W-zero

Едва за Рукией закрылись врата Сенкаймона Ренджи смог вздохнуть. Те монстры, Пустые ли или Аранкары, буквально выжрали души окружавших вокруг людей — среди трупов лишь виднелось сияние щита отрицания Орихиме, который та держала над подругой, да фоновые следы реацу пришельцев. Первый, второй, третий, четвёртый… В Гарганту ступили трое. И один из них… — Это был Ичиго? Ичиго, да? — резко развернувшись, Ренджи вцепился руками в ворот халата Урахары, который, внезапно не улыбался, стоя на месте побоища. Йоруичи плавно обогнула их и подошла к месту где находилась Гарганта, приложила руку к земле. — Это однозначно его реацу, хоть и сильно изменённая, — она покачала головой. Пока шинигами разговаривали, Садо подошёл к Орихиме и присел на колено рядом с ней, коснулся рукой плеча девушки. Та перевела взгляд покрасневших пустых глаз на него, слабо кивнула. — Помоги донести Тацуки домой, пожалуйста, — тихим бледным голосом произнесла она, когда он ей помог подняться. Золотистый щит свернулся, и искры вернулись в заколки. Опёршись о локоть поднявшего на руки Тацуки Садо, Орихиме полностью ушла в себя. Втроём они покинули место побоища, не оборачиваясь. — Это не мог быть он! Он бы никогда не стал Пустым, слишком упёрт, самоуверен, раздолбай… — голос Ренджи с каждым словом затихал всё сильнее, пока он не замолчал, поджав губы. Урахара так сильно сжал трость, что побелели костяшки, хотя лицо осталось неизменным. — Уходим. Здесь нам делать нечего, — Урахара стукнул тростью о землю, после чего подхватил её двумя руками: правая держала где-то за середину, левая опустилась на рукоятку, словно на рукоять меча. — Йоруичи-сан, можете пригласить господина Шинджи и его группу? Спустя секунду девушка исчезла из поля зрения. — Левой! — крик Хичиго разнёсся по Лас Ночес, после чего звук удара сотряс стены дворца. — Левой! Раз! Два! Три! — после каждого выкрика стены буквально вздрагивали. Казалось, он играл в мяч, поднимаясь в тронный зал. — Левой! Левой! На фоне выкриков и медленного подъёма в зале собралась Эспада в полном составе, за исключением вышедших погулять по заданию Айзена в мир смертных. Многочисленные фракционы засели в нишах и за поворотами, наблюдая за происходящим. Тео задорно смеялась, сверкая жёлтыми глазами. Три Аранкарши из фракции новоявленной Трес, Тии Халлибел, Трес Бестиа, в ужасе прижимали руки к лицу. Один из следовавших за Гриммджоу с презрением провожал процессию. Кого-то отчаянно рвало за углом… Первым в тронный зал вошёл Улькиорра. Украшенное тонкими полосами лицо, идеально изображавшее картину «Вступил в кучу говна», изменило своему привычному виду. На несколько секунд он даже стал напоминать нормального человека — пока не пришлось увернуться после очередного «Три!» и пронёсшегося над его головой комка плоти, напоминавшего Пустого. Тот пролетел несколько метров и упал ровнёхонько у основания трона Айзена. — Страйк! — Хичиго забежал последним и бросился на шею Ичиго, повис на нём и исчез через мгновение. На шее Зеро восстановился второй нуль. — Покажи своим братьям, что ты видел в мире живых, Улькиорра, — смог выдавить из себя Айзен, когда сумел справиться с потрясением от произошедшего. Куатро послушно вырвал свой глаз и лёгким движением раскрошил его, частицы реацу направились к каждому из присутствующих, передавая картины увиденного… — Этот кусок дерьма — Ямми?! — едва придя в себя, заорал Гриммджоу и ткнул пальцем в окровавленного стонущего Адъюкаса, покрытого гематомами. Улькиорра коротко кивнул. Послышались поражённые шёпотки. В мире живых есть та, кто способна отменить их превращение в Аранкара, забрать надежду, вновь опустить в мир бесконечной бойни и голода… На фоне их звук извлекаемого из ножен духовного клинка оказался практически беззвучным. Ичиго вытянул перед собой