W-zero

Морте вышел из Гаргаты недалеко от Лас Ночес. Он не имел понятия, где мог находиться Айзен, поэтому направился в сторону пункта наблюдения. Перебирая ногами по ступенькам, он старался как можно быстрее пройти по лабиринту коридоров — фонящие реацу стены дворца мешали использовать Сонидо. Как и чувствовать чужие потоки реацу, потому Морте даже не удивился когда едва не врезался в проходящего мимо Аранкара. Возмущение нахлынуло секундой позже, когда его подняли за шкирку, как нашкодившего кота. — Это кто тут такой быстрый? — Тебе-то какое дело? У меня дела. — Да какие могут быть дела у мелочи на территории Секста Эспады? — здоровяк встряхнул Морте. — Отпустил меня. Живо. — Нее, пусть босс разбирается, что ты тут вынюхиваешь Морте закатил глаза. Он умудрился наткнуться на очередного дурня — фракциона. Оставалась надежда лишь на то, что Эспада окажется нормальным… — Эдрад, отпусти мальчонку Зеро, — махнул рукой Гриммджоу, не отрываясь от партии в карты с остальными из своей фракции. Здоровяк разжал пальцы, и Морте шмякнулся на пол. Раздражённо фыркнув, он поднялся на ноги и показательно отряхнул несуществующую пыль с плаща. — Если вопросов нет, я пойду, — раздражённо процедил Морте, разворачиваясь на пятках. — Стоять! — гарк Гриммджоу заставил всех замереть. — Ты куда торопишься-то? — К Айзену. Он приказал доложить, как в Каракуре появятся сильные шинигами. Секста подобрался, положил карты на стол. — Насколько сильные? Морте поднёс руку к лицу и в задумчивости постучал по тонкой косточке маски. — Та дурёха со свежим банкаем-ледышкой, кто-то уровня капитана с пугающей до чёртиков реацу и двое уровня лейтенантов. Гриммджоу довольно осклабился и резким движением вскочил на ноги. — Засиделся я что-то, пойду пройдусь… — Так я могу идти? — проканючил Морте. — Иди уж, раз такую хорошую новость принёс. Кивнув, Морте поспешил прочь, провожаемый взглядами фракции Сексты… — Какие же слабые вы, шинигами, — пробормотал Морте, заглянув в помещение пункта наблюдения. А поглядеть было на что — в крутящемся кресле, в окружении светящихся экранов дремал, сложив руки на груди, словно трупик, новоявленный ками этого мира. Покачав головой, Мотре сходил до склада за одеялом, которым накрыл Айзена с головой, для полного сходства. Окинув взором помещение, он нашёл стопку цветастых стикеров и обгрызенный с одной стороны карандаш. Оказывается, даже ками не брезгают мелкими и, казалось бы, бесполезными достижениями человечества. Прикрепив записку на экран на уровне глаз, Морте с чувством выполненного подвига направился на поиски Ичиго. Того, кажется, тоже интересовала та дурёха… Ичиго вдохнул полной грудью. Прохладный влажный воздух холодил кожу и принёс некое подобие успокоения. В лужах у ног то и дело появлялись расходящиеся круги от упавших капель мелкого редкого дождя — всё лучше чем тот ливень, обрушившийся на перевёрнутый город. — Ой, у меня волосы завиваются, — раздался удивлённый голос с нижнего уровня. Ичиго тяжело вздохнул — даже несмотря на то, что тело находилось запертым под огромным слоём замков и кидо, персонально поставленных Айзеном. Даже в его внутреннем мире от родной фракции не было спасения. И ладно бы это было впервые… — А ты кто? — звонкий голос раздался немного в стороне от первого звучания — Тео, видимо, наткнулась на Зангетсу. В этот момент он даже пожалел его, но желания спасать от общества жизнерадостной Аранкарши так и не появилось. Стараясь не хрустеть осколками тонких стёкол под ногами, Ичиго подошёл к краю высотки и сел на него, опёрся локтями о колени и опустил на них голову. В отражениях множества окон высоток, словно в зеркальном лабиринте, отражались Зангетсу и Тео. Они выглядели очень контрастно — облачённый в чёрное мужчина-Квинси и Пустая, единственной материальной частью была скалящаяся в вечной ухмылке челюсть в окружении пламени. Сами разберутся, — решил Ичиго и улёгся на влажную и скользкую стену дома, засыпая и не слыша звуков сражений. Потому не удивительно, что он не проснулся, даже когда появился Хичиго. Пустой, достав невесть откуда широкую жёрто-чёрную полосатую ленту, обнёс ею периметр вокруг своего короля и воткнул в осыпающийся цемент несколько табличек «Не беспокоить!». Лишь после совершения сих действий он направился к двум балбесам с желанием раскатать их по перевёрнутому городу, желательно — как можно дальше отсюда. — Идиоты! За пятым уровнем сна — лимб! — орал шёпотом Хичиго. — Вот ты, — тычок в пламя, — пойдёшь за королём на тот свет, если он не вернётся?! — А король — это кто? — удивлённо-невинным тоном спросила Аранкарша. Хичиго и Зангетсу синхронно ударили ладонями по лбу. Где-то снаружи Морте посмотрел на спящего Ичиго, прислонившегося спиной к столбу с запечатанным в нём