Семейные ценности

      Второй раз Сайко проснулась от каких-то шорохов и чьих-то приглушенных голосов. Открыв глаза, она повернула голову в сторону, заметив перешептывающихся Хироши и Акико.       — Акико! Хироши! — Савада поднялась на кровати. Ее друзья выглядели растерянными. Они вообще выбивались из этой обстановки, что подтверждало одну яркую мысль Сайко: она косвенно втянула друзей в чужой для них мир. Этот мир, откровенно-то говоря, был чужд и ей самой, но слушая и наблюдая за Тсуной, Сайко легче осознавала новую реальность.       — Сайко! — первой на шею бросилась Накагава. Она крепко обняла Саваду. — Я так боялась за тебя! Ты была такой бледной все это время!       Хироши ограничивался понимающей улыбкой. Сайко погладила Накагаву по волосам, успокаивая.       — Все хорошо. Видишь, со мной все в порядке. Это была усталость.       Когда Акико отстранилась, ее глаза были влажными от слез, но губы растянулись в искренней улыбке.       — Раз мы все в порядке, — подал голос Хироши, — Сайко, расскажешь, что происходит? Это место нам незнакомо, по дому ходят пугающие люди, а твой отец — их глава.       — Босс, — поправила его Сайко. — Мой отец их босс.       Накагава вернулась на короткую софу, с которой подскочила мгновениями ранее.       — О, — только и смогла удивленно произнести Акико.       — Я тоже об этом не знала, — поспешила добавить Сайко. — От… папа не рассказывал.       Хироши и Акико сделали вид, что не заметили изменившегося обращения Савады. Что бы ни происходило между Сайко и Тсуной, это было не их дело.       — Один человек сказал, что нам могут стереть память. Это правда?       Вообще, пусть Тсуна и рассказал Сайко о существовании пламени, многое оставалось непонятным и неизвестным. Интересно, а тот мужчина, Мукуро, который остался разбираться с остальными, тоже владел пламенем? И если да, то каким?       — Я не знаю, — честно отозвалась Савада. — Но у меня есть основания верить папе в этом плане. Он попросил меня обсудить все это с вами. Он и его люди могут сохранить вам память…       — Что произошло между вами? — решился задать вопрос Хироши. — Если мы можем потерять память, я хочу узнать наконец-то все.       Взгляд темных глаз полыхал уверенностью.       — Начну с того, что я дочь Савады Тсуны и Савады Киоко.       Акико удивленно уставилась на подругу:       — Но… Но я думала…       И тут же нахмурилась.       — Я вообще никогда не думала о твоей матери… И о Сасагаве, прости-прости, Саваде Киоко.       «Возможно, — подумала с печалью Сайко, — это тоже дело рук Вонголы. Никто не думал, что у меня должна быть мать».       — И моя мама покончила с собой семь лет назад. Она… повесилась. И обвинила в своей смерти отца. Я неправильно истолковала письмо, случайно прочитав, и поэтому… У нас были крайне тяжелые отношения.       — А сейчас? — поинтересовался осторожно Хироши.       — И сейчас тоже. Такие вещи не меняются в один миг, — грустно улыбнулась Сайко. — Но теперь я понимаю, что все было немного сложнее, чем я думала изначально. И папа любил маму.       Савада уткнулась взглядом в свои руки, сложенные поверх одеяла. Признавать свои ошибки было очень сложно. И тем удивительнее казался Тсуна, который вчера так легко признал свою вину и взял за нее ответственность.       — Я все еще его не простила. Но… Но должна же я признать тот факт, что он тоже человек и ему тоже было больно? — робко улыбнулась Сайко, все еще не поднимая взгляда.       — Он мафиози! — напомнила Акико воскликом. — Это тебя не смущает?       — Это объясняет очень многое…       Акико закрыла лицо руками.       — Это страшно, Сайко, очень страшно. Твой отец тогда был таким… Пугающим. Властным, сильным и жестоким. Я видела его глаза. Он словно готов уничтожить все на своем пути.       — И все же этот взгляд предназначался не Сайко или нам, — попытался сгладить ситуацию Хироши. Слушая этот диалог, Савада понимала, почему Тсуна сказал ей решить этот вопрос между ними. Возможно, Акико и Хироши лучше было никогда не помнить и не знать о событиях того дня? И о том, что было в семье Савады Сайко? Словно услышав мысли Сайко, Хироши высказал свое мнение:       — Я не откажусь от этих воспоминаний. Не могу оставить тебя одну с ними. Ты ведь в таком же положении, как и мы. Сомневаюсь, что для Сайко вся эта мафиозная ерунда очень привычна.       