nakigahara

Лучи летнего солнца пробиваются сквозь шторы, пытаясь прикоснуться к мягким чертам лица омеги, спящего на небесно-голубых простынях односпальной кровати. Он спал, как маленький ребёнок, руки его были широко раскинуты над головой, иногда сжимаясь в кулачки, губы раскрывались в такт дыханию, а ресницы мелко дрожали. С первого этажа их дома доносился аромат папиного пирога с ягодами, слышались тихие разговоры родителей, на фоне играл телевизор, по которому шли новости. Чимин вздыхает и поворачивается набок, сон медленно его отпускает, уже через несколько мгновений, он обречённо вздыхает и открывает глаза, рьяно трёт их ладонями, чтобы окончательно установить контакт с реальным миром. Омега опускает ноги на пол и тут же испуганно их подбирает обратно, щекотно, он постоянно забывает, что папа постелил ему у кровати ворсистый ковёр, постоянно щекочущий его пятки. Пока все ещё сонный омега придумывает, как же ему обойти опасный объект, лежащий на полу, в комнату заходит его папа, улыбаясь и мягко говоря: — Чимин, ты уже проснулся? — папа юноши выглядит не старше тридцати, у него такие же глаза щелочки, как у его сына, цвет и овал лица, как-будто одного скопировали и получился другой, — спускайся, позавтракаешь с отцом и он может быть подвезёт тебя до учителя Ю. Чимин подставляет лоб для поцелуя, чтобы после почувствовать как его волосы взъерошивает рука папы. — Я сегодня буду долго у учителя Ю, он уезжает к своему сыну, мы не увидимся с ним больше месяца, — одновременно грустно и радостно проговаривает Чимин. Учитель Ю его тренер по шахматам с пяти лет, этот грузный бета распознал талант Пака ещё тогда, когда пятилетний омега путал расположение ферзей и коней. Вот уже 12 лет Чимин встречается с ним три раза в неделю, иногда больше, и проводит за разбором схем и шахматной доской больше трёх часов. За это время омега завоевал все титулы в пределах своей страны, дважды становился чемпионом Азии и выиграл бронзу на мировом первенстве, но ни разу не смог обыграть своего учителя. — Хорошо, позвонишь отцу, он может тебя забрать, если будет совсем поздно. — Угу, — отвечает Чимин и направляется привести себя в порядок, — я сейчас спущусь завтракать. За столом царит тёплая семейная атмосфера, у Паков всегда так, Чимин хихикает, слушая шуточки своих родителей, ставшие настолько безобидными, что больше милые. Омега сьедает почти все, что ему приготовил папа, поблагодарив, он бежит в комнату собираться, потому что отец согласился подвезти его, но на сборы выделил лишь пять минут. Машина мягко останавливается у шахматной школы, Пак Чжи, отец Чимина, улыбается сыну и желает удачного дня, он же дальше уедет на работу, альфа работает в районной больнице врачом-хирургом. Их семья среднестатистическая, если не брать в расчёт то, что их сын шахматный гений. Но для главы семейства это не что-то выходящее за рамки обычного, поэтому он умеренно строг со своим ребёнком, но у Чимина никогда не повернётся язык сказать, что отец относится к нему холодно, нет, отец его любит больше всех в жизни. Чимин вообще восхищается своими родителями, они вступили в брак по большой любви, прошедшая с ними путь от школьной скамьи до сегодняшнего момента. Через год после свадьбы на свет появился маленький омега, озаривший все вокруг, теперь жизнь текла в другом русле. — Чимин, соберись, ты только что сделал наиглупейший ход, — устало произнёс учитель Ю, они уже играют пятый час, разобрали две комбинации, просмотрели все ходы ученика на прошедшем чемпионате, который он мог завершить досрочно, если бы не отдал глупо противнику своих пешек, — смотри внимательнее, у тебя есть два выхода. — Я вижу только один, — произносит глухо Чимин, трёт свои глаза, упирается подбородком в колени, — и он провальный. — Связано с ферзём, внимательнее, Чимин, — учитель Ю не отстаёт, для его ученика не свойственна такая рассеянность, они могли проводить и шестичасовые партии, после которых оба были бодры. — Это прямой путь к шаху, — доносится ответ. — Подумай хорошо, не буду тебя отвлекать, пойду выкурю одну-другую сигаретку, — учитель поднимается со своего места, после Чимин слышит как закрылась входная дверь. Омега глубоко вдыхает и переводит взгляд на доску, восемь на восемь, фигур достаточно, он сохранил