Семейные ценности

      В штабе Тсуна рвал и метал.       — Откуда они узнали про нее?       Вопрос, повторяемый уже не в первый раз, стал риторическим. Было не так уж много вариантов ответа. Чтобы узнать про Саваду Сайко, нужно было прибыть в Японию и увидеть, что могущественный и пугающий босс Вонголы живет с ней. Проблема была в том, что Савада не терял бдительности и старательно путал все следы. Штаб Вонголы находился далеко не в Намимори — Тсуна не был так глуп, чтобы расположить штаб в городе, где он жил другой жизнью. И все же кто-то смог проследить за Савадой. Или, что более вероятно, выкупить информацию.       — Чем занимается Вария? — быстро передвигаясь по кабинету, наполненному людьми, продолжал Тсуна. — Если бы не Хибари… Черт. Ямамото, снимаю с тебя твою нынешнюю миссию. Ты на подхвате у Хибари. Сайко не должна оставаться без охраны и присмотра. Вы провожаете ее в школу, ждете со школы и провожаете до дома. Если чувствуете слежку, чье-то присутствие или замечаете что-то необычное — сообщаете мне.       Савада не мог потерять Сайко, а хранители не могли позволить ему потерять еще одного дорогого человека.       — Гокудера, заканчивай свои миссии и миссию Ямамото, а после ты нужен мне со свежими мозгами. У тебя есть два дня. Все, что не можешь завершить так рано, передай кому-нибудь.       У Тсуны не было времени на долгие размышления. Надо было действовать, пока разовое нападение не превратилось в настоящую проблему. Савада и думать не хотел о том, что его дочери могут нанести вред. Всех, кто посмел бы так поступить, Тсуна собирался смести с лица земли. Чтобы одним было в наказание, а другим — в назидание.       — Свяжите меня с Занзасом. Нам нужно что-то решить с этой утечкой. Всё, расходимся по своим делам.       В кабинете остались только Реборн и Тсуна. Последний сел в кресло и откинулся на его спинку. Реборн остался невозмутимо сидеть на диване. Не хватало только чашечки чая или кофе для полной картины абсолютного покоя.       — Мне очень не нравится происходящее, — поделился Савада мыслями. — Что-то произойдет вскоре. Скорее всего, Сайко узнает о нашей семье. Хотел бы я ошибиться, но…       Тсуна развел руками и уставился немигающим взглядом в потолок, словно пытаясь что-то рассмотреть.       — Тогда тебе остается лишь выйти с наименьшими потерями и развернуть ситуацию в сугубо твою пользу, глупый Тсуна.       Савада это знал и понимал, но не желал до последнего мириться с таким поворотом событий.       — Я не хочу ее в это втягивать. Реборн, я бы душу отдал, чтобы она избежала моей участи. У меня не было выбора, но я хочу оставить его моей дочери, — выпрямившись, он посмотрел на своего партнера. Тот в ответ смотрел понимающим глубоким взглядом. В свое время Реборн, выполняя миссию, тоже чувствовал, что не желает втягивать Тсуну в мир мафии. Не важно, насколько хорош был Савада как Небо или босс Вонголы, он тогда был подростком, которого научили сражаться, защищаться и убивать. Реборн гордился своими навыками и результатом их тренировок, но никогда не гордился их необходимостью.       — У Сайко никогда не было выбора, — категорично заявил Реборн, поднимаясь со своего места. — Ты же знаешь. Она — твоя дочь. Наследник Вонголы и…       — Моя дочь никогда не будет моим наследником! — ударил по столу кулаком Савада, смотря разъяренным, но непоколебимым взглядом. — Она. Не. Будет. Боссом. Если выбор будет стоять между будущем моей дочери и Вонголы, я даже думать об этом не буду.       Реборн тяжело вздохнул.       — Тогда тебе нужен второй ребенок.       — Мои дети не будут главами Вонголы.       — Не будь так эгоистичен! Ты — Босс. Ты не можешь оставить свою семью без наследника. У тебя нет выбора. И никогда не было.       Тсуна сузил глаза и почти прошипел:       — Забудь об этом, Реборн. Ни мои дети, ни моя семья. Я буду возглавлять Вонголу так долго, что меня сменят внуки или правнуки, но это бремя никогда не ляжет на плечи Сайко.       В этот миг итальянцу подумалось, что не зря говорили, что нет любви сильнее, чем отца к дочери, особенно если та была первым ребенком в семье или и вовсе единственным. Савада был не просто решительно настроен — в его потемневших карих глазах виднелась решимость, граничащая с безумием. Тсуна был готов пойти против всего мира, ввязаться в войну и отвоевать свободу своей дочери. Трагичная смерть Киоко в прошлом явно работала против Вонголы. Савада любил обеих своих женщин так сильно, как только мог. Любого, кто сказал бы Тсуне, что он легко отказался от чувств к Киоко, ждал бы яростный гнев Неба. Реборн не понаслышке знал, как любил Тсуна рыжие волосы жены и дочери, как каждый день их прошлой жизни отсылал жене цветы, чтобы сгладить ее одиночество, дать Киоко почувствовать себя менее брошенной.       — Дай Бог, чтобы ты смог дожить до внуков, Тсуна. Иначе твою дочь ввяжут в мафию против твоей воли.       — Обещай… нет, поклянись, — медленно начал Савада, — что ты сам никогда и не при каких условиях не станешь ее учить или наставлять как будущую главу Вонголы. Ты никогда не будешь замешан в чем-то подобном, если я погибну. Клянусь, Реборн, я тебя не прощу и заставлю историю со Спейдом показаться тебе раем.       Реборн подошел к Тсуне и, оперевшись о стол рукой, наклонился, без страха смотря ему в глаза:       — Клянусь, Тсуна, я сделаю все во благо твоей семьи. И не заставляй меня давать клятвы, которые, мы оба знаем, я никогда не выполню. Может, ты переиграл в никчемность, если устраиваешь такую истерику мне сейчас?       Холодное дуло пистолета ткнулось в чужой висок, невольно остужая пыл.       — Не забывай, с кем ты имеешь дело. Думаешь, что прошло двадцать лет и ты смог стать ближе ко мне? Я могу быстро напомнить тебе реальное положение дел, Савада, — хмурый взгляд и спокойный сдержанный тон делали свое дело: ставили Тсуну на место и успокаивали. — Сейчас твоя проблема не наследование и даже не реальная возможность того, что Сайко узнает что-то о мафии. Твоя проблема — безопасность дочери. Вот этим и занимайся.       И Реборн покинул кабинет босса.       Тсуна громко сглотнул: киллер был в бешенстве.