Савада подняла благодарный взгляд на Хироши, а после перевела на Накагаву. Та поджала губы.       — Мне… Дайте мне немного времени на то, чтобы подумать. Я не могу ответить прямо сейчас.       Сайко кивнула. Вряд ли отец будет против небольшой отсрочки.       В дверь вдруг постучали.       — Да? — подала голос Сайко.       — Савада-доно, вас и ваших друзей приглашают к столу.       — Х-хорошо. Мы сейчас выйдем.       Посмотрев на своих друзей, Савада ощутила свою ответственность за них. Она сделала глубокий вдох и выдох, взяла себя в руки и поднялась с постели. Подойдя к Акико и Хироши, она протянула им руки.       — Давайте сходим на ужин. Возможно, познакомившись ближе с семьей отца… папы, вы сможете принять окончательное решение?       Если бы в комнате был кто-то из хранителей Вонголы, он бы удивился, увидев очень знакомую успокаивающую улыбку у Сайко. Перестав видеть в каждом жесте Тсуны зло, она впервые могла стать его настоящей дочерью. Прямо сейчас Савада Сайко вела себя как Небо, запросто решив повести друзей за собой. Своим почти безмятежным видом она внушала Хироши и Акико спокойствие.       Вскоре все трое вышли. В коридоре стоял какой-то подчиненный отца. Он поклонился и повел всех троих за собой, провожая в обеденную. Уже подходя к ней, Сайко слышала громкие крики и шум. Кажется, семья ее отца отличалась от суровых мафиози, которых она видела по телевизору. Окончательно в этом Сайко убедилась, когда зашла в столовую. Люди, сидящие за столом, напоминали больше детей, чем убийц. Первым в глаза бросался дядя Сасагава, почему-то стоящий у стола и что-то кричащий об экстремально вкусной еде — что ж, сколько бы времени ни прошло, Рёхей не менялся, именно таким его и запомнила Сайко, — рядом весело заливался темноволосый мужчина. Все это дополнялось периодическим странным смехом, похожим на «ку-фу-фу» и довольно пошлыми комментариями. Эти звуки издавал уже вернувшийся Мукуро. Во главе стола сидел Тсуна, смотрящий с теплом на происходящую бесовщину. Очевидно, подобное поведение для семьи было привычным, а справа от него горланил Хаято, все пытающийся привести семью к порядку.       — Вы позорите имя Джудайме! — надрывался Гокудера.       — Так и скажи, что тебя интересует далеко не имя Тсунаеши-куна, — ехидно отозвался Мукуро, прищурив глаза. — Ты только скажи: я поделюсь телом босса, когда его захвачу.       — Ха-ха, Реборн этого не оценит, — веселился Ямамото.       Иногда в порыве эмоций итальянские мафиози швыряли что-нибудь через стол. Ложки, еду, динамит…       Сайко было страшно пошевелиться, смотря на всю шумную и абсолютно несерьезную семью.       — Хибари-сан еще не покинул штаб, вам стоит быть потише, — чуть громче сказал Тсуна, из-за чего хранители ненадолго затихли, а после все продолжилось. Савада-младшая посмотрела на него так, словно видела его впервые. Расслабленная поза, никакой скованности, полный контроль ситуации — неважно, как выглядела семья со стороны, все явно происходило в рамках допустимости — а самым удивительным был взгляд. Карие глаза смотрели с теплом и любовью, которую Сайко привыкла замечать только в свою сторону.       «Вот о чем говорила мама, — с горечью поняла она. — Папа любил и нас, и их. С этим… С этим трудно смириться».       Из-за спины Сайко с интересом выглядывали Акико и Хироши.       — Оя-оя, Тсунаеши-кун, твоя дочь так очаровательна, — переключился на новое лицо Мукуро, одаряя Сайко самой располагающей улыбкой. Интуиция же рекомендовала не обольщаться.       — А вы похожи на очень наглого и самоуверенного человека, которого стоит поставить на место, — нашлась с ответом Савада, привыкшая язвить окружающим. Брови Мукуро удивленно поднялись.       — Неужели в этой семье ни один Савада не поведется на мой шарм?       Возникший едва ли не из воздуха Реборн приставил к виску Тумана пистолет и чуть наклонился.       — Тебе стоит быть осторожнее со словами, Рокудо. Оба Савады сейчас принадлежат мне.       — И мне! — прокричал Рёхей, пылая энтузиазмом. Он смотрел на племянницу с теплом. — А раньше у тебя были волосы как у Киоко. Рыжие.       Хранители напряглись. Имя жены босса редко вспоминалось в семье после трагедии, поэтому сейчас все словно прислушивались к Небу и его чувствам.       Тсуна оставался непоколебимым.       — Не помню, чтобы мы распивали с тобой саке, Реборн, или спали в одной постели. Я все еще не приняла тебя, — уставившись в темные глаза мужчины, фыркнула Сайко.       — Я предлагаю нам всем рассесться, — подал голос Тсуна, переключая внимание на себя. — Вы, конечно, хорошо знаете мою дочь, но представлю ее официально — Савада Сайко.       Поднявшись, Тсунаеши, как истинный глава семьи, галантно указал на дочь, а после на свободные места за столом:       — Присаживайся, где хочешь.       — Я хочу рядом с тобой.       — Я не покину место правой руки Джудайме! — тут же выкрикнул Хаято.       — Боюсь, у тебя нет выбора, — хмыкнул Реборн, поглаживая довольного Леона. Мукуро уже сменил место дислокации, переместившись от греха подальше от пугающего репетитора-киллера. — Ты же не думаешь, что своим местом поделюсь я?       Хранитель Урагана и бывший аркобалено Солнца скрестили взгляды, словно устраивая дуэль. И все же аура у Реборна была более жуткой. Хаято нехотя поднялся и занял следующее, свободное, место. Киллер с чувством отвоеванной территории сел на место Гокудеры. Оставшееся место подле отца заняла Сайко.       Ее друзья настороженно присоединились к столу, накрытому вкусной едой. Хироши и Акико побаивались взбалмошных незнакомых людей. Когда Сайко потеряла сознание, на этом еще не все кончилось: мафиози разобрались с оставшимися подручными сгоревшего заживо босса. А после прибрались. Эти люди умели убивать. И делали это так же просто, как и дурачились за столом.       К тому же они не знали о том, что у отца Сайко был… Кто-то. Друзья краем глаза с любопытством наблюдали за гармоничной парой. Реборн был нерушимой поддержкой и опорой Тсуны. Хранители, как бы ни относились к бывшему мучителю босса, глубоко уважали его и были ему благодарны: это Реборн вытянул их Небо из отчаяния, поставил на ноги и научил жить без Киоко. Пожалуй, за Реборна, как и за Тсуну, в этой семье каждый был готов растерзать врагов. Хотя мало кто мог быть угрозой для такого опытного киллера.       Рука Тсуны привычно покоилась на чужой ладони — этот жест Сайко видела каждый раз, когда Реборн занимал место за столом в их доме.       Дальше ужин прошел в относительном спокойствии. Сайко пыталась привыкнуть к тому, что вот эти люди, окружающие Тсуну сейчас, были теми, с кем мама не смогла поделить его, но ее взгляд все время возвращался к Реборну.       Когда они стали партнерами? Тсуна продолжал говорить, что любил Киоко, но неужели любовь прошла так быстро, когда рядом появился Реборн? Имел ли он вообще право на то, чтобы сейчас так нежно водить по чужой руке большим пальцем, счастливо улыбаться и прижиматься своим коленом к чужим, думая, что это незаметно?       Реборн чувствовал этот прожигающий взгляд всем телом и раздражался. В какой-то момент он не выдержал:       — У вас, Савад, тупость — это наследственное? Перестань так на меня смотреть, я твои мысли чувствую кожей. Попробуешь что-то сказать против меня, я силой выбью из тебя весь эгоизм. Тсуна не обязан хранить целибат и верность только твоей матери, сделав из себя жертву ради тебя.       Остальные сидящие за столом даже не замолкли, считая, что разборки между Тсуной-Реборном-Сайко стоило оставить им же. Тсуна дернулся и попытался осадить Реборна, но тот пнул Саваду, затыкая.       — Сейчас я говорю, молчи уж. Поверь, он очень старался сделать из себя великомученика. Считай, что я сам совратил твоего отца и заставил свернуть с дороги, ведущей к вечному одиночеству, всепоглощающему отчаянию и чувству вины, которые в итоге привели бы его туда же, куда привели твою маму.       — Реборн, можно не здесь?       — Судя по тому, как быстро вы оба созреваете для разговора, это затянется еще лет на семь. Я и так терпел несколько лет, оставаясь на расстоянии, чтобы не мешать тебе притворяться гражданским и не смущать твою дочь. Я имею право быть рядом с тем, кого выбрал, или ты оспоришь это? Может, сразимся? — кровожадная улыбка на губах Реборна заставила Сайко вздрогнуть.       