всех своих козырей, но фигуры учителя стоят настолько выигрышно, что у Чимина нет выхода, на первый взгляд. Пожертвовать пешкой, убрать коня на позицию «Е 7», дождаться, что учитель отвлечется на свою атаку, а там и до мата недалеко, губы Чимина расплываются в улыбке, он впервые выиграет партию у учителя Ю. Омега смотрит на улицу через окно, видит как ветер ласкает деревья, курит учитель, дети бегут со школы домой. Чимин в выпускном классе, дальше университет, но он никогда не разделял радость других школьников о каникулах и предвкушении нового учебного года, он учился на дому, в четыре года у омеги выявили астму, три раза в неделю к нему приходили учителя с соседней школы, с которыми он занимался, делал вид, что интересно, получал оценки для вида. У Пака нет мечты вуза, он вообще не знает чему хочет себя посвятить, у него есть ещё два месяца, чтобы решить в какой университет пойти учиться. Находясь в своих раздумьях, Чимин не заметил как возвратился учитель Ю. — Ну что? Ты разобрался? — Да! — радостно ответил Чимин, с энтузиазмом продолжая свои ходы. После ещё тридцати минут игры, по помещению разносятся аплодисменты беты. — Поздравляю, Чиминни, ты меня выиграл, — добро улыбается учитель Ю, его глаза светились добром и теплом, вокруг глаз расположились возрастные морщинки, он смотрел на ученика, как на собственного ребёнка. Гордость. Вот что он испытывал сейчас. — Но у вас ещё есть ходы, учитель, — растерянно отвечает Чимин и тыкает пальцем на доску. — Посмотри на мои ходы, я обречён, — всё также весело говорит учитель и театрально хватается за сердце. Чимин смотрит и рассчитывает в уме всевозможные перемещения фигур учителя, а после расплывается в счастливой улыбке и чуть ли не взвизгивает. — Я вас выиграл! — ещё не верит, — я точно вас выиграл, — почти осознаёт, — это даже не ничья, — наконец-то принимает свою победу Чимин. — Да, я уже стар, — с легкой грустью произносит учитель Ю, он так гордится своим учеником, — может чаю? — Давайте! Ритуалы чаепития для них стали уже традицией, они выпивают по две-три чашки, говорят о книгах, об ошибках, иногда смотрят мини-фильмы, учитель Ю подкладывает в тарелку ещё конфет, а Чимин, в свою очередь, не замечая, поедает их. Так они могут просидеть до темна, пока родители омеги не спохватятся о нём. Сегодня учитель разливает зелёный чай по чашкам, достаёт любимые конфеты Чимина и начинает неспешно говорить об ошибках в сегодняшней партии. — Чиминни, что ты решил насчёт университета? — резко меняет тему бета, смотря на Чимина, тот переводит взгляд на учителя. — Ещё ничего, — прожёвывая ириску, отвечает омега. — Что ты думаешь насчёт Сеульского университета? — Ничего не думаю, знаю лишь то, что туда нереально попасть, — переводит взгляд на свои пальцы, держащие ручку чашки. — Реально, — учитель Ю расплывается в тёплой улыбке, видит недоумённый взгляд своего ученика и продолжает, — мой хороший друг руководит их шахматным клубом, и каждые пять лет у них есть одна квота для таких, как ты. — Как я? — Чимин не понимает ничего, к чему клонит учитель, у него же ещё есть целых два месяца, чтобы подумать о своей дальнейшей судьбе. — Да, для таких, как ты, для маленьких гениев. — Хей, вы сами мне говорили, что мои победы это чистая случайность, — со смехом отвечает ему Чимин. — Подумай об этом университете, а я позвоню другу расскажу о тебе, а то он жаловался, что совсем нет претендентов. — Я не знаю справлюсь ли я с уровнем этого университета. — Справишься, ты обыграешь членов этого клуба за десять минут. Сейчас там дети богачей, ни одного хорошего игрока, — в интонации учителя проскальзывали нотки гордости своим учеником, - подумаешь? — Угу, - тихо отвечает Чимин. — Ладно, ещё, — откашлявшись продолжает учитель, — Чимин, я уезжаю к своему сыну в Пусан навсегда. — Что? — гораздо громче, чем обычно говорит Чимин, его глаза округлились и стали похожи на огромные монетки, а губы вытянулись трубочкой. — Я же тебе говорил, это наше последнее занятие в стенах этой школы. — Вы мне говорили, что уезжаете к сыну, но не говорили, что навсегда, — для Чимина учитель почти родной отец, он так к нему привык, у омеги вообще знакомых мало, от слова совсем, а тут ещё наставник его бросает. Он возмущается и вполне обоснованно, почему