Семейные ценности

      Занзаса, как оказалось, в особняке не было. Эта новость сбавила общее напряжение между хранителями. Теперь Сайко могла спокойно осваиваться в незнакомом окружении. Хироши справлялся с этим проще, проявляя искреннее любопытство к варийцам, окружению и новому… кхм… дому? Сайко же, давно отвыкшая от общения с большим количеством людей, чувствовала себя неуютно. А еще надо было следить за языком и хотя бы не дискредитировать Тсуну. Когда тот показался в штабе, Сайко тут же увязалась следом, чувствуя себя спокойнее рядом.       — Как тебе Италия? — поинтересовался он.       — Ужасно. Очень шумно и суматошно.       Тсуна рассмеялся и закивал.       — Я тоже так думал. Итальянцы очень шумные. И могут иногда казаться беспардонными. Варийцы воспитаны в самых ярких традициях своей страны. Они выделяются даже на фоне остальных итальянцев.       — Реборн совсем на них не похож, — заметила нехотя Сайко.       — Он только кажется таким, — без тени сомнений отмахнулся Тсуна и подмигнул. — Я тоже раньше думал, что Реборн не похож на темпераментного итальянца. Всегда такой строгий и серьезный… Пока я не заметил, что все его слова и действия пропитаны самыми яркими эмоциями. Ты всегда легко различишь Реборна в гневе или в веселом настрое. Думаю, он подстать всей Варии.       — Кстати, а где он?       Савада пожал плечами:       — Занимается своими делами. Реборн, пусть и верен моей семье, все еще остается вольнонаемным киллером, поэтому может брать заказы и уходить на их выполнение.       — Что будет теперь? — спросила Сайко, когда они дошли до ее покоев. — Что будет со мной? Хироши? Нашей жизнью?       На плечи Сайко легли большие тяжелые ладони Тсуны. Взгляд карих глаз вселял чувство спокойствия. Вот почему за Небом шли: в один миг показалось, что все заботы исчезли, потому что Тсуна, очевидно, собирался взять их на себя.       — Ты — моя дочь, Сайко. Не наследница Вонголы и не хранительница пламени Неба. Я обеспечиваю твою безопасность, но не приобщаю к делам семьи. И твоего друга тоже не хочу впутывать в мафиозную жизнь. Тебе придется всегда жить с пониманием, что твоя семья не такая, как у многих, но не более того. Я не вложу в твои ладони оружие и не назначу миссию. У тебя будет незримая охрана, лучшее образование и много возможностей, но никакой связи непосредственно с делами Вонголы.       Сайко не очень понимала, почему Тсуна так однозначно проводил границу между ней и мафиозной семьей, но была ему благодарна. Тсуна, заметив в чужих глазах облегчение, наклонился, невесомо коснувшись чужой макушки носом.       — Я люблю тебя.       Такое признание смутило Саваду, из-за чего она попыталась выбраться из объятий. Отвечать на эти слова она не собиралась. К счастью, Тсуна этого и не требовал. Отстранившись, Тсуна сделал шаг назад и указал рукой на дверь.       — Теперь это твоя комната. И твой дом. Надеюсь, ты освоишься. Через два дня начинаются твои уроки итальянского. Они будут проходить каждый день, по утрам. Учебный год в Италии начинается, как и везде в Европе, с сентября, поэтому сейчас у тебя есть время, чтобы выучить базовый итальянский и иметь возможность учиться. Надеюсь, что ты будешь благоразумна. Ты должна понимать, что без итальянского твоя жизнь в Италии будет невозможна. Ты не турист, а возможный новый гражданин этой страны.       Сайко неуверенно кивнула. Вообще она подозревала, что ей придется учить незнакомый язык. Как минимум для того, чтобы понимать людей, которые жили в штабе Вонголы. Вария, Тсуна и его хранители, слава богу, знали японский, но что насчет остальных? Вонгола состояла преимущественно из итальянцев, которые помимо своего языка знали разве что английский. Сайко, пока не вернулся отец, пыталась найти комнату сама, но обитатели поместья не понимали ни единого слова, повторяя:       — I don't understand you, signorina Saiko. I don't speak japanese.       