Eternity

5 октября 1981 года, свадьба Сириуса и Оливии. Привыкшая вечно всё контролировать Лив, казалось, впервые в жизни не могла успокоить саму себя. Она то нервозно заламывала собственные пальцы, то нарезала круги по крохотной комнатке, то поправляла и без того идеально сидящее на ней платье. — Хвала Мерлину! — воскликнула девушка, когда дверь открылась, и в комнатушку вошла Лили с маленьким Гарри на руках. — Я так волнуюсь, что чуть не трансгрессировала в дом бабушки. Мы конечно с Сириусом не самая среднестатистическая пара, но что-то мне подсказывает, что если я сбегу с собственной свадьбы, он не… — Эй-эй-эй, Лив, успокойся, — Лили посадила сына на диванчик у входа в комнату. — Ты чего? — она поймала в свои объятия подругу. — Это из-за, ну, ты знаешь… — блондинка как-то печально вздохнула и села рядом с малышом. — Конечно, то что я не могу сказать даже своей семье о том, что выхожу замуж — меня ранит, — девушка взяла Гарри. Маленькие ножки осторожно встали на её колени, а ручки потянулись к лицу тётушки Лив. — Семья — это самое ценное, что у нас есть, — улыбнувшись малышу, Оливия перевела взгляд на его маму. — И если я не могу позвать родню по крови, я рада что Поттеры рядом с нами в этот день, — снова посмотрев на улыбающегося Гарри, девушка обняла его и вместе с ним на руках подошла зеркалу. — Семья! Семья! Семья! — радостно хлопал в ладоши Гарри. — Да, сынок, мы все одна большая семья, — хихикнула Лили. — И на правах твоей крёстной матери, Гарри Джеймс Поттер, я обещаю, что мы победим всех нехороших волшебников и волшебниц, а ты сможешь наслаждаться учёбой в Хогвартсе! — Ровно до тех пор, пока тётя Лив не будет твоим учителем, — ещё больше смеялась Лили. — Между прочим, все мои ученики просто в восторге от моих уроков. Я настолько хороший учитель, что легко обошла проклятье этой должности. И, как видишь, довольно успешно учу детей защите от тёмных искусств, — горделиво задрав нос, ответила невеста. Гарри же попытался повторить выражение лица и сам жест крёстной, что вызвало лишь улыбки и смех обеих девушек. — Я понимаю, ты волнуешься. Всё пошло не так, как ты хотела, не так как планировала, но это не отменяет того, что здесь и сейчас ты наконец станешь миссис Блэк. — Фе, кто сказал, что будет миссис Блэк? Может быть будет мистер Олливандер! — А-ха-ха-ха-хах! Вряд ли Сириус на это когда-нибудь согласится, но ты, думаю, можешь попытаться, — Лили забрала сына из рук подруги и направилась к выходу. — Не думай ни о чём, кроме себя и Сириуса. Сегодня ваш день и ни чей больше. Мы будем ждать тебя у алтаря и смотри, не заставляй жениха ждать, а то подумает ещё, что ты сбежала, искать всех заставит. Оливия тихо посмеялась, проводив подругу с крестником взглядом и посмотрела на своё отражение. Она никогда раньше не задумывалась и не представляла себя невестой. Причём не конкретно невестой Сириуса, что в целом для неё всё ещё было довольно странно, а невестой в принципе. Будучи ещё подростком, она решила, что брак — это не для неё, лишняя привязанность, которая может погубить в грядущей войне. Она и без того от страха за жизни родных покинула свою семью. Олливандеры — мастера волшебных палочек, совершенно мирные люди, они просто творят своё искусство, чтобы у каждого волшебника или волшебницы была своя палочка, помогающая ему или ей. Им ни к чему лишнее внимание Пожирателей или Того-кого-нельзя-называть. Особенно сейчас, когда она сражается с членами Ордена Феникса по одну сторону. Оливия вполне могла бы стать хорошим аврором, но стала профессором. Учить детей в Хогвартсе защищать себя и своих близких — это показалось ей куда более важным делом. Именно поэтому она не думала ни секунды над предложением Дамблдора. Конечно, учить приходилось и детей тех, с кем после уроков приходилось сражаться. Бывало ученики, чьи родители оказались в Азкабане по вине или при участии Лив, угрожали и обещали отомстить. Но не они её беспокоили в школе, её беспокоил Северус Снейп и странное доверительное отношение Дамблдора к нему. Из раздумий её вывел тихий стук в дверь и голос Джеймса. — Лив, пора, — коротко сказал он, не входя в комнатушку. Девушка глубоко вдохнула и отпустила все тревоги, как советовала Лили. Открыв дверь, она тепло улыбнулась шаферу и, взяв его под руку, направилась к алтарю. В часовне на окраине Годриковой Впадины присутствовали оставшиеся в живых к этому моменту члены Ордена. Лишь этой группке людей так или иначе, но доверяли Оливия и Сириус. Сама церемония была довольно короткой: жених с невестой обменялись клятвами, кто-то из гостей даже всплакнуть умудрился, за клятвами последовал обмен колец и небольшое напутствие от священника. — Объявляю вас мужем и женой, — наконец объявил торжественный голос. Сириус довольно уверенно притянул к себе новоиспечённую жену и, повинуясь традициям и собственному желанию, поцеловал её. — Вместе, — прошептал он на ухо Лив, крепко обнимая её. — На спор, — рассмеялась она, глядя в ясные серые глаза. «Так вот ты какая, щенячья любовь и преданность», — Лив улыбнулась своим мыслям и нежно прикоснулась губами ко лбу Сириуса. — Зато навечно, — посмеялся он, сжимая своё сокровище, будто кто-то пытался покуситься на него.

