nakigahara

***

В этом мире приходится чем-то жертвовать. Выбираешь одно, теряешь другое. Так всегда. Уже при рождении Чимин лишился надежды на счастливую семейную жизнь. Его родители возглавляли крупнейшее издательство в Америке, монополизировавшее всю сферу. Чтобы оставаться царем горы в бизнесе, отец не пожалел своего сына и наставил на путь карьериста. Окончив юридический факультет Гарварда, стажировку в ведущих компаниях, в 28 лет омега Пак Чимин возглавил бизнес родителей, перешедший к нему по наследству. Строг и холоден с окружающими, не дающий второго шанса, не прощающий ни единую ошибку - таким его знают утром, днём, вечером все вокруг. Лишь под покровом ночи в огромной комнате борделя Сокджина он превращается в хнычущего, умоляющего, прогибающегося под другим омегу. Под сильными руками, что заставляют кожу обугливаться и гореть, с огромным членом в себе, чувствуя всё каждой клеточкой, Чимин чувствует себя живым. Он вспотевший и растрёпанный, уставший, находит чужие губы своими и целует смазано, пошло, лениво проводит языком по губам, разводит, сосет. Альфа поддаётся этой сладкой неге. Омега оттягивает, кусает слегка, сразу зализывает губы альфы. Испивает спустя сто лет засухи холодный жизненно-важный источник. Пальцы пробегаются по шелковой чёрной повязке на глазах. Дразнят, но никогда не снимают. С Джином они познакомились на университетской скамье, после двух лет близкой дружбы Чимин узнал, что альфа по ту сторону закона. Омега никогда не вникал более глубоко, но ему нравилось, что его друг имеет огромный гараж с дорогими машинами, которые он давал ему на бессрочное пользование, закрытые клубы, где спокойно можно было расслабиться, не боясь вспышек камер, и бордели, где работали самые лучшие мальчики. Их встреча произошла год назад, когда осень только-только вдохнула в город холодные вечера и опавшие листья. Тогда Сокджин со словами: «тебе обязательно понравится» , втолкнул его в огромную комнату, подсвеченную лишь настенными светильниками. На расправленной кровати с белоснежным бельём сидел альфа по пояс голый с чёрной шёлковой повязкой на глазах. Его сильные руки упирались в кровать, а Чимин мог разглядеть хорошо подкаченный торс. — Здесь кто-то есть? — низкий голос ударил омегу под дых, ноги ослабели. — Да, — Чимину пришлось сглотнуть вязкую слюну, чтобы ответить, — нет, не снимай, — громко вскрикнул, когда заметил, что незнакомец пытается снять повязку. — Хорошо, — альфа поудобнее садится на кровати, — иди ко мне. И Чимин идёт. Идёт сам к своей смерти, что раскрыла по-доброму объятия. Идёт к своему личному сорту героина, знает, что подсядет и не сможет слезть, но так хочется попробовать. Тогда омега впервые теряет голос от стонов, все тело ноет и не может собраться в кучу, на шее миллион маленьких и больших засосов. Альфа представился Гуком, а Чимин своего имени не называл, поэтому Гук всю ночь шептал ему «малыш» отчего Чимин безапелляционно обильно кончал. Уже на следующий день омега заходит в кабинет друга, ставит ультиматум. — Он только мой, никому его не отдавайте, только мой, — Чимин не любит делиться, а Сокджин смеётся и даёт отмашку, но с условием, что друг будет платить за жеребца так, будто он работает все смены и обслуживает всех. Чимин не скупится. Только его. С этого дня у Чимина есть каждодневный ахуенный секс, от которого у него поджимаются и сводят судорогой пальцы на ногах, он теряет голову и кончает до вселенных под глазами. Со своего партнера он никогда не снимает маску. Так лучше. Безопаснее для него. — Извините, сейчас к вам придут кандидаты на стажировку в нашем издательстве, вот их личные дела, — стопка папок аккуратно опускается на стол, — сейчас будет первый, — секретарь омега по имени Тэхён ретируется, не дождавшись ответа. Чимин что-то напряжённо высматривающий на экране компьютера не замечает первого вошедшего. Его приводит в чувство лишь кашель. Наконец омега отдирает себя от отчетов и смотрит на вошедшего студента. — Присаживайтесь, — альфа подчиняется, Пак присвистывает в уме, отмечая отлично сложённое тело, виднеющееся даже сквозь одежду, ловким движением Чимин открывает первое личное дело, «Чон Чонгук», — почему именно наше издательство, Чонгук? — добродушно улыбается директор, настроившийся слушать ответ. — Ваше издательство - отличная площадка для начинающего журналиста, — улыбка с лица омеги пропадает, этот же голос шепчет ему каждую ночь «малыш», — Вы мотивируете молодое поколение на новые свершения, — Чимину показалось или на слове «вы» было огромное, размером со вселенную, ударение? Омега сглатывает, сжимает бёдра, потому что происходит что-то неладное. Глаза пробегаются по данным дела: достаточно посредственный вуз и оценки. — У нас огромная конкуренция, — Чимин впивается взглядом в черты лица напротив. У его Гука такие же губы. — Я знаю, — облизывается, сжимает подлокотники стула своими руками с выступающими венами, Чимин готов стонать, — и очень хочу к Вам попасть. Директор что-то тараторит, говорит, что обязательно Чонгуку перезвонят. А после нажимает на кнопку вызова Тэхена и сообщает, что выбрал стажера. Чимина трясёт в буквальном смысле. Он ищет номер Сокджина в телефоне, быстро говорит, что через час ему нужен Гук в привычном месте. Пока мерседес петляет по улицам города, омега понимает, что его течка, до которой была неделя, начинается прямо сейчас. Гука хочется до зуда в костях. Это все с ним сотворил этот чертов стажёр. Ещё никогда он не проводил течки с альфой из борделя, потому что для него это слишком. Слишком личное. Но сейчас нет выхода. Он влетает в помещение борделя, а после резко открывает дверь привычной комнаты. Возле окна стоит его Гук, обнаженный по пояс, в руках покоится чёрная шелковая повязка. Альфа недоуменно смотрит, это их первое пересечение глаза в глаза, а Чимин тонет в болоте, этот же самый человек сидел напротив него час назад. — Нет, — тихо, на грани слышимости произносит омега. — Да, — Чонгук отбрасывает уже ненужный кусок ткани и идёт к Чимину, его ладонь оглаживает бархатную кожу щеки омеги, — Да, Пак Чимин, — шумно втягивает воздух в комнате, чтобы заполнить персиковым ароматом каждую клетку. Пак Чимин бросается в это безумие. Плевать на статус, плевать на репутацию, ведь мальчик на одну ночь, стал, как ему кажется, мужчиной на всю жизнь.