Английский язык Сайко не знала. Понимала простые фразы, но сама даже сказать ничего не могла. Таким образом, перед ней стояла реальная необходимость выучить итальянский язык. И, наверное, все же английский тоже стоило немного подучить, чтобы не попасть в такие неловкие ситуации.       — А пока отдыхай. Перелет и поездка должны были тебя вымотать. Все остальное будем решать завтра. Если захочешь меня найти, я буду работать. Право по коридору, спускайся на первый этаж. Спроси у кого-нибудь, тебя проводят. «Boss room» можешь сказать, тебя поймут.       Савада все еще помнил первую неделю, которую провел в Италии много лет назад после получения статуса «босса», поэтому смекнул, что у Сайко могут быть проблемы с изъяснениями. В свое время ему пришлось пройти очередную безумную тренировку в стиле Вонголы, а у Сайко была возможность усвоить знания в менее экстремальной обстановке.       — А… И телефон. Завтра я дам тебе телефон с новой сим-картой. Там уже будут основные контакты.       Только в этот момент Сайко вообще вспомнила о телефоне. В последние дни в нем не было никакой необходимости. Не нужно было общаться с одноклассниками или просматривать заданное домашнее задание, а единственный оставшийся друг — Хироши — всегда был рядом. В звонках не было необходимости. И, в конце концов, насыщенные на события дни быстро изматывали. Не оставалось даже сил использовать телефон к ночи.       — А экскурсия по Италии будет?       Тсуна задумался.       — С этим хорошо могли бы справиться Реборн и Хаято, но сейчас они заняты. Вы можете с Хироши отправиться сами под охраной.       Сайко помотала головой. Подчиненные отца не знали японского и не могли выступать в качестве переводчиков, к тому же люди в строгих черных костюмах вызывали чувство напряжения.       — Я подожду, когда кто-нибудь освободится.       — Твои вещи уже занесли, поэтому можешь осваиваться. Там есть и новые вещи. Разберешься сама.       И, махнув рукой, Тсуна ушел. Сайко прошла в комнату. Рюкзак, который успели у нее забрать при входе в поместье, был тут. Комната снова была слишком просторной и широкой, непривычной после скромной комнаты в Намимори, но все же хотя бы не была уставлена золотом и мрамором, как гостевая комната в японском штабе, а на кровати и вовсе было забавное постельное белье с облачками, которое добавляло уюта. В комнате также была своя ванная и туалет, что радовало. Совсем не хотелось соревноваться за очередь принятия душа с утра с другими жильцами. Первым делом Сайко разобрала рюкзак, убрав альбом в ночную тумбу возле кровати, а на ее поверхность поставив фотографию матери. Тсуна был прав, сказав, что тут были новые вещи: кто-то подобрал разнообразный гардероб. Вещи подходили по размеру, но не все были в её вкусе. Что ж, никто и не обязывался подбирать одежду еще и по вкусу. Вероятнее всего, тот, кто отвечал за заселение дочери босса, купил вещей разного стиля в надежде попасть пальцем в небо (ха-ха, теперь этот оборот приобрел неожиданный смысл).       Больше всего взгляд притягивал вид из окна: взору предстали клумбы и аккуратные дорожки из камней. Это был внутренний двор особняка, который Сайко уже не терпелось посетить. Все вокруг было новым и неизведанным. Хотелось поскорее свыкнуться с новой обстановкой. В дверь отчетливо постучали, отрывая от наслаждения вечерним пейзажем.       — Сайко?       Голос принадлежал Хироши. Вообще-то за своими эмоциями Сайко как-то подзабыла, что не для нее одной все было в новинку. Сайко почти подбежала к двери, открывая ее. Хироши стоял в темном костюме, на его плече виднелась знакомая красная повязка — видимо, в память о дисциплинарном комитете, в который в этом году он только попал — и улыбался.       — Как думаешь, в Италии есть дисциплинарный комитет?       Сайко фыркнула и закатила глаза:       — Ага. Прямиком из Намимори. А зачем ты так вырядился?       — Ну… Все вокруг незнакомое, — признался парень. — Этот костюм — ближайшее, что я нашел к форме. Хорошо, что взял с собой повязку. Без нее совсем неуютно.       — Уверена, что Хибари оценит. Покажись ему, — подмигнула девушка другу. Тот поежился.       — Смеешься? Он даже внимания не обратит.       — Он не так равнодушен, каким кажется. Хотя бы к комитету, — уверенно произнесла Сайко       — Почему ты так думаешь?       — Ну… В день перед улетом я попросилась в Намимори. Попрощаться с домом. Одну меня, конечно, никто не пустил, приставили Хибари. Так вот… Он ненадолго затормозил перед школой, посмотрел на нее таким взглядом, словно скучал по ней, а после поехал дальше. Это было недолго, но для такого собранного человека, как Хибари… Он не привык терять время понапрасну. Так что, думаю, ему будет приятно.       — По нему все равно не видно, — буркнул Хироши. — Я вообще пришел… Правда, голова кругом идет?       Сайко уставилась на Хироши, анализируя его слова, а после поняла, что вообще-то он прилетел в Италию в качестве поддержки. Нет, конечно, возможность приобрести новые знания и получить образование в Италии прельщали, но для Хироши причиной взглянуть на всю эту возможность была его подруга. Уехал из семьи и привычного окружения, был втянут в преступную семью, да еще и оказался в абсолютно чуждом мире. Не только для Сайко итальянский и английский были незнакомы. Нет, в сравнении с ней Хироши знал английский лучше, но все же это был далеко не уровень, позволяющий свободно доносить свои мысли и желания. Обитатели особняка понимали его, но только в рабочем ключе. Расспросить итальянцев о чем-либо не представлялось возможным, и тогда как у Сайко был отец, уделяющий ей внимание, у Хироши здесь не было никого.       — Надеюсь, ты-то не будешь мне признаваться в любви? — пошутила Савада и почувствовала облегчение, когда услышала чужое цоканье.       — Даже не думай. Для меня ты действительно только подруга.       — Твоя комната далеко?       — Неа, напротив.       — Покажи ее! — загорелась идеей Сайко. Хироши, который пришел, не особо имея представление, о чем говорить, подхватил эту мысль и отошел, приглашая пройти за ним. Постепенно стали находиться темы, и вскоре они уже без умолку обсуждали все последние события. Хироши не имел никаких представлений о пламени и о хранителях, поэтому Сайко рассказала все, что знала. После они перешли к обсуждению всех новых незнакомых лиц и проболтали до поздней ночи.       Завтра казалось не таким пугающим и неизвестным, как до этой беседы.

***

      Утром Сайко встала сама, воодушевленная приездом в Италию. Все-таки вчера она впопыхах заселилась в особняке Вонголы, а теперь могла со всеми познакомиться. В комнате были часы, которые показывали восемь утра. Насколько Савада могла запомнить, завтрак в Вонголе начинался в девять. Еще было время, чтобы умыться, помыть голову и высушить волосы (фен в комнате был на радость Сайко). Савада закончила со всеми процедурами и уже была одета, когда в дверь постучали и ровным тоном позвали на завтрак.       За дверью, помимо подчиненного отца, уже стоял Хироши. Выглядел он куда более сонным, чем бодрая с утра Сайко.       — Неужели легко встала? — поинтересовался Хироши, зевая. — Да ты птица ранняя.       — Это все любопытство к новому дню. Всю ночь снилась Италия, колизей, архитектура, Микеланджело, Донателло, Да Винчи! Они все здесь!       — Если быть точнее, они все в сырой земле, а их работы в музеях. И не только в Италии.       — Не будь занудой, — ткнула она Хироши в бок. Раздалось вежливое покашливание от их сопровождающего.       — Опоздания не приветствуются.       Сайко и Хироши синхронно кивнули и последовали за мужчиной. По пути Савада старалась запомнить маршрут, чтобы суметь вернуться самой, но была вынуждена признаться себе, что это было не так просто. Когда она поделилась этими мыслями с Хироши, тот пожал плечами:       — Мне легко дается запоминание маршрута. Одного раза достаточно.       — Да ты сверхчеловек, — удивленно прокомментировала Сайко. Хироши выпятил грудь вперед.       — Ага. Видимо, для тебя я именно такой!       По мере приближения к столовой Савада слышала шум и гам. Что ж, видимо, вне зависимости от месторасположения Вонгола всегда была шумной семьей. Когда они дошли до нужной двери, провожатый испарился. В обеденной явно что-то летало и во что-то врезалось, слышался знакомый смех Ямамото, громкий «врой» Скуало и много еще знакомых голосов, но к ним примешался грубый незнакомый бас, который вызывал у Сайко неприятное чувство страха. Хироши, заметив, что она трусит, первым открыл дверь. Возле его лица вонзился стилет, отчего Хироши побледнел.       — Ши-ши-ши, промахнулся.       Компания была еще безумнее, чем в прошлый раз. Во-первых, когда Сайко зашла следом, то сразу заметила, что компания хранителей Тсуны была теперь в полном составе: к ней присоединились и Ламбо с Мукуро, и даже Хибари, которого предусмотрительно усадили подальше от иллюзиониста. Во-вторых, Вария тоже была в полном составе. Напротив Тсуны, на другом конце стола, сидел на броско выглядящем стуле-троне Занзас. Он узнавался по описаниям от Рёхея. Скорее всего, тот угрожающий бас принадлежал именно ему.       — Бельфегор, — мягко обратился Тсуна к единственному блондину за столом, который в этот момент поигрывал стилетами с широкой улыбкой и присматривался к двум новым жертвам, — тебе стоит быть осторожнее с моей дочерью и ее другом. Они наши гости.       Кажется, Тсуна угрожал Бельфегору.       — Конечно, — широко улыбнулся в ответ Бел. — Разве могу я навредить вашей дочери?       «Можешь, — пугающе ясно ощутила Сайко. — Еще как можешь!»       Она робко направилась к свободному месту возле Тсуны. Реборна не было, Гокудера сиял от счастья занимать свое законное место. Сайко опустилась рядом и уставилась испуганно на Занзаса, который словно сканировал своим тяжелым угрожающим взглядом красных глаз. Черт, разве такого цвета глаза вообще бывают?! Хироши занял место между Франом и Луссурией — единственное свободное.       — Так это… Твое, мусор? — кивнул в ее сторону Занзас и перевел взгляд на Тсуну. Ситуация за столом была напряженной, хотя изначально такой не выглядела.       — Моя дочь, Савада Сайко, — вежливо произнес Тсуна. — Теперь она будет жить тут. Но она не является моей преемницей.       Занзас оскалился.       — Выглядит слабой. Она даже более жалкая, чем ты во время конфликта, — и почти сразу потерял интерес к происходящему за столом.       — У нее никогда не было и не будет репетитора-киллера, и я не готовлю ее в боссы, — легкомысленно ответил Тсуна.       — Вро-о-ой! — рыкнул Скуало, вскакивая. Его волосы угрожающе свисали над едой. — Ты не можешь оставить Вонголу без наследника!       — Это вас не касается, независимый отряд убийц девятого Вонголы, — вежливо парировал Тсуна. На его слова Вария не нашлась с ответом. Занзас и его хранители продолжали настаивать на своей преданности Вонголе, а не самому Тсуне. Саваду это, в принципе, устраивало. Вария никогда не подводила, когда была нужна. Как в том деле с нападением на Сайко и взятием в заложники ее класса. Мелкая шкодливая крыса была оперативно найдена и безжалостно устранена, как и семья, на которую она работала. Вария действовала в Италии, а Вонгола — в Японии. С той историей было покончено. Да и пока Тсунаеши жил в Намимори, воспитывая дочь, Вария отлично справлялась с делами, которые были у семьи в Италии или еще где-то на континенте, а также отлично присматривала за особняком бывшего-нынешнего штаба Вонголы. Вскоре Вария собиралась покинуть это место, вернувшись в свой особняк, раз Савада окончательно занял место в Италию.       — И все же, мусор, это касается будущего Вонголы.       — Это я как-нибудь решу. Пока я не собираюсь на покой.       — Очень наивно, — емко высказался Занзас и поднялся из-за стола. — Мы покинем особняк после двенадцати. Мусор, завтракайте и собирайте свои вещи.       Занзас покинул обеденный стол. Некоторое время за ним было тихо, словно каждый обдумывал короткий диалог двух боссов, но после все ожили, продолжая свои разговоры. Следом стол покинул Хибари, успевший быстро позавтракать и желавший оказаться подальше от всего этого стада. Как поняла Сайко, Хибари вообще редко присутствовал за общим столом. Видимо, сегодня его попросил поприсутствовать Тсуна. Хотя Сайко еще мало что знала о людях, которые окружали отца, она уже успела понять, что Хибари был из тех, кто не любил лишнего трепа, толпы людей и шума. Он старался сторониться всего этого. Эти характеристики мысленно Сайко смогла связать с его званием хранителя Облака. В конце концов, недоступные далекие облака, проплывающие над головами людей, были достаточно свободолюбивы и своенравны. Если говорить о пламени, Савада смогла самостоятельно догадаться еще до нескольких характеристик хранителей. Туман наталкивал на мысли о чем-то переменчивом и непостоянном, а еще о дурмане. И Рокудо Мукуро отлично подходил на эту роль, играя разные эмоции и постоянно таинственно посматривая разноцветными глазами. По поводу Гокудеры и вовсе говорить ничего не надо было. Взрывной, эмоциональный, быстро вспыхивающий — Хаято был синонимом слова Ураган. Ну, и Ямамото, который, словно дождь, легко тушил лишние конфликты и сбавлял накал любых страстей в семьей. Остальные же — Гроза и Солнце — были чем-то непонятным. Как дядя Рёхей относился к званию хранителя Солнца, а странный капризный и самый юный среди всех Ламбо к хранителю Грозы, Сайко понятия не имела. Никакие самые безумные фантазии не могли это связать воедино.       — Он пугает, — заметил Тсуна, выуживая Сайко из ее мыслей. На недоуменный взгляд он пояснил, — Занзас. Он пугает. И должен пугать. Это опасный человек. Но он надежный. Мы с ним не друзья, а скорее вынужденные коллеги. Я бы сказал тебе быть осторожной, но в этом месте по-другому и не получится, а избежать всех опасностей и нежелательных встреч не выйдет. Поэтому я советую тебе быть храброй и уверенной в себе. Не опускать взгляд и не пятиться, не сдаваться под напором эмоций. Я знаю, что у тебя будут дрожать колени, а страх будет диктовать свои правила, но ты должна гнуть свою линию. Тебе не причинят здесь вреда. Ты ведь гражданская. Не владеешь пламенем, не являешься боевой единицей. С тебя нет спроса, как с подчиненного, моих хранителей или охраны штаба. Но в тебе должны видеть стержень. Если ты будешь гнуться, отвоевывать свою личность будет намного сложнее.       Такие слова заставили Сайко задуматься. Она понимала, о чем Тсуна говорил, но плохо представляла, как это сделать. Неожиданно Тсуна заправил длинную прядь крашенных волос ей за ухо и подмигнул.       — Выше нос, Сайко. Ты никогда не была трусихой, каким был я. Сейчас ты сбита с толку переменами, но бери себя в руки. Ты дома, а не на вражеской территории.       — А боевые действия дома — это нормально? — нервно поинтересовалась она, наблюдая, как Скуало и Ямамото проводили атаки и о чем-то переговаривались.       — Это держит семью в тонусе, — весело отозвался Тсуна и принялся за завтрак. Сайко последовала его примеру. Когда с завтраком было покончено, все разошлись. У Тсуны с хранителями были свои дела. Свободными остались Сайко и Хироши.       — И этого оставьте себе, ши-ши-ши, — на выходе из столовой Бельфегор закрыл дверь перед лицом Франа.       — Бе-ел-семпай, так нечестно-о, — вяло протянул иллюзионист Варии, но не выглядел особо расстроенным. Он обернулся к двум гражданским. — Сайко-о-сан, а правда что Тсуна-а-сан всегда снизу и громко сто-онет?       Покрасневшая Савада чувствовала, что вообще-то тоже не против метнуть пару стилетов в наглого Франа, последовав примеру Бела.       — А кто сильнее, — спросил Хироши, тут же переключая на себя внимания, — Савада-сан или Занзас-сан?       