синий никогда не был моим любимым цветом

мне имя твое не встречалось, никогда до этого момента не встречалось, и никогда не встретится после. звезды соленой водой на мгновение обернутся, а дальше известно что, мне имя твое ничего не скажет, ничего не скажет, кроме ломающейся тишины. мне так легко говорилось о мелочах, неважных, бессмысленных, без которых мир не замрет на миг, а потом я узнала тебя по имени, и голос тут же затих. и голос мой оборвался, ни слова не выдавить из себя, как будто вдохнула воду напополам с морозом, как будто на миг ты это та же я, только взрослая. меня никогда не толкали вперед, под судьбы колесо, до побелевших пальцев и подломившихся ног. и потому я не знала ни лица твоего, ни имени твоего, и узнала им только лишь потому, что уже закончилось. мы не встречались, ни в жизни, ни мельком в сети, мне не пришлось хотеть вдруг похожей стать, выбирать не пришлось между сталью и спокойствием тишины, не пришлось делать выбор между "выжить" и "умирать". мне не пришлось оправдывать раздутые ожидания, олицетворять собой ворох чужих идей, только когда я тебя узнала, мое детство тут же закончилось, только был обычный весенний день, твое имя никогда не мелькало в газетных сводках, никогда не подавалось примером, только я не могла отвести глаза, только смотрела, как тишина обрастала смертью, встречаясь с небом. звезды оборачивались холодной водой как в сказках, только из волн ни русалок, ни царства морского. ни жемчугов, ни алмазов, ни золоченных врат, впрочем ни рая небесного, ни жгучего ада тоже, может быть, исход предрешен был и ты ему даже рад. мир не принял тебя, и, похоже, всегда боялся. принуждал заучивать сотни листов инструкций, дальше становиться послушным, держать положенную дистанцию, опасаться стоящих выше, и самого себя опасаться. имя твое никогда не встречалось раньше, и потом едва ли останется высеченным в граните, так и бывает, пока солнце еще в зените ты гордость нации, а потом чем ближе к закату, тем меньше что-либо значишь. у тебя могут быть трижды стальные крылья, насквозь пронзающий взгляд, только теперь и отныне имя твое помню лишь я, строчка в газете, да в море вода.