занпакто и выпустил рукоять. — Окрась мир в белый, Холлоу, — клинок растворился в воздухе прежде чем успел коснуться пола, вихрем обернувшись вокруг хозяина, изменяя облик. Ичиго направил руку в сторону Ямми. — Серо, — безэмоциональный приказ запустил технику, и чёрная сфера сорвалась с ладони. Она ударила в окровавленного Адъюкаса, протащила несколько метров и с силой ударила о стену, пробив её. Ичиго подошёл ближе. — Серо, — от очередной вспышки реацу Ямми отбросило ещё на несколько метров назад, проломив спиной ещё одну стену. — Серо. Присутствующие, занемев, наблюдали за тем, как Зеро посылал новые и новые Серо в бывшего Аранкара, пробивая им стены дворца. — Серо. Серо. Серо. После последней атаки Ямми разрушил собой участок внешней стены и выпал за пределы дворца. Ичиго, подойдя на самый край, вытянул руку вперёд. Чёрная реацу сконцентрировалась в сжимающемся кулаке, засияла шестью лучами энергии. — Умри, мусор. Гран Рей Серо. Мощнейшая вспышка в миг уничтожила бывшего Диез Эспаду. Не прошло и нескольких минут как на его останки начали сбегаться мелкие Пустые животные, населявшие Хуэко Мундо. Одним из прибежавших на пир был странный щенок в костяной маске… Ичиго медленно возвращался в тронный зал, чувствуя на бедре тяжесть клинка — тот вернулся в ножны едва развеялся Ресурекшион. На лице застыло привычное унылое выражение, а где-то во внутреннем мире не своим голосом верещал Хичиго. — Трави анекдоты, старик, иначе нас сейчас смоет! Юмичика сидел на стуле в изголовье кровати, лениво перелистывая перебинтованной рукой страницы какой-то книги, оставленной медиком. Иероглифы, и так неровные, были едва заметны в свете пробивающихся из-за опущенных решётчатых панелей на окнах. Это шуршание, да громкое, надрывное дыхание спящего Иккаку нарушали тишину палаты бараков Четвёртого отряда. Весь шум остался позади, где-то в коридорах, на улицах Сейрейтея. После битвы прошло несколько дней. Уже несколько дней не звучал звук скрещиваемых клинков, никто не выкрикивал названия иных техник, кроме медицинских. Почти никто не кричал, а те кто разговаривал, позволяли себе только шёпот. Закончились предсмертные стоны — они оглушали несколько дней, пока медики тянули раненных. За то время, когда в строй можно было вернуть троих легко раненных, пятеро умирали от несовместимых с жизнью повреждений. Даже банкай капитана Четвёртых оказался не всесильным… Бараки пустели быстро: те кто мог ходить буквально бежали из пропитавшихся смертью стен. Погибших сжигали прямо на полигонах, тела погибших возвращали лишь влиятельным родственникам, остальные не могли достойно захоронить даже прах близких — серый пепел перемешал сотни жизней и одну смерть воедино. Оставались лишь самые тяжелобольные, да те, кому возвращаться некуда. Юмичика причислял себя ко вторым. — Что… так тихо? Тихий голос, перемежаемый надрывным кашлем, вырвал Юмичику из состояния полудрёмы. Книжка в миг оказалась забыта и отброшена в сторону, шинигами вскочил на ноги и уставился на пришедшего в себя Иккаку. Бледный, истощённый, обмотанный бинтами, со следами зеленоватой заживляющей мази на лице, без красных рисунков у глаз и впавшими щеками, но его глаза уже горят, такие живые, родные. Юмичика наклонился к нему, почти касаясь его лба своим, рука нашарила в сумраке перебинтованные пальцы и сжала их. — С возвращением, — даже не надо глотать радость в словах, как в Руконгае когда-то, когда очередная победа была очевидна. Можно отпустить себя, позволить накопившемуся за эти дни волнению и страху уйти, выплеснуться наружу. Можно даже признаться — уже не страшно. — Я думал, ты надумал проиграть. — Никогда, — через силу оскалился Иккаку. — Только не после боя, в кроватке. — Дурак, — поджал губы Юмичика, не тая счастливой улыбки. Иккаку шумно выдохнул и поднял свободную