нельзя предупредить, чтобы это не было, как гром среди ясного неба. — Правда? — на лице учителя играет непонимание, видимо, он, правда, забыл упомянуть эту деталь, — Чимин, не расстраивайся, ты можешь мне звонить, я буду тебе писать и разбирать твои ошибки. В уголках глаз омеги собираются маленькие капли, которые норовят сорваться и провести мокрую дорожку по бледной щеке, что и делает одна, на левой стороне. — Я больше не делаю ошибок, — Чимин опускает лицо, стирает слёзы, и пытается улыбнуться, — но я все равно буду вам писать. — Пиши обязательно, я знаю, что тебе свойственны ошибки, которые ты сделал тогда, на национальном турнире, — и смех беты разносится на все помещение, а Чимин также громко смеётся, потому что тогда он проиграл из-за того, что схватил пешку раньше, чем подумал, таким образом, и не стал чемпионом страны в четвёртый раз. За разговорами они не замечают как проходит три часа. Улицы становятся безлюдными, а вечер берет бразды правления. — Учитель Ю, мне уже пора, стемнело. — Ах, да, — они поднимаются с мест, — давай я тебя обниму, — Чимин радостно кидается обниматься с учителем, по его словам, учитель похож на мягкий комочек, — ты хороший человек, Чиминни, у тебя все будет хорошо и не отказывайся от учебы в этом университете. — Да, хорошо, спасибо вам за всё, мои награды - ваши награды, — до Чимина ещё не дошло, что это последняя его встреча с тренером, он последний раз обнимает этого человека, и походов в шахматную школу больше не будет. — Я горжусь тобой, — напоследок говорит учитель. Чимин выбегает на улицу, его обдувает уже холодным вечерним воздухом, и, правда, на улице темно. Он берёт телефон, набирает папу, чтобы отец его забрал. — Сынок, отцу пришлось остаться на дежурство, его коллега приболел, ты сможешь добраться сам? — Да, конечно, я на метро, буду дома через час. — Тогда жду дома. — Угу. Чимин надевает наушники, глубоко дышит и идёт по улице до метро, его пальцы бьют в такт музыке, на светофоре, находящемся на перекрёстке, загорается зелёный человечек, сигнал, что можно начать движение, но Чимин все равно смотрит по сторонам и лишь потом делает шаг на проезжую часть, он пересекает почти половину, как его ослепляет свет справа, который движется настолько быстро, что моргни Чимин и его тут же сбили бы, он прикрывает глаза, боясь их открыть, омега уже смирился, что он умрет на этом перекрёстке, сбитый машиной. Но проходит секунда-две-три-десять он все ещё не попал в рай или ад, и вроде живой, он открывает глаза и видит, находящийся в миллиметре от пешеходного перехода, ламборгини авентадор, его глянцевая чёрная поверхность порывалась ослепить всех, спустя несколько мгновений к авентадору присоединился ламборгини диабло, рык машин Чимин слышал даже сквозь наушники, он растерянно и быстрыми шагами двинулся по переходу, не подозревая что оба водителя, альфы, хищно оскалились и проводили миниатюрного пешехода взглядом. Они договорились, что финишной чертой будет пост полиции. Авендатор лишь на пол корпуса быстрее пересекает её, чем диабло, а после сбавляет скорость и подаёт сигнал двигаться дальше. Обе машины заезжают на подземную стоянку ночного клуба. Двери почти одновременно поднимаются, из чёрной, как смоль, машины выходит высокий альфа, фонарный свет переливается в его иссиня-чёрных волосах, шаги уверенной походки раздаются по безлюдной парковке, он поджигает сигарету и глубоко затягивается, смотря на своего друга, что стоит возле своего красного диабло и что-то печатает на телефоне. — Ты проиграл, малышка вейрон теперь моя, — самодовольно улыбается и выдыхает дым альфа. — Я не слепой, понял, — раздражённо выдыхает друг. — Когда мне можно будет её забрать, Чонгуки? — улыбка не слезает с лица, он делает последнюю затяжку и тушит окурок о ближайшую урну, — ах, да, теперь тачка моя, могу забрать в любой момент. — Завались, Тэхён, я её купил два месяца назад, а ты забираешь мою малышку так бессовестно, — несильно бьет друга по плечу альфа. — Я увидел ее раньше, а ты купил последнюю модель. — Если бы не тот пешеход, я бы выиграл у тебя, и твой Тэян был бы моим. — Тэяна можешь забирать прямо сейчас, он мне надоел, — отрешённо отвечает Тэхен, и вспоминает пешехода с блондинистой макушкой и растерянным взглядом, — эй, ну