W-zero

Ичиго недовольно смотрел на своего фракциона. Он и не думал ругать Балтассаре за убийства — со временем, наконец, к Ичиго пришло осознание, что окружающие его далеко не люди, несмотря на похожий внешний вид — осколки маски и дыры сквозь тело не оставляли простора для воображения. Но с осознанием этого приходилось признать, что и он сам уже не человек. Каждое утро, отмеряемое остатками биологических часов — ибо в чёрном небе никогда не восходит солнце — на него из зеркала смотрела повторяющая контуры черепа маска, в прорези которого виднелся желтый глаз с чёрной склерой. Каждый раз, стоило вспомнить о семье, друзьях, близких, дыра в центре груди — в том самом месте, куда когда-то крепилась духовная цепь — начинала ныть и болеть. Не хочешь чтобы болело — не думай, забудь. Оставь в прошлом. Чтобы серые холодные пески Хуэко Мундо скрыли их собой, погребая в зыбучих песках… — Что такое? — при Ичиго Балтассаре никогда не тянул слова, не желая выводить его из себя. В тот день, когда Ичиго признал его и Теофилу своей фракцией, что-то произошло, словно щёлкнул выключатель, и они почувствовали уровень его реацу. Почувствовали, прочувствовали и проникнулись. В том числе и презрением к остальной Эспаде, многие из членов которой не смогли понять, какой монстр находится среди них. — Ты спалился. Перед камерой, защищая шинигами. — И что? Ичиго покачал головой. — Как ты думаешь, зачем тебе позволили эту вылазку? Думаешь, я не знаю, что это Канаме Тоусен дал тебе форму и подсказал пути следования? Пойми, он шинигами, ему нет дела до Аранккар. Всё что от тебя требовалось — это проредить врагов, а не помогать им. Особенно той, которая только обрела банкай и была беззащитна, — против воли в голосе появилось восхищение — лишь малая толика того восторга, который накрыл его, когда Рукия не только выстояла в той битве, но и смогла подняться на новый уровень. Каких же сил стоило тогда сохранить привычную унылую мину и не начать подпрыгивать от радости! — Двуличненько прозвучало, — глянул из-под чёлки Балтассаре. — Она когда-то спасла меня… И не об этом речь! — вернулся к прежнему тону Ичиго. — Кроме того, теперь все знают, что ты можешь открывать Гарганту практически без всплеска реацу. Балтассаре насупился. — Осталось только начать болтать на каждом углу, что Тео не может дозваться до своего меча — и открыть дверь покоев нараспашку… — с грохотом, едва не сорвав дверь, в покои ворвался Хичиго. Пустой был явно возбуждён и счастлив, и яркие глаза с чёрной склерой буквально светились от воодушевления. — Айзен отправляет кучку идиотов на разведку в Каракуру, выгуливать. Пошли с ними, Ичи? Ичиго сложил руки на груди и внимательно посмотрел сверху вниз на него. — Ну чего? — проканючил своим мерзким голосом Хичиго. Ичиго молчал. Казалось, что весь его словарный запас истяк на капанье на мозги Балтассаре. Объяснять очевидные для него вещи так не хотелось, что Ичиго просто вышел из помещения и взял за шкирку удачно подвернувшегося Ичимару — шинигами завис у распахнутой двери. Глянув на Ичиго, на его доброе выражение лица, ещё более добрую улыбку, Ичимару сощурил глаза ещё сильнее, растянул лыбу и начал вещать на канцелярите: — Рядом с источником реацу высокой интенсивности структура душ истончается и утрачивается. Поэтому искренне не рекомендую Куросаки-куну появляться на том свете. Ичиго разжал пальцы, и Ичимару повёл плечами, разглаживая складки на одежде. — Но я же не целый Куросаки, мне же можно? — продолжил канючить Хичиго. Ичимару осторожно кивнул, но затем вспомнил первый и единственный урок демонической магии и взбледнул. Перевёл несчастный взгляд на Хичиго. — Использование шикая, банкая, демонических техник, а также ресуррекшиона может критично повысить уровень реацу пользователя, что так же может инициировать процесс разрушения духовных оболочек и структур. — Чо? — Никаких выкрутасов, Хичи, — перевёл на японский Ичиго. Возликовав, Хичиго подхватил Балтассаре под мышки и начал раскручивать, бубня под нос что-то вроде «подальше от этой унылой пустыни, на Грунт, на Грунт». Лицо висящего на его руках Балтассаре выражало радости едва ли не больше, чем когда-то в пустыни, когда Хичиго его, ещё жабу-Пустого, точно также вырвал из привычного места жительства и утащил куда-то. Ичиго нахмурил брови, глядя на такую яркую радость. — Не отпускал же никуда… А, пофиг, — и, махнув рукой, отправился прочь. Ичимару выглянул в коридор — Зеро направился к Примере, что было неудивительно после такой звуковой атаки от «его лучшей половинки». Представив, во что превратится вылазка Аранкаров при таком балласте в комплекте, он впервые с поступления в Академию Шинигами сложил ладони и прошептал «Амитабха», и лишь после этого направился к Айзену.