***

И вот Гарри снова стоит посреди комнаты перед омутом памяти. Он столького не знал о Сириусе, о маме. Но почему Сириус так и не рассказал о жене? Что случилось после свадьбы? Почему она — последнее воспоминание Оливии? Вопросов теперь гораздо больше. А ответов, кажется, ещё меньше, чем раньше. Главная проблема — у кого спросить? Вряд ли «слегка сумасшедшая» миссис Фигг сумеет вспомнить хоть что-то дельное. Профессор Макгонагалл и Хагрид очевидно будут рады помочь ему, но отвлекать их от школьных дел ради какой-то ерунды, Гарри пока не хочет. «Может найти часовню и того священника?» — думает Гарри, расставляя воспоминания по местам.

***

Прощание с Олливандером выходит довольно коротким и сухим — Гарри не терпится отправиться в Годрикову Впадину и отыскать старую часовню. Собственно, если ты — юный волшебник, найти какую-то захудалую часовенку в столь небольшом поселении не так уж и сложно. Особенно если магловские дети на вопрос об оной в страхе убегают. Если бы не один то ли смелый, то ли не очень умный (в общем чисто Гриффиндорский материал) мальчишка. — Во-о-о-он за тем холмом есть заброшенная часовня. Взрослые не разрешают нам туда ходить, говорят — опасно. Лет двадцать назад там убили священника, полиция так и не нашла того, кто это сделал, вот все и боятся, что убийца всё ещё там. Я думаю, что это чушь. На самом деле туда никто не ходит из-за призрака. — Призрака? — Да, я сам не видел, но мой друг Чарли как-то поспорил с мальчишками, что он не трус и сможет провести там всю ночь. И у него ничего не вышло, через десять минут он вылетел оттуда, что аж пятки сверкали. Ну он и рассказал потом, что видел призрак безобразной невесты. Моя мама сказала тогда, что он просто перечитал Конан Дойла. Собственно не уверен, что Чарли знает кто такой этот Конан Дойл. Я не уверен, что он вообще читать-то умеет! — мальчишка смеётся. — Но без шуток, мистер, он бы в жизни такого сам не придумал. — Что ж, спасибо, — Гарри благодарно улыбается и протягивает ему конфеты.