если считать, кто первый остановился у пешехода, то это был я. Как ни крути, Гук, я выиграл. — Ладно, забирай вейрон, я присмотрю себе что-нибудь новенькое, — наконец-то откладывая телефон в карман, отвечает Чонгук, — пойдём, сегодня я буду оплакивать опустошение моего гаража, я плачу, заказывай всё, что хочешь, — альфа нагоняет Тэхёна и с размаху кладёт руку на шею друга. — Ничего что это мой клуб? — бровь Тэхёна вопросительно поднимается, а губы трогает усмешка. — Эй, давай просто оторвёмся, — теребит Тэхёна Чон, — вот без этих твоих: ничего что это мой клуб, — корчит рожицу альфа, передразнивая тон друга. Оба глухо смеются и пересекают вход в клуб, чтобы уши оглушило, тело расслабилось, а руки блуждали в поисках бутылки горючего или тела очередного омеги. Ким Тэхен и Чон Чонгук друзья детства. Их дружба началась с драки в частном детском садике, за который их родители отстёгивали каждый месяц приличную сумму за сохранность своего чада, Тэхен сидел якобы на месте Чона, в песочнице в виде ромашки, за что последний ударил нарушителя пластмассовой лопаткой по голове, Ким не остался в долгу и бросил горсть песка в лицо обидчика, началась жестокая борьба в песочнице, воспитатель заметил дерущуюся парочку лишь спустя десять минут. Они были чумазые, песок был везде, на волосах, в ушах, вся одежда испачкана, а на лице была написана готовность продолжить бой. Они стояли в таком виде в кабинете директора сада, за ними стояли их родители, но ненависть друг к другу тогда, в кабинете, разрослась как-будто ещё больше. Родители каждого отвели их домой, и провели воспитательные беседы. На следующий день оба чистые, свежие, они стояли с подарками друг другу в руках, подарив их, маленькие альфы начали играть в одной песочнице, в виде ромашки, не подпуская никого и близко к ней. В следующем году их дружбе будет двадцать лет. Они прошли через огонь, воду, медные трубы, десяток омег, приводы в полицейский участок, перестрелки, смерти своих врагов. С возрастом интересы менялись, песочницы заменились на элитные клубы, пластмассовые лопатки на дорогостоящие машины, на цену которых может прожить всю жизнь среднестатистический житель страны, а соревнования между ними каждый раз набирали обороты все круче и круче, если сначала на их кону были приставки, телефоны последней модели или какое-нибудь глупое желание, то сейчас это бугатти вейрон, омеги, клубы в полное пожизненное пользование. Чон Чонгук единственный наследник компании «Jeon group», актив которой составляет семьсот двадцать миллиардов долларов, отец Чонгука, Чон Мин Хо владеет всеми нефтяными вышками на территории Азии, обладает монопольным правом на производство алкогольной продукции на территории двух стран, обладает пакетами акций от apple и microsoft. И это лишь официальные данные, по неофициальным данным возглавляет преступную организацию, осуществляющую наркоторговлю с соседними странами и странами за океаном. Ким Тэхен единственный ребёнок в семье Ким Чжи Сопа. Отец Тэхёна сделал своими источниками дохода чёрную металлургию и машиностроение, но почти все знают, что львиную долю своего состояния Чжи Соп заработал на незаконной деятельности, а именно: контрабанда оружия, наркоторговля, проституция. Формально страной управляет президент, но фактически Чжи Соп даёт указания главе государства для того, чтобы власти не мешали его деятельности, за это он отстегивает им достаточно средств на безбедное существование. Можно сказать, что семья Ким управляет страной, а также соседними маленькими странами, где налажены пути наркотрафика. Чонгук свои последние школьные годы провёл в Канаде, в свою очередь, Тэхен выбрал Америку, а именно, Калифорнию. По настоянию своих отцов, оба золотых мальчика вернулись на родину для поступления в университет, но, на самом деле, для того, чтобы начать вникать в семейный бизнес. В дело жизни своих родителей. Чонгуку не так сложно, его родители пока показали ему лишь законную сторону своей деятельности. Тэхёна сразу же окунули в весь грязный бизнес с головой, его окатили холодной водой, когда при первом же совместном выезде с отцом его заставили убить многолетнего компаньона, сдавшего некоторые бордели. Тогда младший Ким впервые держал пистолет в руках, руки подрагивали, фоном доносился