***

С неприятным звуком разорвалась ткань пространства, и на поляну в парке вышло четверо. Невидимые чужому взору Пустые оглянулись. — Солнышко светит, птички поют, я драпаю отсюда, — выдал Хичиго, вдохнув полной грудью. Висящий у него на руках Балтассаре уже и не сопротивлялся, позволив утащить себя. Хичиго плохо помнил город, а приставать к каждому, прося указать дорогу до клиники Куросаки в надежде, что у него неплохой уровень духовной силы, чтобы увидеть его, и достаточно крепкие нервы и мочевой пузырь, слишком долго. Частицы реацу в воздухе легко отозвались на желание, и Хичиго взмыл в небо. Под ногами расстилалась Каракура, немного шумная и такая живая в своей дневной суете. На маленький, крошечный миг Хичиго стало жаль всех этих людей. — Семпай, отпустите, а? — нудно протянул Балтассаре. — Господин Айзен дал мне задание. Хичиго разжал руки, и Балтассаре кулем провалился вниз метров на сорок, прежде чем смог зависнуть в воздухе. Короткий Сонидо — и он обиженно уставился на него. — Меня не ждать. — Как скажешь, мелкий, — на радостях растрепав темные вихры мальчишки, Хичиго оскалился — он наконец заметил нужное место. — Ну, не скучай! — и, уйдя в Сонидо, через миг исчез. Вздохнув, Балтассаре спустился вниз, зашёл в первую попавшуюся квартиру и с удобством устроился на диване. Поджав ноги под себя, он закрыл глаза и активировал Пескиса, мониторя происходящее и отслеживая сильные источники и вспышки реацу. — Ичи? — поражённо выдохнула темноволосая девочка, открывшая дверь. Хичиго раздражённо выдохнул и на мгновение отпустил контроль над реацу, и когда девчонка свалилась без сознания на пол, он спокойно перешагнул через неё, пройдя внутрь. На кухне лежала без сил ещё одна… — И это те, из-за кого Король подставляется? — недоумённо пробормотал Хичиго, почесав патлатую макушку. Он почти не помнил сестёр Ичиго, в отличие от его отца — обросшая щетиной рожа и сейчас вызывала в нём глухое раздражение. — Что здесь...? А вот реакции сохранились. Ишшин, едва увидев пришельца в его доме и лежащих без сознания дочерей, мгновенно покинул гигай. Тот не успел опасть на пол, а лезвие уже прижималось к шее с вытатуированным нулём. — Белый… Ишшин шокировано смотрел на Пустого, в котором сплелись черты монстра, едва не убившего его и Мисаки, и родного сына. В чёрных одеяниях шинигами, с проглядывающей в вырезе одежды дырой, с закрывающей половину лица маской, он вызывал отвращение и дрожь одним своим видом. — Можешь называть меня Хичиго, папашка, — с усмешкой произнёс тот и пальцем отвёл от себя клинок. — Не кипешуй, я пришёл поговорить, а не драться. Прислушавшись к потокам реацу, Ишшин понял, что его дочери живы и просто без сознания, вложил меч в ножны и указал рукой в сторону зала. — Адекватное решение. Войдя в помещение, Хичиго на мгновение растерялся. В нише в стене стоял небольшой алтарь, где в неровном свете свечи стояла, окуриваемая благовониями, фотография Ичиго. Рядом, прислонённая к стене, находилась табличка с именем. Подойдя ближе, Хичиго положил ладонь на свечу, вдавив горящий фитиль, гася её. Ишшин не сказал ни слова — явление Пустого указывало, что душа Ичиго уже никогда не упокоится — ни в гипотетическом