***

— Теперь понятно, почему никто сюда не суётся, даже для меня жутковато… — присвистывает Гарри, осматривая развалившуюся без надзора и добрых рук здание. — Простите, Оливия, Вы здесь? — он решает пойти ва-банк: логично же, что если её последнее воспоминание об этом месте, а мальчишка видел призрак невесты, то невеста именно Оливия. Лёгкий ветерок касается лица Гарри, раскидывая тёмные волосы в разные стороны. — Волшебник, — раздаётся тихий голос. — Давно сюда никто не приходил из магов, — в тусклом свете проявляется бледный силуэт совсем молодой женщины в подвенечном платье. Её лицо кажется Гарри таким живым, хоть через него с лёгкостью можно разглядеть полуразрушенную стену и пыльные витражи. — Откуда ты знаешь моё имя? — она подходит всё ближе, вкрадчиво разглядывает лицо юного волшебника, а тот стоит, будто заворожённый, не в силах оторвать взгляд от её лица. Удивительно, но даже смерть не в силах сделать его менее красивым. — Ты… — привидение хмурится и делает шаг назад. — Быть такого не может! — оно мотает головой и снова смотрит на Гарри. — Но это лицо, глаза и даже дурацкие очки… — тень сожаления становится всё более явной на лице невесты. — Мне все говорят, что у меня её глаза, — Гарри печально улыбается, а в памяти его всплывает образ улыбающейся матери. — Маглы говорят: глаза — зеркало души. У неё была самая светлая и прекрасная душа, что я когда-либо встречала. Когда ты родился, все говорили, что ты копия Джеймса. Ох и гордый же он тогда был, ходил будто индюк напыщенный! — она смеётся, возвращаясь в те времена, когда все были так счастливы и по-настоящему живы. — Никогда с ним не соглашалась, в тебе всегда был дух Лили, — и вот в её глазах вновь тоска и траур. — Это было так давно… — женщина опускает голову. — Не пойми меня неправильно, меня так долго никто не навещал… — короткий вздох. — Как и зачем ты сюда пришёл? — Я разбирал вещи Сириуса и случайно нашёл это, — в руках Гарри возникает картина. — Ох… — привидение вздыхает. Оно тянет свою бледную руку к раме и та проходит сквозь неё. Призраки не чувствуют боли, но рама, кажется, словно раскалённое железо обжигает прозрачную руку. — Я нашёл вашу подпись и отправился в лавку Олливандера. Там ваш брат, Фир, он показал мне комнату с омутом памяти и воспоминания. — Прошу, зови меня Лив, пусть меня ты не помнишь, но мы когда-то были семьёй, пусть и не очень долго… — она одёргивает руку и возвращает своему лицу прежнюю спокойность. — Мои воспоминания, хранить их во флаконах меня надоумил профессор Дамблдор. Он словно знал, что кроме них я не успею оставить после себя ничего… Что касается картины, я подарила её Сириусу на Рождество. Я сама её написала. Моя копия ушла на портрет, что висит в доме моего отца. Она сделала это, потому что она часть меня. А Сириус… — при упоминании его имени губы женщины растягиваются в нежной улыбке, но быстро возвращают прежнее положение. — Сириус не послушал её. Он захотел отомстить той жалкой крысе. А ведь всё, чего я, то есть она просила, чтобы он защитил тебя. Пусть Волдеморт исчез в тот день, но его последователи остались. Пожиратели могли навредить тебе. Особенно сильно я боялась тех, что не понесли наказания. Кого-то вроде Малфоев. Из всех них лишь у Нарциссы было сердце. А Блэки? Они так гордились беднягой Регулусом и так ненавидели волшебников с нечистой кровью. Всегда удивлялась тому, как Сириус не стал таким же, а его брат сумел опомниться. — Простите… прости, Лив, но я посмотрел твои воспоминания… — Ничего, я всё-таки оставляла их для своей семьи. — Да, но это не то, зачем я пришёл. Я хотел узнать… — Гарри мнётся, несмотря на опыт, спрашивать призраков о такой вещи как смерть всё ещё казалось ему довольно неловким. — Узнать как я умерла? Не волнуйся, прошло уже довольно много лет с тех пор, я уже не горюю по своей жизни. В конце концов, я билась до последнего вздоха за то, во что верила и за тех, кого любила. Это был самый счастливый день: я стала женой Сириуса. Все были так счастливы, танцевали, смеялись, но потом…