руку к его лицу. Белый от слоя бинтов палец коснулся обломанного алого конца пера; оплавленные концы зацепились за нити, оттягивали бровь у самой переносицы в сторону. — Мы победили, — тихо, деля секрет и дыхание между собой… — Я же говорил, что они пришли в себя, — голос родного капитана разбил момент. Юмичика тут же обернулся и вытянулся, Иккаку попытался вскочить на ноги, да так и замер сидя в кровати. В палату вошёл Кенпачи с сопровождении Унаханы. — За них я могу поручиться. Капитан Четвёртого отряда кивнула и начала произносить слова заклинаний лечебных кидо, восстанавливая силы и здоровье. Юмичика, едва почувствовав, что к перебинтованной руке вернулась чувствительность, вышел из зоны желтого свечения исцеляющей техники и подошёл к капитану. Задание на Грунте, защита города от модифицированных Пустых, среди которых затесался Куросаки. Готей, понёсший серьёзные потери, смог выделить лишь одного капитана единственного отряда, не лишившегося за последнее время главных офицеров. — У вас на сборы полчаса. В десять у врат Сенкаймона, — коротко произнесла глава сформированного отряда, едва лечебная техника прекратила своё действие. Дождавшись кивка Кемпачи, подтвердившего приказ Унаханы, Иккаку и Юмичика, выскочив через окно побежали к баракам своего отряда… Ренджи смотрел на сидящих за низким столиком людей. Вернее, на группу Вайзардов, которые и являлись целью его и Рукии задания. Мятежные первые и вторые офицеры, главы отрядов, возжелавшие большей силы и обратившиеся к силе Пустых — так говорилось в официальном отчёте. Жертвы стечения обстоятельств и предательства Айзена, в одну ночь лишившего Готей едва ли не половины капитанов и лейтенантов. Оскорблённые, преданные собственным командиром. Хирако Шинджи, Аикава Лав, Куна Маширо, Мугурума Кенсей, Оторибаши Роджуро, Саругаки Хиори, Ушода Хачиген, Ядомару Лиза. От них веяло силой Пустых, холодом, пробиравшим до самого позвоночника. Цукабиши Тессай, Урахара Киске, Шихоин Йоруичи. Ещё шинигами, но уже не воины Готея. Ренджи чувствовал, что его миссия обречена на провал. Он не Рукия, чтобы играть словами и логическими выводами. Он просто знал, что без помощи их — да кого-либо! — Готей не выстоит. Перед глазами возникла та поляна, усеянная трупами, со следами реацу Куросаки. Того самого Куросаки, после битвы которого он несколько дней провёл у постели капитана, которого считал непобедимым… Потому находились слова. Короткая вспышка реацу снаружи, и через пару минут в помещение в сопровождении работающей у Урахары девочки вошёл ещё один незнакомый шинигами с висящим на плече капитанским хаори. — Проходи, Ишшин, — махнул зажатой в руке шляпкой Урахара, сдвигаясь немного в сторону, чтобы освободить место вошедшему. — Слышал, на огонёк к тебе зашёл Аранкар, — произнёс он с тенью иронии, не пытаясь скрыть горечь в голосе. Ведь не так давно, месяца три назад, именно он вернул силы Ичиго, заставив его умереть и стать Пустым, чтобы он стал шинигами. — Не совсем. Это был скорее Белый. Он попросил список тех кому не нравятся шинигами в масках Пустых и посоветовал хватать девочек и валить из города, — холодно произнёс он. Йоруичи сощурила глаза. — Через несколько часов имена будут у меня, — по-кошачьи прошипела она. В этот момент её зрачки вытянулись в щель, а локоны, напоминающие кошачьи уши, встали дыбом, напомнив присутствующим хищную тварь. — Зачем валить? — непонимающе произнёс Тессай. Ишшин покачал головой. — Не соизволил сказать. — Может, наши новые гости смогут рассказать, — Урахара раскрыл веер и прикрыл рот веером. Над ночной Каракурой раскрылись врата Сенкаймона. Ожидающий в засаде Морте широко усмехнулся. Короткая вспышка Пескиса, полностью демаскировавшая его, и прежде чем шинигами ворвались в квартиру Гарганта закрылась за спиной Аранкара.