раю, ни в Обществе Душ. — Кто убил Короля? — нервно и приглушённо спросил Хичиго. — Короля? — непонимающе переспросил Ишшин. — Ну да, этого балбеса, Куросаки Ичиго, — Хичиго развернулся через плечо. Он буквально упивался промелькнувшим на лице шинигами горем, прежде чем тот смог взять под контроль чувства. — Или ты веришь, что его можно было угробить стройматериалами? Мы не в чёртовой манге, чтобы такое происходило на каждом шагу. — Тогда кто? — выдохнул Ишшин. — А ты подумай, шинигами, кто категорически против того, чтобы души носили маски? Ишшин почувствовал, как пол уходит из-под ног. За прошедшее время он едва сумел смириться с мыслью о смерти сына, и информация о его убийстве буквально вытянула из него все силы. Качнувшись в сторону, он упал на диван и обхватил голову руками. — Кто? — раздалось почти неслышно. — А мне почём знать? — развёл руками Хичиго. — Я впервые выбрался из Хуэко Мундо. Но когда узнаешь — черкани мне списочек. — Зачем оно тебе? — Отомстить. Мне, знаешь ли, было непривычно терять соседа и арендодателя духовной жилплощади, — хохотнул Хичиго и развернулся на выход. У самых дверей он оглянулся. — И, в память о Короле, прими совет, шинигами. Бери своих дочурок в охапку и вали из города куда подальше, и как можно быстрее. Скоро тут будет так жарко, что никому не сдобровать… — Один мусор, ничего достойного! — Ямми Льярго, Диез Эспада, подавился воздухом. Сотни поглощённых душ, сотни трупов вокруг — его это интересовало даже меньше, чем поселившийся во рту неприятный вкус. Заметив едва живую девушку, которая держалась в сознании из последних сил, он подошёл к ней и занёс ногу для удара, когда откуда-то сбоку раздался крик: — Шун Шун Рикка: Совместный Щит Небесного Трио! Под ногой Аранкара появился сияющий щит, который из-за неожиданности смог оттолкнуть его назад. — Шун Шун Рикка: Двойной Небесный Отражающий Щит! Всю поляну накрыло золотой сияние. Улькиорра Шифер, Куатро Эспада, оглянулся, но не увидев последствий применения техники, остался на месте, не сводя взгляда с её хозяйки. Девушка, ещё школьница, стояла, вытянув руки перед собой. Из глаз в обрамлении огромных синяков по болезненно-бледным щекам текли слёзы. — Я не потеряю ещё тебя, Тацуки, — прошептала она, после чего закричала: — Шун Шун Рикка: Разрезающий Небесный Щит! Яркая вспышка сорвалась с заколки и понеслась в сторону Ямми. Искра с силой врезалась в костяную маску в форме челюсти раскалывая и разрушая её. Улькиорра, осознав опасность, отпрыгнул назад, выйдя из зоны золотого сияния, которая стремительно начала сокращаться, превратившись в итоге в узкую линзу вокруг Ямми. — Какой мусор посмел это сделать?! — взревел он. Лишь ярость поддерживала его в сознании — уровень реацу начал стремительно проседать. — Иноуэ Орихиме, — рыжая девушка вышла из-за дерева, вытянув руки перед собой и держа на прицеле Ямми. Четыре искры вернулись к ней, зависнув у самого лица. — Сука! — заорал Ямми, бросившись к ней. У руки начало формироваться Серо. — Шун Шун Рикка: Двойной Небесный Отражающий Щит! — золотистый свет вытянулся узкой полосой-дорожкой между ним и Орихиме. — Шун Шун Рикка: Разрезающий Небесный Щит! — яркая искра сорвалась