спокойный голос отца, говоривший Тэхёну нажать на курок и убить врага, без какой-либо эмоции, он говорил так, будто цитировал инструкцию по приготовлению яичницы. Восемнадцатилетний альфа знал, что его отец не на машиностроении заработал все состояние, но лишить жизни человека, даже если он предал их семью, было слишком для него. В какой-то момент голос отца превратился в рык, а после в крик. Рука Тэхёна все ещё дрожала, а после легким движением он нажал на курок, тело упало, а стена напротив украсилась мозгами убитого. После первого убийства Тэхёна нещадно рвало два дня подряд. Вечером к нему зашёл отец, похлопал на спине и сказал привыкать к такому образу жизни. Это нереально, я не привыкну, думал альфа. Но вот ему двадцать два. Он является законным представителем своей семьи на крупных сделках. Уважаемые тучные альфы склоняют перед ним головы, его взгляд невозможно выдержать, а если сказать не так, как нравится младшему Киму, то можно получить отрезанный язык, а после распоротую грудную клетку без сердца. Тэхен успевает и числиться в университете, проводить время, как обычный студент, заводить однодневные отношения, водить омег в свой пентхаус на 52 этаже, и после бурной ночи спускаться на подземную парковку и засаживать всю обойму в врагов, предателей, ослушавшихся своей семьи. В этом году будет их последний год в университете. Последний год свободной жизни. Потом затянет в свои сети чёрная сторона семейного бизнеса, из которой можно выйти лишь умерев, до конца жизни. Тэхён и Чонгук пьяно улыбаются и можно сказать, что в данный миг они счастливы, ведь по венам бежит не кровь, а чистый алкоголь, на столике дорожки кокаина, а до «взрослой» жизни ещё целый год. Нужно обязательно сделать его настолько запоминающимся, чтобы потом, умирая от пули, вспоминать его, как самый счастливый в их бренных прогнивших жизнях. *** Чимин перелистывает очередную страницу «Собора Парижской Богоматери», впервые он не может сосредоточиться на чтении, он тяжело вздыхает, находит под подушкой свой ингалятор и вдыхает, чтобы нормализовать сбившееся дыхание. Предложение учителя Ю назойливо долбит в стенки мозга, один шанс на миллион. В контактах быстро находится номер пожилого беты, а гудки тянутся бесконечностью, но после слышится ответ на том конце: — Чимин? — Учитель Ю, я подумал насчёт университета, — Пак делает маленькую паузу и продолжает, — Я согласен. — Я не сомневался, Чиминни, тогда я точно звоню другу и говорю ему о том, что теперь у него появится неплохой игрок, — слышится грудной смех. — Хорошо. — Жди звонка, — учитель Ю откашливается, — ладно, Чимин, пока, старик пытается собрать свои пожитки необходимые для переезда. — Хорошо, до свиданья, учитель. Его первый год в университете, надеюсь он будет приятным и может быть запоминающимся. Два месяца проходят быстро, Чимин за это время официально становится студентом Сеульского университета. За два дня до начала учебного года в почтовом ящике их дома оказывается приглашение на день «Открытия», данное мероприятие проводится каждый год университетом и представляет из себя знакомство первокурсников с местом, собираются студенты всех курсов, родители вновь прибывших в огромном колонном двухъярусном зале, на сцене которого директор,министры и другие уважаемые люди толкают речи и желают удачи в начинаниях. Чимин восхищённо проводит пальцами по приглашению, сделанного наподобие слитка из белого бархата. Боится открывать, портить красоту, но папа подгоняет его сделать это быстрее, чтобы после прочитать, что он, Пак Чимин, и его родители прибыли в назначенное время в назначенное место, также в конце письма было указано, что омегу вызовут на сцену, чтобы представить всему университету. Этим самым университет выделял потенциальных звёзд. Вечером перед днём «Открытия» его немного штормит, потому что страх сковал все органы, он никогда прежде не был в таком большом скоплении людей, а тут ещё нужно выходить на сцену. Омега всего раз был на территории университета, который поражает своими масштабами. Однозначно, создатели не пожалели ни денег, ни площади. Колонный зал находится в отдалении, со входа на территорию нужно пройти достаточно, чтобы оказаться там. Корпус, в котором будет учиться Чимин, расположен прямо противоположно