Этот человек… Реборн был очень пугающим. И он не шутил. А Савада на это лишь покачал головой и поднес смуглую ладонь к губам, невесомо касаясь губами острых косточек. Судя по тому, что остальные не реагировали на происходящее, это все тоже считалось чем-то привычным, не выходящим за рамки вон.       — Я поговорю с ней по этому поводу…       — Мы поговорим, — категорично отрезал Реборн и выдохнул шумно. Снова посмотрел на Сайко. — Как мне кажется, я член обеих семей: и Савады, и Вонголы. Твоей дочери пора принять этот факт. Это не твой выбор, Сайко. Это — выбор твоего отца.       Смущенная таким отчитыванием, Сайко хмуро уставилась в тарелку и старалась больше не рассматривать так откровенно Реборна. Все вокруг казалось его территорией. Эти люди за столом больше знали Реборна, чем Сайко, этот дом больше принадлежал Реборну, чем ей, этот мир — тоже. Доели в относительном спокойствии. Хранители стали уходить первыми, коротко отчитываясь, чем сейчас займутся. Последним уходил Мукуро. Он обернулся у двери и посмотрел выжидающим и отчасти просящим взглядом на Тсуну:       — Могу я вернуться в Италию?       — Ламбо? — понимающе спросил Тсуна и задумался. — Да, возвращайся. Если понадобишься, ты об этом узнаешь. Возможно, мы скоро все переберемся в Сицилию.       Рокудо довольно хмыкнул.       — Буду ждать, Тсунаеши-кун.       И скрылся за дверью. В комнате остались Сайко с друзьями и Реборн с Тсуной.       — Что насчет памяти? — спросил Савада у Хироши и Акико.       — Я не хочу терять этих воспоминаний, — отозвался мгновенно Хироши.       Значит, с ним надо будет заключить клятву.       — А ты? — мягко обратился Тсуна к Накагаве.       — А я… Я н-не знаю… Я могу еще подумать? Все это так внезапно…       Тсуна задумался. Раньше, чем через неделю, они не планировали покинуть Японию, поэтому время еще было, но…       — Вам стоит подумать об этом с учётом еще одного факта: совсем скоро я заберу Сайко домой, в Италию. Больше не безопасно оставаться в Намимори и Японии. В Италии у нас омерта, связи, Вария, а здесь мелкие якудза и…       — Окумура, — вдруг шепотом произнесла Акико и с испугом уставилась на Тсунаеши. — Вы — покровитель Окумуры! В эпицентре были семьи Хибари и Ямамото, я слышала их фамилии в коридорах! Это ваши люди…       Акико побледнела и вскочила из-за стола, зажимая рукой рот. Она выглядела так, словно ее вот-вот стошнит. На фоне откровенного страха и отвращения на лице Накагавы, разительнее чувствовалась абсолютная непоколебимость Тсуны.       — Вы убили целую семью!       — И не одну, — не стал отрицать Саваду. — Поэтому я хочу быть уверен, что лишние знания о моей семье не навредят Сайко. Если не уверены, что сможете жить с этим…       — Вы убийцы! Квартал утопили в крови!       Сайко от этих слов внутренне похолодела. За этими разговорами, спорами и дурачествами за одним столом она совсем забыла, кем были все эти люди.       — Я не буду отчитываться и оправдываться перед школьницей, — сухо произнес Савада. — Только моя дочь может спрашивать с меня что-то и те, кто мне равны.       — Тогда сотрите мне память, — твердо произнесла Акико. — Я не хочу всю свою жизнь оборачиваться и выискивать повсюду опасности.       — Акико, ты, — пораженно уставилась на подругу Сайко. В чужом взгляде Савада видела страх и решимость.       — Ты бросишь Сайко одну? — тихо спросил Хироши. Это казалось безумием.       — Я не ее семья, я с этим не связана, — не сводя взгляда с карих без линз глаз Сайко, сказала Акико.       — Ты забудешь Сайко, — добавил Тсуна. — Память о ней тоже опасна в этих условиях.       Все, сидящие за столом, обдумывали эти слова. Реборн и сам понимал, что Тсуна поступал и говорил правильно. Так, как должен был вести себя босс. Что ж, учеником он уже давно гордился.       — Хорошо… Только можно не сегодня? — решилась Акико. — Завтра. Сотрите мне память завтра.       — Мукуро будет недоволен, — заметил Тсуна, но позволил себе понимающую улыбку и кивок. — Но хорошо. Теперь… Можете провести время, как желаете. Вы, наверное, захотите попрощаться.

