Семейные ценности

      Расставаться с родным домом Сайко было тяжело. За день до отлета она попросила вернуться в Намимори. С родным городом хотелось правильно проститься. Хироши не было видно уже несколько дней — Гокудера и Ямамото отправились с ним в Намимори уговаривать родителей на авантюру. Подробностей Сайко не знала. Тсуна сказал, что они встретятся с Хироши уже в штабе в день отправки, поэтому Сайко была спокойна. Одну в Намимори никто ее, конечно же, не пустил, но Тсуна был занят. Сначала он думал послать Реборна, но тому позвонили по каким-то делам. Реборну пришлось вылететь в Италию раньше Тсунаеши. Выбор оставался между Рёхеем и Кёей. Впрочем, Хибари вызвался сам. Он тоже хотел попрощаться с любимым городом. Привязанность Хибари к Намимори была чем-то феноменальным. Так компанию Сайко и составил молчаливый «призрак» Намимори.       Сайко было все равно, кто оказался ее сопровождающим: она могла собрать дорогие ей вещи, попрощаться с запахом мамы, которым был пропитан дом, и покинуть город с чистой душой. Встречаться с Акико или одноклассниками было нежелательно. Уже были улажены все вопросы с обучением в Италии. Сайко не пришлось даже забирать документы из школы.       Право, какие чудеса творили деньги!       В город возвращались на машине, которую вел непосредственно Кёя. Во время их поездки Сайко прислонилась к окну и растворилась в своих мыслях, коих было немало. От штаба Вонголы до Намимори было четыре часа езды. Когда они наконец-то доехали, Савада мечтала только о хорошей разминке, чтобы прощелкать суставы и размять затекшие мышцы.       — Я буду ждать тут, — коротко сказал Хибари, когда довез Сайко до дома, который принадлежал когда-то Емитцу, а теперь — Тсуне. Савада кивнула и вылезла из машины. Распрямившись, первым делом она потянулась и сладко зевнула, а после размяла немного мышцы. Когда с этим было покончено, Сайко окинула взглядом небольшой двухэтажный домик. Что ж… Здесь она росла. Дом хранил счастливые воспоминания из детства и вместе с ними хранил память о трагедии, случившейся в этих стенах, и о жизни, с которой Сайко собиралась попрощаться.       Зайдя в дом, Савада поморщилась от ударившего в нос запаха дерева и цветов. Раньше она не замечала, что время в стенах дома казалось замершим. Как будто в день, когда Киоко повесилась, кто-то нажал на кнопку паузы. И запах, который еще пару недель назад казался родным, сейчас ощущался затхлым и угнетающим.       Всегда ли он был таким или дело в восприятии Сайко, которое под гнетом обстоятельств изменилось?       Савада поднялась сразу наверх. Заглянула в комнату, которую занимал Тсуна. Савада хотела забрать памятную фотографию, которая все это время стояла на столике, но, зайдя в комнату, замерла. Здесь было стерильно чисто. И даже стол Киоко с косметикой был пуст. Казалось, что много лет здесь уже никто не жил.       «Наверное, — подумала Сайко, — папа уже забрал ту фотографию и прибрался в комнате».       Мысль грела душу. Даже занятый своими очень важными делами Тсуна успел найти время, чтобы забрать ценные вещи и прибрать комнату, не оставляя в ней ничего лишнего и ненужного. Что ж… Теперь то же самое предстояло сделать и ей. Сайко направилась в свою комнату. В отличие от комнаты, которая была рядом, это помещение было обжитым. На стенах висели плакаты и календарик, шкафы были забиты тетрадями и учебниками, которые, подозревала Сайко, вряд ли ей теперь могли пригодиться. Если судить по всему, что говорилось про их отправку, становилось очевидно, что учиться предстояло уже в Италии. Смутно представляя, как будет проходить обучение в стране, язык которой она не знала от слова совсем, Савада уже смирилась с тем, что все сложится таким образом.       