***

      После неудачного нападения на Сайко в Намимори стали происходить страшные вещи. На следующий день, после того злосчастного вечера, был обнаружен труп одного школьника из старшей Нами. Рядом с ним кровью было написано Cielo di Vongola. Когда Сайко услышала об этом, тут же воспользовалась гуглом-переводчиком и ощутила, как ее разум окутал липкий страх.       «Cielo di Vongola» переводилось как «Небо Вонголы».       Учитывая тот странный разговор о дочери неба, здесь явно была какая-то связь. Хироши поделился немного более подробной информацией: Вонгола была некой итальянской мафией. Очень известной и могущественной. И все же было неясно, причем было небо и его дочь. Что вообще все это значило?       Убийства стали повторяться.       В городе ввели комендантский час, школы тщательно охранялись, но убийства не прекращались. Надписи повторялись вновь и вновь, словно кто-то отчаянно пытался обвинить или напугать кого-то. Пока Сайко, ее друзья и другие школьники испуганно озирались по сторонам, Хибари рвал и метал. Еще бы! Кто-то решил похозяйничать в его городе! А еще это подозрительно напоминало прошлые события с учениками из Кокуе. Неважно, сколько времени прошло, Кёя никогда не мог забыть те избиения и появление проклятого иллюзиониста. И пусть теперь это были полноценные убийства, наглость, с которой они совершались, была сродни наглости Мукуро. Хибари постоянно охотился ночами и даже иногда отлавливал нарушителей спокойствия в городе, но все это были мелкие сошки, которые выполняли задание.       Вария тем временем начала тщательную перепроверку всех, кто состоял в Вонголе. Занзас с Тсуной знатно разругались перед этим, но Реборн как-то смог договориться с упрямым главой независимого отряда убийц.       Держать маску никчемного Тсуны было сложно, как никогда. Волнение и переживание за Сайко распирали изнутри, подтачивая актерскую игру Савады. Ему хотелось обнять и оградить от этого мира Сайко. Вместо этого он продолжал ударяться и падать, улыбаться и изображать из себя неудачника, надеясь, что хотя бы это небольшая стабильность в стремительно изменяющемся мире вокруг Сайко облегчит ее жизнь.       Все изменилось или, что более точно, достигло своей кульминации спустя почти три недели от первого нападения. В один день, зайдя в класс, Савада оказалась пойманной в ловушку: их взяли в заложники.