Город тысячи слов

Хирвит долго и упорно смотрел на пустые глазницы черепа, что держал в руках, и будто бы ждал, когда тот моргнет. Столь необычное для эльфа приобретение появилось в доме всего пару дней назад. Хирвит нашел его на старом рынке среди безделушек. Чем-то ему понравился этот череп. Торговец сказал, что он эльфийский. Наверное, поэтому ему было так неловко торговаться с Хирвитом. Но эльф все равно его купил. Теперь новая покупка пылилась у него в кабинете. Причем, Хирвит поставил его не на книжную полку, а прямо на рабочий стол, рядом с чернильницей. Миссис Петс в ужасе шарахалась от этого черепа, когда приносила хозяину чай. А Хирвит будто бы нашел себе идеального собеседника. Эльф и сам не заметил, как начал с ним разговаривать и изливать душу. Череп его внимательно слушал и, кажется, даже понимал. Хирвита более чем полностью устраивало, что ему не отвечают. Если прислугу пустые глазницы пугали, то хозяин имения находил в них именно то, что хотел. Его не волновала мысль, что это череп его собрата. Что когда-то это был живой эльф. Учитывая то, что Хирвит — наемник, его такие вещи мало волновали. Прислуга не знала об этой стороне своего хозяина, поэтому выговориться было особо некому. А тут нашелся верный слушатель! Хирвит так сильно привязался к черепу, что решил дать ему имя — Церил. Так звали его отца, который был жив-здоров и продолжал действовать изгнанному сыну на нервы. Хирвит даже не стыдился того, что представлял, будто бы разговаривает с черепом отца. К новому хранителю кабинета хозяина привыкли быстро и даже начали немного подшучивать. Первой это сделала миссис Петс, когда нацепила на Церила кукольную шляпу. Хирвиту, между прочим, идея понравилась, и он оставил головной убор, добавив к новому образу Церила еще и монокль. Теперь он выглядел просто очаровательно. Но ни шляпа, ни монокль не могли спрятать ту тьму, что таилась в глазницах Церила. В ней будто бы пряталась его история, его воспоминания, его мысли. И Хирвит, раз за разом заглядывая черепу в глаза, пытался это увидеть. Но Церил оставался очень скрытным и «неразговорчивым». Впрочем, за это Хирвит его и любил.