После того, как Тсуна перестал быть гражданским и притворяться никчемностью, Сайко стала ощущать его власть и контроль. Все споры прекращались почти сразу, а неосторожные слова, которые она раньше могла извергать направо и налево, подвергались критике со стороны каждого члена семьи. Сайко училась жить по новым правилам. Наблюдая за Тсуной, она подмечала его манеры и осанку, жесты, которые он делал неосознанно (и которые очень осознанно вбивал в него когда-то Реборн, конечно), училась слушать разговоры и не перебивать. Оказывается, теперь, когда Сайко была посвящена в дела семьи, от нее требовали соблюдение негласных правил поведения.       Никто не смел перечить боссу.       Никто не смел перебивать босса.       Никто вообще ничего не смел совершать против Тсуны, кроме разве что Реборна, чей авторитет был чем-то удивительным и особенным.       Сейчас Сайко еще много не знала и училась жить по тому, что видела. Когда же она что-то случайно нарушала, Тсуна всегда аккуратно ставил её на место — не унижая и не ругаясь, а просто намекая красноречивыми взглядами или шевеля безмолвно губами, подсказывая, как поступать или не поступать.       Но вот эта комната впереди принадлежала той, кто не знал ничего ни о мафии, ни о правилах и кто совсем не уважал своего отца. Лицемерно было бы сказать, что Саваде было стыдно за свое прошлое поведение. Если бы кто-то попросил, Сайко подписалась под каждым своим словом в прошлом. Отвечать за свои поступки и принимать их Сайко все же умела.       С собой забрать хотелось сначала все: одежду, книги, всевозможные значки и плакаты и… И много чего еще, в чем не было необходимости. Это в Сайко говорило нерациональное желание оставить кусочек недалекого прошлого. И все же она пришла за определенными вещами. С собой в Италию Сайко собиралась забрать альбом, где помимо снимков с мамой были распечатаны общие фотографии с Акико и Хироши. А еще кулон, который когда-то Тсуна подарил ей. Это украшение с аккуратным лунным камнем в форме небольшой капли Сайко не носила семь лет, да и сейчас не собиралась, но оставить в Намимори не могла.       Сложив все аккуратно в рюкзак, Савада прибралась в комнате и застелила постель, а после спешно покинула дом, чувствуя, что, если останется в нем еще хотя бы на пару минут, не сможет спокойно уехать из Намимори и Японии.       Кёя ничего не сказал, когда Сайко села, несмотря на то, что та провела в доме больше получаса, и за это она была благодарна до глубины души. А после уже Савада ждала Кёю, который прощался сначала с родным домом и матерью, а после и с Намимори. В такой тишине они вернулись к позднему вечеру в штаб.       Сайко, чувствуя измотанность поездкой, тут же ушла к себе и уснула.       Утром начался суматошный отъезд. Хаято и Тсуна почти не отнимали от ушей телефоны, то постоянно с кем-то переговариваясь, то ругаясь на разных языках, Хибари злым взглядом запугивал всех, кто попадался на пути, Реборн подтрунивал над Сайко, доводя ее до бешенства, а Рёхей всех бесил нескончаемым энтузиазмом, на который ни у кого не было ни желания, ни сил. Безумные идеи дяди, который предлагал то пешком добраться до аэропорта, то устроить небольшое соревнование за час до выезда, то еще черт знает что, гасил Ямамото, отвлекая Сасагаву на себя. Ямамото вообще в этой суматохе был самым адекватным человеком на взгляд Сайко. Она старалась держаться поближе к нему, чтобы не попасться никому под горячую руку.       — Да едем мы уже! — рыкнул Тсуна, отключая телефон и едва ли не полыхая пламенем. — Задрали уже все! Вчера никто не мог позвонить? Почему все выясняется в последний момент? — телефон зазвонил вновь, вызывая у Савады легкое подрагивание нижнего века. — Так. Все по машинам и выезжаем. Гокудера, ты со мной едешь. Нас ждет работа и документы.       — Есть, Джудайме! — отозвался тут Гокудера, закончивший свои переговоры совсем недавно.       