залу. По периметру также разбросаны другие корпусы, отделанные далеко не как обычные университетские, если бы Пак не знал, что это университет, то подумал бы, что это бизнес центр. В середине разбили музыкальный светодиодный фонтан, вечером тут, наверное, безумно красиво, подумал Чимин. Омега заснул, думая о предстоящем дне, в предвкушении. В назначенное время они с папой и отцом были уже в зале. Их места были в первом ряду. Чимин аккурат сидел между родителями, ему все ещё было страшно. Масштабы мероприятия поражали, здесь были звёзды, государственные деятели. Чимин думал, что сегодня он наконец-то познакомится с другом учителя Ю, но смс в его телефоне оповещало о том, что сегодня он его не увидит. Чимин вздохнул и перевёл взгляд на сцену, на которой выступал очередной министр, говорящий высокопарные речи, он оттянул ворот своей блузки, норовящей его задушить. Папа сказал, что выглядит он восхитительно в белой блузке, расшитой камнями белого цвета, они красиво переливались в свете софитов, и облегающих чёрных брюках, в одно ухо вдето ниспадающая серьга, волосы уложены в милом творческом беспорядке, а на пухлых губах играет улыбка. — Чиминни? — папа зовёт отвлекшегося сына, — сейчас будут звать уже отличившихся первокурсников. Омега переводит взгляд на сцену и прислушивается. — На сцену приглашается... — всего Чимин насчитал девять имён и хотел облегченно выдохнуть, что его забыли и ему не придётся светиться на большой сцене, но, — Пак Чимин, гроссмейстер, двукратный чемпион Азии. Зал взрывается в аплодисментах и встречает омегу также, как и других. Сначала ноги становятся ватными, а в голове обезьянка отыграла уже на всех барабанах. Но позже Чимин чувствует, что отец одобряюще сжимает его руку и уверенность прибавляется. Он минует лестницу и оказывается на сцене, свет бьёт прямо в глаза, он не видит людей в зале, подходит к директору, ему пожимают руку и выдают пакет с подарками. Он смущённо улыбается на поздравления директора и становится в ряд с другими. Его счастливая улыбка после транслируется на огромном экране, за которым наблюдают люди, расположившиеся на втором ярусе, подальше от любопытных глаз. — Какой милашка! — восклицает Хосок и тыкает длинными пальцами в сторону экрана, на котором изображено лицо Чимина, с искрящимися глазами и улыбкой во все тридцать два зуба. — Ему повезло не только со внешностью, он ещё умный, в семнадцать быть гроссмейстером многого стоит, — произносит Намджун, сидящий на чёрном кожаном диване. — Да, мне кажется у... — Хосок щёлкает пальцами, пытаясь вспомнить имя мальчишки, — вообщем, у него появился фанат, в виде Чон Хосока. Сидящие глухо смеются. — И не думай, он мой, — доносится со входной двери, взгляд присутствующих падает на альфу, идущего на направлению к кожаному дивану, где сидит Намджун. — Чонгук, заебал, — обречённо говорит Хосок, альфа знает этот тон, когда у Чонгука такой тон, то он не отцепится от бедняги, вцепится зубами и отпустит лишь тогда, когда надоест, — он и, правда, выглядит, очень милым. — Я тоже считаю его милым, — выдерживает паузу Гук, пока ему нальют в бокал шампанского, — он будет очень мило смотреться, когда будет отсасывать мне. Все закатывают глаза, омежке не повезло. — Где Тэхен? Он мне говорил, что придёт, — подаёт голос Намджун и смотрит на Чонгука. — Враги семьи не спят, нужно срочно ликвидировать, он будет, но позже, — отвечает Чонгук. Намджун кивает в знак понимания. — Мы сегодня едем в Royal? — Обязательно, — чуть громче произносит Хосок, — я вас засранцев не видел больше месяца. — Ладно, ждём Тэхена и потом можно выдвигаться, — все переводят взгляд на человека, сидящего в самом углу в большом кресле, Мин Юнги, альфа, молчаливый друг всех других. Все дружно кивают и переводят внимание на сцену. Пак Чимина уже нет. Чонгук его увидел, когда поднимался на второй ярус. Остановился на середине лестнице, чтобы ослепнуть от улыбки,и излучающей столько тепла, сколько Чон за свою короткую жизнь не чувствовал. Эта улыбка должна быть посвящена лишь ему. Омега должен стать его, на шею опустится тоненький ошейник, обозначающий принадлежность Чону. Эта цель номер один. Это выгравировалось на подкорке сознания. Тэхен врывается на авентадоре на территорию университета, смотря на