***

5 октября 1981 года, свадьба Сириуса и Оливии. Молодожёны медленно танцевали под тихую музыку, периодически утопающую в чужих разговорах и заливистом смехе. — Когда всё это закончится, нам как-то придётся объяснять моим родителям почему я не позвала их на свадьбу… — девушка на секунду задумалась, а затем резко коснулась пальцем своего носа. — Чур не я! — Вот же… — нарочито обиженно произнёс Сириус, тут же громко смеясь. — А представляешь лицо моей дорогой матушки, когда она узнает, что я женился на «предательнице крови»! — Она тогда спалит весь дом вместе с этим жутким гобеленом, — хохотнула Лив, положив голову на плечо мужа. — Знаешь, а плевать кто и что скажет. Я люблю тебя, и пока мы вместе — нас никто не собьёт пути, в особенности ты, — она улыбнулась и закрыла глаза. В его руках было так тихо и спокойно, будто нет никакой войны, будто они совершенно обычная пара, будто следующее утро они начнут не в страхе за жизни друг друга, а проснутся в удобной мягкой постели, начнут собирать вещи для свадебного путешествия, за завтраком обсудят боссов, что скрипя зубами едва ли дали отпуск. — И я тебя люблю, — ответил Сириус, крепко прижимая к себе Лив. — Пожиратели!!! — раздался истошный вопль кого-то из гостей. Волшебники и волшебницы повыхватывали палочки, готовясь к обороне. Кто-то в панике трансгрессировал, кого-то вроде семейства Поттер, вынудили бежать в полном составе, дабы защитить маленького Гарри. — Авада Кедавра! — послышался голос кого-то из Пожирателей. Яркая зелёная вспышка и на пол рухнуло тело священника — сквиба. — Нужно увести их отсюда! — прокричала Лив, отбивая проклятье Пожирателя. — Я беру этого, — она кивнула на фигуру в маске, чьё заклинание только что отбила. — Встретимся дома, — уводя за собой нападавшего, прокричала она. — Лив, стой! — донеслось ей в след от Сириуса. Он попытался её остановить, но пара Пожирателей не позволила ему ступить и шагу. Девушка довольно быстро увела Пожирателя подальше от магловских глаз. И их дуэль разгорелась всё сильней: яростные атаки и глухая оборона. Что удивило Лив, во-первых, ей показался стиль боя этого волшебника знакомым, но она списала это на то, что в последнее время приходилось довольно часто сталкиваться с Пожирателями, а во-вторых, он словно избегал проклятий, способных убить её, будто ему важно было лишь обезоружить её. — Экспеллиармус! — Лив не успела во время отбить заклинание, и палочка, когда-то созданная ею самой по семейной традиции, оказалась на земле. Пожиратель начал медленно приближаться к ней, не отводя палочки. — Ты. Испортил. Мою. СВАДЬБУ! — взревела она и побежала прямо на врага. На ходу её одежда начала сливаться с кожей, превращаясь в шерсть и перья, худые руки превращались в массивные лапы с острыми когтями. Не ожидавший встречи с анимагом Пожиратель отшатнулся и в ту же секунду был сбит с ног огромным грифоном. Чудище занесло лапу и одним взмахом выбило из руки волшебника палочку, второй взмах лапы лишил его маски, скрывающей лицо. Глаза зверя удивлённо расширились и он машинально отступил назад, возвращаясь к своему человеческому облику. Уже девушкой Лив посмотрела на маску в своей руке, а потом на до боли знакомое лицо. — Северус… — с долей сожаления в голосе сказала она. Даже не в самой глубине души она знала, что Северус примкнул Водеморту, но она поверить не могла, что он сможет решиться напасть на Лили. — Здравствуй, Оливия, — сморщив нос с явным отвращением, Снейп поднялся на ноги, подхватив свою палочку с земли. — Не сказал бы, что рад встрече. Прими мои поздравления, вы с этим недоумком стоите друг друга, — усмехнулся он. — Да, ты прав, стоим друг друга, потому что мы любим. И я думала ты тоже умеешь любить. Поэтому я не понимаю, Северус, как ты можешь нападать на тех кого любит Лили? — Замолчи… — Как в тебе уживается любовь к ней и желание разрушить и уничтожить всё, что ей так дорого? — Заткнись! — Он же убьёт её. Всё из-за пророчества. Ему нужен либо Гарри, либо Невилл. Ни Алиса, ни уж тем более Лили не будут стоять в стороне, пока идёт охота за их сыновьями. Прошу, Северус, я ведь знаю, ты не плохой человек, просто сделал много ошибок. У тебя ещё есть шанс одуматься, встать на нашу сторону. — Ты ничего обо мне не знаешь! — Мне достаточно знать, что ты всё ещё дорог Лили. Она всегда видит в людях только хорошее, даже если они причинили ей боль. — Я… я… я… — Северус, пожалуйста, ради Лили, ра… — Авада Кедавра! — раздался голос, навеки прервавший Оливию. Тело девушки в подвенечном платье упало на влажную листву, у подножья большого раскидистого дерева. — Ну что же ты так долго тянул, Северус? — брезгливо толкнув ногой труп Лив, Беллатриса переступила через него и подошла к соратнику. — Она же почти что задурила тебе голову, Хозяин вряд ли обрадовался бы такому поведению… — стараясь задеть Снейпа, язвила она. Неожиданно раздался звонкий треск древесины — это раскололась палочка, что была столь предана хозяйке, что «погибла» не вынеся горя утраты. От обнажившейся жилы отделилась серебристая дымка, приобретя форму грифона, с громким воплем хищной птицы, патронус спикировал вниз на голову Белатрисы, та машинально пригнулась, зверь пролетел над телом и скрылся за деревьями. — Уходим, всё равно Поттеры со своим выродком сбежали, а Лонгботтомы своего решили не тащить, — властно скомандовала ведьма, обращаясь густым чёрным туманом. Северус хотел последовать за ней, но его остановил взгляд остекленевших глаз. С минуту в нём боролись два противоречия и вот он сдался. Подобрал маску из руки девушки. Надев её, он поднял тело на руки и понёс в сторону часовни. Едва показалась крыша, он увидел несущихся ему навстречу волшебников во главе с Сириусом. — Оливия! — раздался вопль. Быстро оценив ситуацию, Северус положил девушку на землю и тут же трансгрессировал. — Оливия… — Сириус упал на колени и сгрёб жену в объятия. — Нет, нет, нет, — тараторил он, покачивая любимую в руках, будто бы она просто уснула и её нужно просто разбудить и всё будет как раньше. — Сириус, мне жаль, — раздался голос одного из членов Ордена. — Нет! — взревел он, а из глаз потекли слёзы.