Хаято, Тсуна, Реборн и их водитель ехали на первой машине. Судя по всему, это была «рабочая машина» — Сайко предположила, что все трое продолжали работать даже в поездке, а водителем был кто-то из младшего состава семьи. Во вторую машину сели Кёя, Ямамото, Хироши, Рёхей и Сайко. Хибари был за рулем, не решившись доверить машину ни одному из подростков, ни отвлекающемуся по мелочам Рехею, ни слишком легкомысленному Такеши. Облако хотел добраться до чертового аэропорта, занять свое место и проспать до самого прилета, поэтому не собирался терять лишнее время. Савада в принципе не рвалась за руль — у нее и прав-то не было. Она заняла место рядом с водителем, выдержав его мрачный взгляд. Тетсу еще оставался в Японии на некоторое время, поэтому никакой борьбы за место подле Кёи не было. Пристегнувшись, Сайко привычно облокотилась о стекло лбом и попыталась уснуть.       Ей удалось проспать около часа, но путь все еще продолжался, когда Сайко открыла глаза. Она зевнула и сонно посмотрела на дорогу. Пейзаж за городом был достаточно однообразен. В нескольких метрах от них ехала машина Тсуны. В салоне было подозрительно тихо, только слабо играла музыка из аудиосистемы автомобиля. Савада любопытно обернулась назад, отметив, что Хироши смотрел задумчивым взглядом в окно, заткнув уши наушниками, а Такеши и Рёхей уснули, положив головы друг на друга. Честно говоря, Сайко думала, что дядя будет без умолку болтать в дороге. Сейчас же, смотря на его лицо, Сайко отметила, что под глазами у Сасагавы были темные круги.       — Это наносное, — послышался неожиданный голос Хибари, из-за которого Сайко вздрогнула. Она повернула голову в сторону Кёи.       — Что?       — Экстрим и энтузиазм, — хмыкнул Кёя. — Сасагава много работает, хотя ты редко застанешь его за этим делом.       Сайко задумалась над этими словами. Частенько Рёхея было не найти в штабе. Значит, в это время он работал?       — Ему столько же, сколько и нам, — добавил таким же ровным тоном Кёя. — А мы все не безответственные дети, которые могут себе позволить прохлаждаться.       — Я и не думала иначе.       — Ты и не задумывалась.       Диалог не нравился Сайко. Как будто Хибари хотел ее обвинить и ткнуть в то, что она была «безответственным ребенком», поэтому демонстративно прибавила немного музыку. Такая громкость не разбудила бы двух хранителей на заднем сидении и не мешала вести машину, но все же теперь звук был различим.       — О, а я знаю эту песню, — схватилась за мелодию Сайко. — Достучаться до небес*, да?       Хибари промолчал.       — Мне нравится такая музыка.       Кёя переключил на следующий трек, где заиграло что-то инструментальное. Сайко фыркнула и снова уткнулась лбом в стекло: не больно-то и хотелось поговорить.       — Облачный атлас, — снова подал голос Кёя, когда мелодия закончилась. — Музыка из фильма «Облачный атлас».       — Не смотрела.       Больше разговор никто не начинал: ни Сайко, ни Кёя. Когда машина въехала в Токио, Сасагава и Такеши тут же проснулись, словно и вообще не спали. Подняли спокойно голову и посмотрели по сторонам. Если бы не немного сонный взгляд и растрепанные волосы, можно было бы подумать, что они так и ехали всю дорогу бодрствуя.       «А могут ли мафиози вообще спать спокойно?» — но на этот вопрос вряд ли бы кто-то из присутствующих смог ответить. Вскоре вся их компания добралась до аэропорта, а там уже и села на самолет. Сайко заняла снова место у окна, рядом с ней сел Тсуна, а рядом с ним… Ну, в общем, угадайте.       — Как доехали? — поинтересовался Тсуна, который наконец-то закончил раздавать указания подчиненным.       — Спокойно       — Мне жаль, что приходится так все бросать и менять твой стиль жизни, — признался тихо он и взял руку Сайко в свою. — Обещаю, что не втяну тебя в свои дела. Я только хочу тебя защитить.       Хотелось самоуверенно сказать, что она не так уж и против быть втянутой в дела семьи, но карие глаза смотрели твердо и уверенно, с каким-то потаенным знанием, заставив Сайко забыть о всех своих словах.       Что на самом деле она вообще знала о мафии?       Поэтому Сайко ограничилась кивком и робкой улыбкой, получив которую Тсуна широко улыбнулся. Он отпустил её руку и расслабился в кресле, прикрывая глаза.       — Лететь долго, поэтому можешь просто расслабиться и поспать.       Реборн за это время не произнес ни слова, только положил свою ладонь на руку Тсунаеши и крепко ее сжал.