вперёд и ударила в колено Аранкара. Тот упал на землю, и Серо взорвалось в его руках. — Мразь! Бало! — с руки лежащего Аранкара сорвался сгусток энергии, который с силой ударил Орихиме в плечо. Та сдержала крик, отшатнулась на несколько шагов, но смогла остаться в зоне золотого сияния. Огромная обугленная рана начала тут же закрываться, что не осталось без внимания Улькиорры. — Бал…! — готовый выпустить новую атаку Ямми внезапно заорал и выгнулся, словно от боли. Завывая на одной ноте, он давился белой массой, выходящей из его рта. Тело начало светиться от реацу, кожа натянулась и начала лопаться, выпуская, словно насекомое из кокона, белого монстра. Огромный, похожий на помесь многоножки и носорога, в оскалившейся маске, он распахнул пасть в сторону Орихиме. Среди рядов зубов начало формироваться гигантское чёрное Серо, которое выстрелило вперёд. — Гетсуга Теншоу! Чёрно-алая волна реацу встретилась с Серо в паре метров от Орихиме, раздался взрыв. — Я не понял, что за хуйня здесь происходит? — обладатель знакомого, родного, но такого искажённого голоса вышел вперёд. — Высокий уровень реацу, иниц... иницыр... херня с душами от одного присутствия… А эта мразота пасть раскрыла и принялась жрать души! Куда смотрел, унылое дерьмо с глазами? — пыль осела, он обернулся, и Орихиме едва сдержала крик ужаса. Искривлённый, беловолосый, с осколком маски-черепа на лице, он выглядел словно искажённое перевёрнутое отражение Куросаки-куна. — Мне не оставляли соответствующих указаний, — перед Хичиго появился Улькиорра. — Разберёмся на том свете, — скрипя зубами, произнёс Хичиго, открывая гарганту. Ульякиорра оказался быстрее и оказался по ту сторону разрыва пространства раньше, чем взбешённый Хичиго занёс ногу для пинка. Отправив за шкирку с трудом державшегося в сознании от просевшей реацу Ямми, он вошёл в проход и закрыл его за собой. Орихиме едва устояла на ногах. Пошатываясь, она шла по развороченной взрывами поляне среди трупов, не оглядываясь по сторонам, и лишь около Тацуки позволила себе опасть на землю. — Шун Шун Рикка: Двойной Небесный Отражающий Щит! — хрипло произнесла она, накрыв подругу сиянием восстанавливающей техники. Слёзы закончились, от страха её начало запоздало колотить, а желудок грозился вывернуться наизнанку. Она не видела, как на поляне появился Садо вместе с Урахарой и Йоруичи, у которых он проходил обучение после смерти Ичиго. Как к ним подбежали Рукия и Ренджи, и девушка, только окинув место взглядом, раскрыла врата Сенкаймона… Отправив сестру и бывшего лейтенанта — Ренджи с поклоном вернул шеврон — в Каракуру, Бьякуя направился в расположение отряда. Но не прошло и часа, как он почувствовал реацу Рукии. Девушка появилась в его кабинете несколько минут спустя и тут же уткнулась ему в грудь, схватив края хаори дрожащими руками. — Нии-сан, я видела приведение, — глотая всхлипы, произнесла она. Застывший Бьякуя не знал, что делать, и так и стоял с висящими вдоль тела руками. Через некоторое время Рукия смогла прийти в себя. Отпустила руки и смущённо отошла назад. — Простите, капитан Кучики. У меня сообщение для Главнокомандующего. Можно отозвать отряды, разыскивающие Куросаки Ичиго. Он обнаружен.