***

— Я так и не смогла уйти, осталась привязанной к этому месту… — Беллатриса Лестрейндж убила и Сириуса, — твёрдо произносит Гарри, сжимая пальцы в кулаки. Этой злой женщины нет в живых, но ненависть за отнятые жизни забудется ещё не скоро. — Вот как… — она обхватила себя руками. — Значит и его больше нет… — Но насчёт Северуса ты была права, он оказался хорошим человеком и… — в памяти тут же возникает недавняя сцена гибели профессора зельеварения. — И он отдал свою жизнь, чтобы спасти всех нас. — Лили никогда не ошибалась, — вновь тёплая улыбка выводит Лив из тоски о прошлом. — Мы смогли победить, Волдеморта больше нет, почти все оставшиеся в живых Пожиратели Смерти и их сторонники уже в Азкабане. Мы потеряли очень многих, но те, кто сумел уцелеть, сейчас восстанавливают всё, что было разрушено, в Министерстве проводят масштабную чистку кадров. А я теперь «мальчик, который выжил дважды», — хвастливо шутит юный Поттер. — А вот это в тебе точно от отца, причём и родного, и крёстного! — смеётся девушка. Одиночество многие годы сопровождает Лив, но сейчас, кажется, оно покидает её, как и тревога за близких. Разговор двух давно разлучённых родственников, пусть и не кровных, длится до самого утра, пока Гарри не получит все ответы, не услышит все истории, он точно не покинет крёстную. Душа Лив же начинает чувствовать давно забытое ощущение мира. Наконец она может перестать изводить себя страшными мыслями о смертях близких. Тех, кого уже нет, не вернуть. Те, что ещё дышат, строят новый мир, где уже точно не будет места распрям на почве чистоты крови. Наконец она может уйти…