Building Family

      Три полнолуния спустя, мало что изменилось в их положении. Волшебный мир привыкал к мирному времени, хотя периодические аресты напоминали о том, что война едва закончилась. Министерство всё ещё искало Сириуса, полагаясь на Ежедневный Пророк, чтобы он не сообщал, что Блэк скрылся с Мальчиком, который выжил. Питер всё ещё был на свободе, несмотря на усилия Дамблдора.       В общем, самые большие изменения заключались в том, что у Гарри теперь была своя комната, в то время как Ремус и Сириус разделили друг друга, и что первыми словами Гарри были «Пэдс», «Луни» и «сильнее». Хотя теперь Гарри соглашался ходить вокруг коттеджа на своих двух ногах, он всё же предпочитал, чтобы его носили Сириус или Ремус, когда это было возможно.       Наконец, Ремус привык к тому, что нужно скрываться, когда Дамблдор снова приехал, на этот раз в квартиру, а не в кафе.       — Надеюсь, у вас хорошие новости, — сказал Ремус, приветствуя его, и впустил старика в заброшенную квартиру.       — Хорошо ー это натянуто, — горло Ремуса пересохло. — Арабелла Фигг сообщает, что одна из её чудесных кошек прогнала крысу с её имущества прошлой ночью. Через два часа Петуния Дурсль и её семья подверглись нападению.       Ремус закрыл рот рукой. — Они…?       — К счастью, миссис Фигг смогла связаться с Орденом, когда начались крики. Аластор Грюм прибыл на место вовремя, чтобы напугать нападавшего, хотя он не видел, кто это был. Семья Дурсли была доставлена ​​в Мунго. В настоящее время ни Петуния, ни её муж не способны назвать или описать злоумышленника. Неясно, это из-за нападения или потому, что они не хотят разговаривать с волшебниками.       Ремус вздохнул с облегчением. — Ну, я не люблю сестру Лили, но я рад, что они не мертвы.       — К сожалению, похоже, что министерство не сможет удержать Пророк от сообщения о том, что на сестру Лили Поттер напали, или что нападение, скорее всего, было мотивировано желанием найти пропавшего ребенка.       — Ты не заберёшь Гарри у нас. Ты обещал.       — Мой дорогой мальчик, я приехал, не чтобы забрать Гарри сейчас, также, как я не забрал его в ноябре. Я просто пришёл, чтобы сказать вам, что я поставил Орден в состояние повышенной готовности. Петтигрю доказал, что готов пытать, возможно убить, чтобы найти сына Джеймса. И, хотя это может причинить вам боль, я прошу, чтобы заклинание Фиделиуса было наложено на ваш дом.       Ремус смотрел неодобрительно.       Глаза Дамблдора вспыхнули, но когда он говорил, его тон был таким же безмятежным, как и прежде. — Это всего лишь предосторожность. Я сам буду действовать как…       — МакГонагалл. Я хочу, чтобы профессор МакГонагалл была нашим секретным хранителем, если он у нас будет. Она уже нянчится с Гарри в полнолуние, поэтому я не против если она будет единственной, кто знает.       — Как хочешь. Мы встретимся с тобой и Сириусом здесь завтра после твоей смены, чтобы исполнить заклинание.       Сириус не был рад услышать, что Ремус снова общался с Дамблдором, не предупредив его, но он согласился с тем, что, если у них должен быть тайный хранитель, МакГонагалл была лучшим вариантом. Они выполнили заклинание на следующий вечер, но Ремус почувствовал, как будто мало что изменилось, когда они вернулись в коттедж. Он, Сириус и Гарри всё ещё сидели в маленьком домике в одиноком лесу, пока Петтигрю оставался на свободе.       Не то, чтобы он возражал против того, чтобы быть со своей маленькой семьей. Ремус всегда был уединенным человеком, привычка, возникшая по необходимости, а Сириус как раз наоборот.       Что еще более важно, Ремус не хотел, чтобы Гарри рос в центре внимания. Внимательное отношение к разговорам своих коллег о маггловской поп-культуре научило его тому, что детские знаменитости редко попадают во взрослую жизнь без какой-либо травмы. Он хотел, чтобы у Гарри было самое нормальное детство, возможное при данных обстоятельствах.       Как только Гарри начал говорить, он стал как пулемёт. К апрелю он говорил простыми предложениями, несмотря на то, что был по сути невербальным до того момента, когда большинство детей начинали говорить. Каждый вечер, когда он возвращался домой с работы, Ремус спрашивал Гарри о его дне, и последующее описание ежедневных подвигов Сириуса и Гарри заполняло время до того, как Сириус подавал ужин.       — Я и Сириус заморозило! * — объявил Гарри майским вечером, прежде чем Ремус успел снять обувь.       — Вы нашли что-то?       — Заморозило! *       — Озеро, — пояснил Сириус, переворачивая что-то на плите. — Озеро, Гарри. Озеро.       — Заморозило! * — хихикнул Гарри. Ремус взъерошил его волосы.       — Где было озеро?       — Мы шли мимо оленей и деревьев! Потом Пэдс исчез, и мы промокли! — Ремус резко посмотрел на Сириуса, у которого была поцарапанная щека.       — Гарри, ты можешь нарисовать мне картину оленей и озера?       — Хорошо! — Гарри переместился к своим карандашам и бумаге.       — Как ты упал? — спросил Ремус Сириуса, осматривая мелкий порез.       — Я дурачился с Гарри и споткнулся о камень. Ничего страшного, правда.       — Episkey, — Ремус исцелил ранку Сириуса, затем поцеловал нежную кожу, где была царапина. Сириус терпел около 30 секунд, прежде чем внезапно повернул голову так, что их губы встретились. Ремус прижал Сириуса к кухонным шкафам и углубил поцелуй, заставив Сириуса уронить деревянную ложку. Ремусу даже не было дела до того, что Гарри был в соседней комнате. Он хотел Сириуса, и он хотел его сейчас.       Неожиданный запах дыма остановил волшебников, прежде чем они зашли слишком далеко.       — О, чёрт возьми, — прокричал Сириус, глядя на плиту. — Я сжёг бекон.