Фран наклонил голову и задумался.       — Вообще Савада-сан уже победи-ил нашего бо-осса-а, но он очень злится, когда слышит это-о, поэтому мы говорим, что бо-о-осс.       — Босс — это?.. — уточнил Хироши.       — За-анзас.       Проведя день вместе с Франом, Сайко начала испытывать к нему искреннюю неприязнь, как и большинство людей, которые его знали. Он был прямолинейным, язвительным и задавал неприятные вопросы. Несколько раз спросил Сайко про ее маму, прокомментировал отношения между Реборном и Тсуной, а после едко прошелся по её недостаткам. Казалось, что язык Франа был острым лезвием. Словами он препарировал не хуже, чем хирург скальпелем. Хироши же почему-то все колкости не замечал и относился к варийцу нейтрально, что подбешивало еще больше. В один момент, услышав еще один нелестный комментарий в сторону «безалаберного отца и неудачницу-дочь», Савада психанула и, послав на чистом японском мате Франа, покинула компанию двух парней.       Так началось знакомство Сайко с миром Тсуны. Хранители Тсуны относились к ней крайне доброжелательно (кроме ревнующего к Мукуро Ламбо и относившегося ко всем одинаково равнодушно Хибари). А через еще один день начались уроки итальянского. Первые занятия проводил обычный репетитор семьи, но знания никак не укладывались в голове, поэтому вскоре заниматься с Сайко стал Реборн, вернувшийся с миссии. Он не наставлял на неё пистолет, не проводил занятия «в стиле Вонголы» и был не таким безумным, каким был по отношению к Тсуне, но об этом-то Сайко не знала. Зато знала, что Реборн был требовательным и жестким. Если Сайко не могла что-то выучить, он продлевал урок до бесконечности (или так казалось). За каждую ошибку в слове он заставлял прописывать его по несколько раз. Особенно требователен Реборн был к произношению. Замечания били по самооценке и самомнению. Он не пытался задеть или унизить Сайко, он всегда говорил по делу, и от этого было еще хуже. Личная же непереносимость Реборна, который воспринимался Сайко, как равнодушный и хладнокровный человек, все только ухудшала. Иногда Сайко срывалась, прикрикивая на Реборна, но тот стоически терпел все ее слова, не позволяя себя задеть, даже если они были по-настоящему обидными.       Реборн часто говорил Тсуне, что, если бы у Сайко было какое-то пламя или если бы его начали развивать, она однозначно была бы хранителем Неба: Сайко удавалось чутко чувствовать, какие слова могли подарить человеку покой, а какие — сильно задеть.       И все же, как бы Савада ни хотела признавать, методы Реборна работали. Он действительно знал свое дело. Сайко потребовалась неделя, чтобы запомнить бытовые фразы. Это были самые простые конструкции и предложения, но они значительно облегчали жизнь в особняке, переполненном итальянцами. К тому же Реборн, впихнувший в голову Сайко много сленговых и разговорных фраз, облегчил первую вылазку в город Хироши и Сайко. Уже удавалось понимать продавцов. Пока этого хватало. За неделю это и так было большим прогрессом. Произношение же, конечно, все еще хромало, но Реборн с жуткой ухмылкой повторял, что через год речь станет идеальной, словно Сайко была рождена на итальянской земле. Хироши, кстати, тоже учил язык. Но он был куда прилежнее и ответственнее Сайко, ему не потребовалась жесткая рука Реборна для того, чтобы хорошенько заняться итальянским.       Это были хорошие дни, наполненные чем-то новым и необычным.       Сайко пугали все мафиозные разговоры и дела. Тсуна хладнокровным тоном отдавал приказы-приговоры, обсуждал зачистку территорий и поставку оружия. Как бы он ни старался не говорить обо всех этих делах при Сайко, но все-таки не мог совсем молчать. Это была его работа. И все это казалось абсолютно далеким для Сайко. Пугающим, жутким, но далеким, словно происходящим не с ней и не с ее семьей.       И все же так не могло продолжаться вечно.