***

      Сайко была ошарашена словами Акико. Она действительно легко отреклась от нее и их дружбы? Троица шла в тишине. На подходе к покоям Сайко, Накагава остановилась и шумно вдохнула воздух, а после выдохнула и громко выкрикнула, привлекая внимание:       — Ну?!       Сайко и Хироши замерли и обернулись. Акико опустила взгляд в пол и уже тише произнесла:       — Вы… Вы, наверное, думаете, что я вас предала, да? Что я легко от всего отреклась…       Голос ее был едва слышим. Сайко пришлось подойти ближе, с беспокойством прислушиваясь к чужим словам.       — Но я думала над этим… Я не смогу смолчать, Сайко! — в отчаянии подняла испуганные глаза Накагава. — Я не смогу выдержать пытки или угрозы, а если мою семью возьмут в заложники, я расскажу все, даже думать не буду! И я знаю о тебе так много: характер, вкусы, теперь твою семью. Вы не сможете защитить себя от меня. И твоя семья очень пугает! У меня мурашки по телу от мыслей, что твой улыбающийся отец утром мог перерезать горло человеку, а после спокойно сидеть за столом и смеяться.       Это была личная исповедь. Никто не решился ее прервать.       — Мне очень жаль, что так вышло. Я…       Щеки Акико покраснели. В два шага оказавшись рядом, она потянула на себя Сайко, невесомо целуя, и попыталась улыбнуться. От страха и чувств у Накагавы дрожали колени.       — Ты никогда не замечала, да? Я люблю тебя, Сайко. Но я знаю, что я не тот человек, который может вызвать в тебе чувства. И… И, наверное, так будет лучше. Ты — замечательная.       И совсем робко Акико добавила:       — И не перекрашивайся снова, пожалуйста. У тебя такие замечательные рыжие волосы. Я их очень люблю. Мне будет тебя не хватать.       Ощущая себя лишним, Хироши похлопал по плечу Сайко, а после исчез за дверью своей комнаты.       Казалось, что мир Сайко решил сойти с ума. Слишком много потрясений за несколько дней. Впервые Савада отметила, что глаза у Акико серо-голубые, пронзительные, полные эмоций и переживаний. Этот взгляд она видела много раз, но почему-то никогда не задавалась вопросом о его причинах. Оказывается, так выглядели чужие чувства.       — Но ты всегда…       — Держалась на расстоянии, — улыбнулась робко Акико. — Как в дешевой седзе-манге, да? Прости-прости-прости меня. Мне следовало быть больше с тобой. Не только в школе. И…       — В то утро ты хотела, — удивленно осознала Сайко. — Ты тогда хотела это исправить?!       Накагава промолчала, не желая комментировать случайно вырвавшиеся однажды слова.       — Можно… Можно я сегодня проведу с тобой ночь…       Савада покраснела до кончиков ушей.       — Эм, я…       — Ой, не в том плане! — отскочила от нее Накагава, смутившись не меньше. — Я имела в виду просто рядом! Ну, знаешь… Раз я завтра все забуду, и мы перестанем дружить, я хотела бы тебе рассказать больше о тебе, о себе и о своих чувствах. Это эгоистично?       — Очень, — согласилась Сайко. — Но больше мы ведь не увидимся, да? Я хочу запомнить как можно больше о моей первой настоящей подруге.       Акико просияла. Савада взяла ее за руку и повела за собой, в свою спальню. У них была всего лишь одна ночь на то, чтобы искренне поговорить друг с другом. Сайко хотела выслушать всю правду о чувствах той, которую она считала своей самой близкой подругой. Когда за окном занялся рассвет, Накагава сидела на чужой кровати, прижавшись к тонкому плечу своей возлюбленной и наслаждаясь прикосновением к чужой ладони.       Они так и уснули вместе, с робкими улыбками на губах. В этот миг Акико и Сайко были счастливы, пусть и немного по-разному.