***

      Когда они садились на самолет, Сайко уже заподозрила, что вряд ли это был «общий» транспорт. По прибытии в Италию ее мысли подтвердились, когда она увидела, что их встречало множество людей в одинаковых костюмах, стоящих по обе стороны вдоль трапа.       Их было не меньше сотни. Тсуна сразу предупредил, что будет выходить первым. Теперь было ясно почему: все эти люди ждали своего босса. Распрямив спину и расправив плечи, Савада Тсунаеши, босс Вонголы, первым сошел с трапа. По правую руку от него шел Гокудера, а по левую — улыбающийся широко Такеши. Удивительно, но Реборн шел едва ли не позади всей процессии, рядом с Хибари.       — Это ради безопасности и прикрытия, — заметил дядя Сасагава, который бодро шел рядом. Хироши шел по другую сторону от Сайко и с интересом и страхом поглядывал на эту… делегацию.       — Я, конечно, говорил, что Вонгола очень влиятельна, — шепнул тихо Хироши на ухо, — но видеть что-то подобное… Жутко, да?       — Это все — Вонгола? — уточнила Сайко. Хироши помотал головой.       — Честно говоря, не думаю. Наверное, здесь есть и просто те семьи, которые поддерживают твоего отца. Хорошим тоном считается приветствие своего дона. Уверен, Савада-сан уже оценил всех присутствующих и знает, какие семьи пришли встретить долго отсутствующего главу.       — Ты, — начала было Сайко, но прикусила себе язык зубами. Ей не следовало сейчас устраивать разборки с Хироши и отчитывать за излишний интерес к мафии при всех этих людях. — Ничего. Потом поговорим?       Хироши ничего не ответил.       В глубине души Сайко очень хотелось увидеть место, которое раньше было основным штабом, место, которое было домом для Тсуны и его хранителей и которое должно было стать таковым для нее самой. И при этом чувство интереса притуплялось страхом. Что, если в этом самом месте проходят кровавые разборки донов?       Вообще-то основной штаб был известен только подчиненным Вонголы и самым близким семьям, вроде Каваллоне, а для всех переговоров, встреч и выяснений отношений использовались другие места. Но об этом Сайко не знала. Как не знала о том, что кровавые разборки донов не так уж и страшны по сравнению с Варией, которая сейчас управляла штабом.       — Мы отправимся без босса, — прошептал Рёхей. — Тсуне предстоит встретить других донов и капо, поэтому это затянется. А мы поедем сразу в штаб. Когда Тсуна остановится, мы продолжаем идти, но, проходя мимо, стоит поклониться и сказать «босс». Никто не знает, что ты его дочь, поэтому веди себя, как подчиненная. Я пройду чуть впереди, а вы повторите за мной, хорошо?       — Хорошо, — неуверенно согласилась она.       — Да, — ответил Хироши без толики раздумий.       Вскоре Тсуна и правда остановился вместе со своими хранителями, обращаясь к какому-то мужчине. Рёхей прошел вперед и сделал все в соответствии со своими словами. Тсуна только коротко бросил небрежное «да», не взглянув на него. Хироши и Сайко повторили за дядей, ощущая на себе пристальное внимание множества глаз. Никому из присутствующих здесь людей двое подростков не были известны, поэтому им уделили особое внимание. В этот миг Савада подумала, что ей очень повезло покраситься всего пару месяцев назад в темный. Схожести с Тсуной никто и не заметил.       Рёхей вывел их из аэропорта. Только тогда Сайко смогла выдохнуть и немного расслабиться. Вернее, так она думала, пока не ощутила спиной прикосновение холодного металла.       — Держи прямо. Мы еще не приехали.       Ледяной тон Кёи Савада уже и во сне бы не перепутала ни с чем. Обернувшись, Сайко краем глаза увидела, как в спину ей уперлись тонфа, а так же подметила, что Реборн уже куда-то исчез.       — Мы все встретимся за обедом или ужином, — ободрительно сказал Сасагава. — А пока мы доберемся первыми.       Рёхей сделал короткий звонок, и вскоре подъехала темная машина. На ней и отправились в штаб. Когда дверь салона захлопнулась, Кёя, севший возле водителя, обернулся, уставившись на Рёхея.       — Там Вария.       И отвернулся обратно. Сасагава удрученно вздохнул.       — Точно. Совсем забыл предупредить. Пока Тсуна заправлял всем из Японии, дела в Италии вела Вария и Мукуро с Ламбо. С нашим Туманом ты знакома, а вот остальные…       — Кто такая Вария? — спросил Хироши, чуть наклонившись вперед, чтобы видеть Рёхея.       — Наемные убийцы девятого.       — Но отец же десятый босс, разве нет? — удивилась Сайко.       — Все сложно, — неловко отозвался Рёхей. — Лучше пусть вам Тсуна расскажет. Вы главное у варийцев не спрашивайте. Они категорично не связывают себя с десятым, поэтому не стоит их провоцировать. В офицерском составе Варии шестеро хранителей. Их босс — Занзас. И все они очень опасные и пугающие люди. Они не нападут на вас, но могут… Припугнуть. И шутки у них своеобразные. Я кратко расскажу вам о них, постарайтесь запомнить имена и специализацию. Хибари, они знают про Сайко?       Кёя пожал плечами.       — Скорее всего.       — Это плохо, — выдохнул Сасагава.       — Почему? — спросила Сайко.       — Они захотят проверить тебя. Им было тяжело признать Тсуну достойным места во главе Вонголы. Ты же дочь от брака человека, который однажды победил их гордого босса, и девушки, которая вообще никак не связана с мафией. По меркам варийцев… Ты что-то вроде…       — Ничтожества и мусора, — с издевкой подсказал Хибари. — В понимании Варии место под солнцем и свой статус нужно подтвердить, доказать, а еще лучше вырвать из рук умирающего противника.       Судя по его тону, ситуация забавляла Хибари, тогда как Сайко побледнела.       — Но я же не мафиози! Я даже не умею обороняться.       — Ничего, я с тобой, — похлопал по плечу племянницу Рёхей. — А после приедет Тсуна и все расставит по своим местам. Теперь о Варии. Запомните эти имена: Суперби Скуало, Второй император мечей — хранитель Дождя, Бельфегор, Принц-Потрошитель — хранитель Урагана…       Дальше шло перечисление, которое пришлось заучивать в пути. Сайко казалось, что эти итальянские имена запомнить невозможно. И вообще они были странными. Сайко все еще не знала о разнице в функциях каждого пламени, не знала, что они различались по цветам и… Да вообще ничего не знала! Тсуна тогда очень мало рассказал — только необходимый минимум. А теперь приходилось запоминать все эти сложные непонятные вещи. И для чего?       — Для того, чтобы тебя не порвали на лоскуты, — ответил на заданный случайно вслух вопрос Кёя, а после отстегнул ремень. — Приехали.       Стоило им всем только покинуть машину, как дверь высокого особняка распахнулась, и навстречу вылетел молодой темноволосый юноша с… рогами в волосах.       — Отвали, извращенец! — прокричал он кому-то, кто был позади него, а после споткнулся и шлепнулся прямо в ноги прибывшим.       — Ку-фу-фу, а еще вчера ночью ты говорил обратное, — промурлыкал уже знакомый Сайко голос. Девушка посмотрела в дверной проем. Там стоял, облокотившись о трезубец, Мукуро. Взгляд его скользнул с распластанного и что-то недовольно бормочущего Ламбо на компанию.       — Сайко-чан! — тут же подобрался Рокудо, сменив коварную улыбку на миролюбивую, и подошел к Сайко, игнорируя Ламбо. — Рад тебя видеть. Ты так же красива, как и в нашу последнюю встречу. Знаешь, я все думаю, что захватить Тсунаеши-куна будет проще, если…       Бонвино, уже отряхнувшийся от пыли, боднул в бок Мукуро и обиженно посмотрел на него.       — Ты ведь не серьезно? — а после недовольно уставился на Сайко. — Ты дочь Тсуны-ни?       Савада кивнула, все еще настороженно смотря на Ламбо. Тот фыркнул, делая вид крайне обиженный.       — Даже не думай заглядываться на Мукуро! — обняв крепко за талию Мукуро, прижался к нему молодой Ламбо и показал язык Сайко. — Все равно не достанется.       Что ж… Это было странно. И необычно.       — Даже и не думала.       Бонвино зафыркал, не желая ничего слышать, и красноречиво сжал чужое бедро пальцами. Сайко покраснела и отвела взгляд. Да что здесь вообще творилось?       — Ламбо, ты не представился. Это очень невоспитанно, — ущипнув Бонвино в бок, упрекнул Рокудо.       — А. Точно. Ламбо Бонвино. Хранитель Грозы Тсуны-ни, — нехотя представился Ламбо, а после подцепил под руку Рокудо и попытался потащить за собой в дом. Попытался — потому что сам Туман никуда с места не сдвинулся, все так же умилительно улыбаясь.       — Дочь Савады прибыла! — громко крикнул Мукуро, а после развернул к себе Ламбо и взмахнул трезубцем. Двое человек исчезли в тумане, оставляя Хироши и Сайко в недоумении. Позади выругался Сасагава, который вообще-то хотел провести Сайко незамеченной в дом.       — Вро-о-ой! — послышался громкий низкий рык из глубин штаба. Всеми фибрами души Сайко уже хотела вернуться в Намимори! Тут было шумно, непонятно и страшно. Она сделала шаг назад, но уперлась спиной в Кёю, который жаждал, по всей видимости, зрелищ безо всякого хлеба. Оскал у Кёи был пугающий.       — Вы прибыли наконец-то! Где Савада? — теперь к ним навстречу выбежал Скуало, размахивая мечом.       «Хранитель Дождя, Второй Император Мечей и один из самых верных Занзасу людей. Мечник», — тут же припомнила Сайко, в которую краткую информацию о Варии старательно впихивали по пути к особняку.       — Остался приветствовать донов, — улыбнулся Рёхей. Он смело подошел к Скуало и протянул руку, которую тот пожал с азартной ухмылкой.       — Дайте поглядеть на ту, из-за чего Савада развел весь этот театр и сыр-бор.       Сайко вдруг поняла, что ее персоне уделяется слишком много внимания. В каком-то смысле она была звездой мафиозного мира — ярким событием, которое всколыхнуло всех. Суперби, разжав руку боксера, рванул вниз, делая замах мечом прямо над головой Сайко, которая испуганно замерла. Она что, должна была отразить эту атаку? Пройти проверку прямо сейчас?! Страх парализовал все тело Савады. Она не могла пошевелить и пальцем. Эту атаку без труда отразил тонфами Кёя, издав довольный смешок. Сайко залилась краской от стыда. Ну, конечно, этот замах ему и предназначался! Взгляд Скуалло только после этого опустился вниз на Сайко.       — Вро-о-ой! Вылитая Савада! Особенно в его школьные годы, — лезвие коснулось длинных волос, а взгляд оценивающе прошелся по ее фигуре. — И даже такая же запуганная. Боссу понравится этот взгляд, — шумно рассмеялся Скуало. Он был значительно старше хранителей Вонголы. Сайко отметила явные морщины и опытный взгляд. Обычно Тсуна казался крайне взрослым и мудрым, ему было целых тридцать восемь лет! А теперь Савада смотрела на Скуало и чувствовала, как невольно проникается уважением к этому человеку, как к старшему.       — Дядя Сасагава говорил, — робко начала Сайко, — что отец с вами сражался…       Серые глаза опасно потемнели, но Скуало продолжал слушать Сайко, тогда как Рёхей и Кёя напряглись.       — Но вы выглядите таким взрослым и сильным… Вы, наверное, невероятно опытны?       Суперби озадаченно уставился на дочь Савады. Вот эта дрожащая перед ним школьница сейчас сделала комплимент ему, мечнику, или своему отцу, который вместе с хранителями смог уложить уже тогда опытных варийцев? Скуало опасно прищурил глаза, а крылья его носа широко раздулись, выражая недовольство. Что бы дальше ни хотел сделать или сказать Скуало, его оттолкнули: вниз уже сбежал Луссурия, сверкая идеальной улыбкой.       — Какая милочка к нам пожаловала! Тсунаеши-кун, конечно, и сам ничего, но дочь у него и вовсе чудо! Только твои волосы… Ах, какая жалость, что ты их сожгла краской. Но это поправимо, знаешь, я часто крашусь и…       Голова шла кругом. Рёхей, конечно, предупреждал Сайко, что Вария шумная, суматошная и опасная, но все равно она не была готова к этой встрече. Мир менялся слишком стремительно, не давая Саваде времени, чтобы освоиться. Неужели Тсуна сумел когда-то справиться с этим? Сайко была напугана и растеряна. Она сильнее вжалась спиной в Хибари, хотя и старалась хотя бы держать взгляд прямым.       Вся самоуверенность Сайко, ее колкость и ехидство — все это было пустым. За ее словами, осознала сама Савада, никогда ничего не стояло. Ни опыта, ни знания, ни умения. Сейчас ее окружали люди, которые заняли свое место не словами и ядовитыми фразами, а потом и, в прямом смысле, кровью. Каждый человек в семье Вонголы что-то да представлял из себя.       А Сайко была дочерью Савады и еще ничего из себя не представляла.       Кёя, словно прочитав мысли и поняв, что сейчас чувствовала Сайко, тихо произнес:       — Добро пожаловать в Вонголу, дочь Савады.       В этот миг Сайко поклялась самой себе, что сделает все, что угодно, чтобы перестать быть «дочерью Савады» и стать «Савадой Сайко» в глазах семьи Тсуны. Ей очень хотелось доказать всем этим уважаемым людям, что она — личность.