Хоугиоку, на свернувшуюся по-кошачьи в его ногах Тео, покачал головой и снова отправился на склад… — Ты слышала, что произошло? — громко шептала Лоле Меноли — настолько, что слова эхом разносились по ближайшим коридорам. — А что? — Говорят, Гриммджоу нарушил приказ господина Айзена и с фракцией отправился в Каракуру. — И что? — Лоли наклонилась ближе к подруге. — А ничего! Нет теперь фракции у Сексты, да и Сексты теперь нет! — рассмеялась Меноли. — Его притащил господин Канаме, безрукого, всего в крови… — Госпожа Тиа, госпожа Тиа, — во внутренний двор Лас Ночес забежала восторженно-радостная Апаччи. — Вы слышали? Нет, вы слышали? Этот Гриммджоу, он нарвался! Нарвался! Всю его фракцию раскатали по Каракуре тоненьким слоем, едва те вышли в город, нарушив приказ господина Айзена! — Успокойся, негоже радоваться смертям наших братьев, даже если это фракция Гриммджоу, — спокойно произнесла Халлибел. — Да ну? — потянулась вперёд Миал Роза, словно не расслышав слова Тии. Сун-Сун подлила масла в огонь. — А я слышала, что сам Гриммджоу где-то у себя подыхает. Его даже не добили — решили не марать руки, как об Ямми. — Бр! — передёрнула плечами Мила Роза. — Нашла что вспоминать… Несмотря на подначки подруг, Апаччи желала поделиться новостью и таки-нашла свободные уши — в дальнем углу сидела, сонно листая какую-то книгу из оставшихся в коллекции после ухода прежней Трес, Тео. — Представляешь… Та слушала, кивала и даже пыталась что-то уточнить какие-то детали из восторженного рассказа. Апаччи трындела не переставая, повторяясь и добавляя каждый раз всё больше новых деталей. — И вот, когда он лишился второй руки, господин Тоусен спас его! — Кого? — Так я ж тебе уже двадцать минут говорю — Гриммджоу! — А кто это? И глазками так луп-луп. — Секста Эспада… — Эспада? Проходящий мимо Хичиго уставился удивлённо на Апаччи. — Да что с ней разговаривать — у неё же память как у золотой рыбки. Лимит — три секунды. Это все уже знают! Тео подняла глазки на него. — Я тебя знаю? Ты мне кого-то напоминаешь. Но кого? — Кого-кого? Пошли, отведу, — раздражённо выдал Хичиго и взял удивлённо молчащую Тео за руку и потянул за собой. Сделав три шага, обернулся обратно к Апаччи. — Если она опять потеряется, отведите её к нам. Ичиго будет сильно недоволен, если она потеряется. Вы же не хотите очень недовольного Ичиго, не так ли, Апаччи-тян? — А куда мы идём? — донёсся вопрос Тео, но ответ она так и не получила. — Твоё, Ичи. Хичиго подтолкнул в спину потеряшку, когда они добрались до территории, закреплённой за Зеро Эспада. Ичиго поднял глаза на вошедших. — Опять потерялась? — Кто, я? — возмутилась Тео. Хичиго с усмешкой смотрел, как она изменялась в присутствии Ичиго. Как удивлённо-восхищённое выражение покидает её взгляд, как она едва заметно напрягается, а плечи расправляются. Нет, за этой золотой рыбкой забавно наблюдать. — Господин, до меня дошли слухи… Казалось, что одиночеством и тоской веет от самых стен, хотя не далее как сутки назад здесь всё кипело жизнью. Сутки по времени этого мира, и не более четырёх часов по времени мира людей. Там не прошло и суток с момента появления Улькиорры, Ямми и Хичиго, тут же прошла практически неделя… Ичиго вошёл в помещение, которое, судя по обстановке, служило то ли столовой, то ли гостиной. Бросил взгляд на привалившегося к стене тихо скулящего от боли Гриммджоу. Слухи не врали — рук не было. На бинтах, плотно покрывающих верхнюю часть торса, проступили пятна крови в районе плеч, широкая бурая полоса словно перечерчивала — от ключиц до края рёбер, наискось. Приподняв избитое лицо, Гриммджоу оскалился. — Что забыл здесь? — раздражённо выдал он и прикрыл глаза. — Пришёл поглумиться? — Ага, как же, — Ичиго бухнулся рядом, подперев стенку. — Кто тебя так? — Баба, — с отвращением выдал он, и Ичиго заметил дыры в некогда ровном ряду зубов. — Капитан-баба… Стыдобища! Ичиго озадаченно почесал макушку. Он отчаянно пытался вспомнить кто в Готее «капитан-баба». — А… точнее? — Унахана-сука-Рецу! — на одном дыхании выдал Гриммджоу, заскрежетав оставшимися зубами. — Попрошу: капитан Унахана. По другому к ней даже я стремаюсь обращаться, — Ичиго дёрнул плечом, вспомнив эту восхитительную женщину. — И тебе советую. — А мне-то уж что? — сплюнул на пол Гриммджоу. — Я теперь так, списанный материал, — повёл перебинтованным плечом. — Едва ли Айзен даст Эспаде простаивать. — Эспада, что? Видал? Гриммджоу наклонился вперёд, открыв взору нижнюю часть спины. На коже, расцветя тёмным пятном, виднелся страшный пузырящийся ожог, закрывая собой татуировку с цифрой шесть. — И? — Что — «и»? — Если бы я приложил хоть десятую часть твоих стараний к цели, то я бы зубами вцепился в неё… Гриммджоу хрипло рассмеялся. — Зубами? Если бы это было так просто…