время, понимает, что вся торжественная часть закончилась, а его руки впитали запах крови альфы, пытавшегося донести информацию до спецслужб. Он паркуется и двигается по направлению к колонному залу, по словам Чонгука, его друзья сейчас там. Альфа проверяет несколько сообщений, на некоторые отвечает, некоторые безвозвратно удаляет. Задумавшись, он не замечает как проходит пол пути и заворачивает ко второму ярусу. В этот момент он чувствует как в него врезается что-то тёплое, а точнее кто-то, омега от неожиданности ойкает и пытается удержать равновесие, альфа по инерции кладёт свободную руку на его талию, заботясь о том, чтобы его нарушитель не упал. Омега глупо хлопает глазами, вытягивает губы трубочкой, Тэхён следит за этими пухлыми губами, какого черта они выглядят так сочно, что хочется прокусить и пустить кровь? — Из-извините, — доносится до Тэхёна, а после омега выпутывается из кольца рук и двигается дальше. Ким заторможенно следит за удаляющимся омегой и вдыхает запах сочных персиков, этот омега пахнет персиками. Тэхен вдыхает глубже, приятно. Очень. Разыскать эту омегу. Проносится в голове Тэхена, а позже: он будет моим. Чимин пахнет персиками. Чимина зачислили на факультет коммуникаций, медиа и дизайна. Когда у него спросили куда он хочет, то омега выбрал понравившееся название и не думал о том, чем он будет заниматься, что за специальность он выбрал, кем будет в будущем. Сейчас он сидит на последней парте в зале, где будет проходить его первая лекция, до которой ещё пятнадцать минут. Чимин оглядывает всех присутствующих и чувствует себя лишним. От его однокурсников так и веет роскошью, пафосом и лицемерием. Вот омега на первых рядах что-то воодушевленно печатает наманикюренными пальцами в телефоне последней модели, фальшиво улыбается рядом стоящим друзьям, которые, в свою очередь, также неестественно смеются. Омега открывает свою тетрадь, мечтая о том, чтобы время начало идти быстрее, например, развило третью космическую скорость и Чимин уже оказался дома. Дверь открывается, все студенты затихают и садятся на свои места. За трибуной оказывается мужчина лет пятидесяти, на его лице расположились круглые, с чёрной оправой, большие очки, а его тело являлось олицетворением тела санты, примерно так, санта клаус выглядит без своего красного одеяния. — Здравствуйте, студенты, — все тихо здороваются, — к сожалению не я у вас читаю лекцию, — по залу пронеслись разочарованные вздохи, — среди вас должен быть студент по имени... — он открывает блокнот, видимо, находит нужную информацию, — по имени Пак Чимин. Есть такой студент? Толпа учащихся перешёптывается, все смотрят друг на друга до тех пор пока с задней парты робко не поднимается рука с пухленькими пальчиками, а позже произносится: — Я, — омега откашливается, поднимается с места, чтобы мужчине за трибуной было легче его распознать, — Я Пак Чимин. Чимин тут же съёживается, мечтает превратиться в бактерию, потому что примерно сотня пар глаз смотрят пристально на него. Альфы оценивающе смотрят, проталкивают язык за щеку. Омеги сканируют с ног до головы, пытаясь найти изъян. За секунду наэлектризованный воздух прерывает «санта»: — Отлично, пойдёмте со мной, — мужчина подзывает Чимина к себе, его добрая улыбка успокаивает Пака. — У меня сейчас лекция, я не могу... — Ничего страшного, я предупрежу преподавателя Квона, — Чимин был перебит, а после подхвачен под локоть и выведен из зала. Уже в коридоре мужчина удосужился объясниться. — Меня зовут Хён Джун, я друг вашего учителя Ю, — теперь Чимин все понял, — сейчас я покажу вам наш шахматный клуб, дам расписание тренировок, познакомлю с командой, договорились? — Договорились, — уверенно отвечает омега. Они выходят из здания, где располагается факультет Чимина, проходят мимо фонтана, идут достаточно долго извилистыми дорожками, в это время Хён Джун рассказывает историю клуба, университета, говорит о завоёванных титулах своих учеников, расспрашивает омегу о его достижениях. Они останавливаются лишь у колонного зала, Чимин недоуменно смотрит, выражая непонимание. — Нам много места не нужно, так что мы расположились на втором ярусе колонного зала. Они поднимаются вверх, проходят темный коридор и Хён Джун открывает непримечательную дверь. Помещение похоже на обычный