Eternity

Гарри вот уже семь минут стоит над омутом памяти и о чём-то усиленно размышляет. Наконец он отходит от оцепенения, возвращается к шкафу и смахивает с разных полок несколько флаконов, те, что кажутся ему наиболее интересными. Простой вопрос «чей портрет» оборачивается глобальным интересом к этому человеку. Хотя, к чему же ходить вокруг да около? Оливия Олливандер пробуждает в Гарри желание заглянуть в ещё хоть пару мгновений из её жизни. Он хочет понять, почему для многих родных ему людей, эта девушка была так дорога и что же с ней случилось. Сам портрет отходит уже на второй план, и юноша вновь погружается в омут с головой.

***

Сентябрь 1971 года, Хогвартс. Толпа первокурсников стояла перед высокими дверьми, ведущими в Большой зал, Лив немного опоздала, так как задержалась с братом, разыскивая его кота — совершенно дурного полуниззла, больше похожего по размерам на небольшую козу, а по характеру на нечто среднее между феей и крупом, собственно говоря его и нашли, а точнее застукали поедающим забродившую тыкву. — Вот же гномья… — едва не выругалась девочка, увидев перед собой столпотворение из однокурсников. Лив никогда не была особо высоким ребёнком, а сейчас, на фоне ровесников, она и вовсе казалась магловской первоклассницей. — Лили! —  стоило только девочке заметить рыжую макушку, как на её лице засияла радостная улыбка. Обернув свой минус — в плюс, маленькая Оливия ловко юркнула между двумя мальчишками. — Привет, — наконец добравшись до подруги, Лив её крепко обняла. — Прости, что не смогла поехать в купе с тобой, папа сказал Фиру «не спускать с меня глаз», а он, ну, знаешь, слишком серьёзно ко всему относится, ох уж эти старосты, — она театрально закатила глаза и захихикала. — Ой, прости, ты не одна! — Ничего страшного, у меня была хорошая компания — мило улыбаясь, ответила Лили, эта встреча, хоть и была ожидаема, но всё равно очень обрадовала обеих волшебниц. — Это мой друг — Северус, — указав на мрачного мальчика рядом с собой. — Оливия, — девочка протянула другу Лили руку, но тот то ли не заметил этого, то ли намеренно проигнорировал, руку не пожал. — Лили, сейчас начнётся распределение, ты уже думала куда хочешь? — неловко опустив руку, переключилась Лив. — Северус говорил, что Слизерин хороший факультет… — Лили о чём-то задумалась на секунду. — А ты куда хочешь? — Слизерин? Брось, тебе бы больше подошёл Гриффиндор или Рейвенкло, — тут она встретилась взглядами с Северусом. Что-то в нём тревожило Лив, но он был другом Лили, а значит ей стоит дать ему шанс, может, он не так плох, как кажется. — К слову, о Рейвенкло: вся моя семья его закончила, начиная с самого основания Хогвартса, во всяком случае, так говорит папа. Но я, если честно, не знаю, достаточно ли я подхожу для этого факультета… или он для меня, — она вздохнула, Лили положила подруге руку на плечо и хотела что-то сказать, но их прервал чей-то женский голос и открывающиеся двери. — Правда впечатляет? — утянув Лили за собой, Оливия с увлечением рассматривала убранство Большого зала, особенно сильно её потряс потолок. Казалось бы, ты и вся твоя семья — волшебники, и ты не должна удивляться и восхищаться всем происходящим так же, как и маглорождённые. Однако этот потолок, да и многие другие вещи были довольно необычны даже для повседневной жизни мага, особенно, если он видел их впервые. — Да-а-а… — тихо согласилась Лили. Будто зачарованная, она медленно шла к небольшому подиуму, где стоял преподавательский стол, а перед ним массивная золотая трибуна в виде расправившего крылья филина. — За этой трибуной выступает директор — Альбус Дамблдор, — шепнула подруга, уловив заинтересованный взгляд Лили. — Смотри, это Толстый Монах! — указав в сторону стола Хаффлпаффа. — Он один из четырёх факультетский призраков, по рассказам моего брата, он самый добродушный, хотя, из его же рассказов, любой призрак здесь покажется добродушным после знакомства с Пивзом, — абсолютно бессистемно выливая на подругу поток информации, Оливия говорила довольно быстро, ещё чуть-чуть и все слова бы слились в одно. Бедняжка Лили в какой-то момент перестала понимать хоть что-то, лишь неловко улыбалась, поглядывая на раздражённого Северуса, болтливая блондинка явно не пришлась ему по душе, скорее стала весьма назойливым существом, что ко всему прочему ещё и не отлипало от Лили. Справедливости ради, Оливия Олливандер действительно чрезмерно разговорчива и общительна, пожалуй, лишь громкий голос старого волшебника, эхом разошедшийся по залу, смог унять весь энтузиазм девочки, и она, хвала Мерлину, замолчала, вкрадчиво слушая каждое слово директора. Наконец на подиуме появился табурет со шляпой, рядом встала волшебница, та самая, что встречала и сопровождала первокурсников. В её руках был свиток с именами новоприбывших студентов. Лив нервно сжала края своей мантии, только что её лучшую подругу распределили на Гриффиндор, а ей, по её же личному убеждению, уготовано как всякому Олливандеру отправится на Рейвенкло. — Сириус Блэк, — Лив вздрогнула, она хорошо знала эту фамилию. Блэки — одно из старейших волшебных семейств Британии, помешанное на идее чистоты крови. Абсолютно все члены этой семьи учились на Слизерине, а это о многом говорит, стереотипы, что с них взять. Вот и сейчас Лив ожидала увидеть лощёного сноба, но мимо прошёл улыбчивый мальчик, настолько лохматый, что девочка хихикнула, и он заметил. Бросив в её сторону взгляд, вскинул брови и широко улыбнулся ей. — Гриффиндор! — торжественно объявила шляпа, девочка удивилась вновь. Это был первый и единственный Блэк, попавший на львиный факультет. Стереотипы, помните? Довольный Сириус отправился к трём другим мальчишкам, уже сидящим за гриффиндорским столом. Усевшись на лавку, мальчик коротко посмотрел на неё, Лив игриво высунула язык в ответ. Теперь уже он смеялся над её глупым видом. — Лили Эванс, — позвала профессор, девочки переглянулись, Лив ободряюще сжала ладошку подруги и отпустила. — Гриффиндор! — объявила шляпа, едва коснувшись макушки Лили. — Оливия Олливандер, — девочка даже не успела расстроиться, что Шляпа разделила её с подругой. Сделав глубокий вдох, она бодро зашагала к табурету. «Ну-с, чему быть — того не миновать, кажется, как-то так говорила бабуля». — Хм-м-м, — Лив уже была готова идти к столу брата, но шляпа почему-то медлила со своим решением. — Интересно, интересно, — продолжала тянуть резину Шляпа. — Ясный ум и отважное сердце, что же победит? Занятно, занятно, — ворчала Шляпа. — А куда бы Вы хотели? — Гриффиндор, — без задней мысли прошептала девочка так, что услышала лишь Шляпа. — Что ж, значит сегодня победило сердце. Хорошо, хорошо. Гриффиндор! — объявила Шляпа. Ох, если бы девочка и старая шляпа только могли знать, что эта первая значимая победа сердца в конечном счёте приведёт Оливию к трагичному финалу.