершенно каменной интонацией заявила лейтенант. — Моя сестра хочет выйти замуж за фюрера. — А так ведь он же женат! Ноги доспеха пришли в движение, и Эдвард послушался их. Хотя ему ничего другого и не оставалось. — Мы это исправим… — пискляво проблеяла старушка-Мустанг, минуя задающего вопросы. — Ногами не ёрзай… — прорычал Эдвард, обращаясь к Амари. — Ты мне коленками нос сдавила. — Заткнись, малявка, тебя слышно, — донеслось сверху. Огромная широкоплечая девушка в платье внезапно пошатнулась. Откуда-то изнутри её платья донёсся грохот металла, и заглушённые крики «кто это тут малявка-горошина, от земли не видно?!». Услышавшие знакомые интонации служащие удивлённо обернулись, тогда как Альфонс залихватски долбанул себя кулаком по нутру, ничего не говоря. Эдвард замолк. — Не обращайте внимания, у неё глисты… — нервно улыбнулся Мустанг, показывая солдатам кривую улыбку, скорее похожую на маньяческий оскал. Наверное, бедные служащие ужаснулись — что за глисты такие, вопящие-говорящие… — Вот кабинет, — тихо предупредил компанию Мустанг. — Прошу, дойдите эту пару метров, не облажавшись хоть в чём-нибудь… Коридор около кабинета фюрера был пуст, так что облажаться было не перед кем. Это, видимо, и послужило сигналом к тому, что они всё же это сделали: Эдвард и Альфонс неудачно скоординировали движения ног, и запнулись. Огромный доспех полетел на пол. Раздался грохот металла, писк, ор, глухой мат, треск ткани — рвалась исполинская юбка, сталь всё же была прочнее… — Быстрее давайте! — рыкнул Мустанг, выскакивая из своего нелепого одеяния, и доставая из кармана ключи от кабинета. — Где вы их взяли?! Передняя крышка доспеха отворилась, окончательно разорвав платье, и наружу вывалился Эдвард. «Падаю!!!» — раздалось изнутри, и Амари, оставшаяся без опоры, рухнула вниз, на жёсткое дно. — Неважно… — Мустанг лихорадочно подбирал ключи. — Хоть бы не заметили… — Стальной Алхимик!!! — раздался удивлённый крик сбоку. — Вот и облом… — обречённо сказала Амари, высовывая из Альфонса голову. — Полковник Мустанг?! Вы же мертвы! — Так, отставить вопросы!!! Двери наконец распахнулись. Мустанг, Альфонс, Амари, Эдвард и Риза ворвались в кабинет, и тут же захлопнули за собой вход, держа его плечами. Зазвучал настойчивый грохот кулаков. «Кто-нибудь, несите запасные ключи!» — Оторвались… — выдохнул Мустанг. — Кажется, мы успели вовремя. — А когда они принесут ключи — что тогда? — спросил Эдвард. — Откроют дверь. — подсказала Джейн. — Ах да. Ну как же я не догадался, — фыркнул Стальной… и ошеломлённо повернул голову в сторону стола, как и все остальные. — Что вы делаете в кабинете нового фюрера… государственные преступники? Джейн медленно вышла из-за стола, натягивая на ладони тонкие кожаные перчатки, испещрённые странными символами. — Ты должен быть мёртв! — она обличающим жестом указала на полковника. Тот сдёрнул с себя седой парик, и так же натянул перчатки. — Джейн, мы должны поговорить.