класс, лишь справа стоят столы с шахматными досками, а слева стеллажи с кубками и тематическими книгами. Но необычным оказывается то, что стены, противоположной двери, нет, вместо неё огромный балкон, выходящий на сцену колонного зала, где успел побывать Чимин, по краям закреплены красные бархатные шторы с золотыми вставками, видимо, когда используется сцена, шторы закрывают помещение. — Ребята, знакомьтесь, Пак Чимин, новый член клуба, прошу любить и жаловать, — только после этих слов Чимин замечает, что в помещении ещё пять человек, кроме только что вошедших. Все они попеременно здороваются с новеньким. Чимин думал, что встретит тут своих знакомых, потому что все друг друга в своих кругах знают. Но студенты перед ним были ему неизвестны. — Так, Чимин, держи расписание, — в руках омеги оказывается буклетик, — и предлагаю провести первую партию, чтобы я мог оценить твои навыки, — Чимин на это лишь угукает, — вот, Джин, сыграй, пожалуйста, с Чимином. На первый план выходит высокий омега, темные волосы аккуратно убраны назад, на носу расположились очки с тонкой серебряной оправой. Они садятся за ближайший свободный стол. Чимин спрашивает у своего «соперника» какими фигурами он желает играть, ему отвечают, что без разницы, на что Пак выбирает белые. Оба аккуратно разложили фигурки, Чимин глубоко вдохнул и сконцентрировался на игре, не догадываясь , что и без концентрации он сможет выиграть, меньше чем через десять минут короткие пальчики ловкими отточенными движениями ставят «шах и мат» сопернику. А после Чимин поднимает взгляд на своего противника и радостно произносит: — Шах и мат, я выиграл, — омега протягивает руку для традиционного рукопожатия, Джин прослеживает за движениями Чимина, смотрит с неприязнью, резко отодвигает стул, ножки которого неприятно скребутся об пол, и выходит, громко хлопая дверью и оставляя всех присутствующих в немом шоке. — Не обращай внимания, Джин у нас не умеет проигрывать, — к Чимину подходит Хён Джун, кладёт руку на плечо и дружески похлопывает, от этого жеста омеге становится неприятно, ему не нравится, когда малознакомые люди произвольно к нему прикасаются, а нарушитель продолжает, — тем более так быстро. Ну, добро пожаловать, Чимин. — Спасибо, — Пак как можно незаметнее пытается отодвинуться от Хён Джуна, — мне пора на занятия, с завтрашнего дня начну тренировки. Он пожимает руку альфы, быстро забирает свои вещи и ретируется как можно скорее. Находится в этом помещении неприятно, тем более, после выходки Джина. Уже в коридоре он находит в кармане пиджака ингалятор и вдыхает вместе с ним. Вот, сейчас стало спокойнее. Теперь Чимин понял, что получить такую же атмосферу, как у учителя Ю, ему не удастся, от этого он тяжело вздыхает и плетётся по направлению своего корпуса, где нужно будет прослушать лекции. Сокджин разъярённым смерчем влетает в «их» комнату, где находится на данный момент Намджун и Юнги. Омега подходит к мини-бару, выуживает с полки бутылку с янтарной жидкостью от реми мартена, наливает на два пальца и залпом выпивает, чтобы позже почувствовать сильные руки своего альфы обвевающие тонкую талию и легкие поцелуи у линии роста волос. — Кто обидел мою крошку? — Появились тут одни, — выдыхает Джин, сплетая свои пальцы с чужими. — Скажи мне, я обижу так сильно твоих обидчиков, что ты будешь доволен, — альфа разворачивает за подбородок лицо омеги к себе и невесомо проводит губами об его. — Пак Чимин, моего обидчика зовут Пак Чимин, — произносит Сокджин за мгновение до того, как его возьмут в плен страстным поцелуем. — Блять, ну давайте ещё потрахайтесь на моих глазах! — кричит Юнги, сидящий на диване, — Съебитесь отсюда! — Эй, Намджун, поехали к тебе? — едва выговаривает Джин в перерыве между поцелуями. — Поехали, — радужку глаз альфы заполонила страсть, он отдирает свои руки от желанного тела и пытается вспомнить куда кинул пиджак с ключами от машины. Дверь тихим стуком оповещает о том, что Юнги остался один в комнате. Пальцы альфы печатают имя в поисковике, он видит несколько фотографий, на которых стоит хрупкий омега с очередным кубком и легкой улыбкой, проводит указательным невидимый круг, рисуя мишень, очерчивая лицо: — Пак Чимин, тебе придётся не сладко в этих стенах, — раздаётся в тишину помещения.