Building Family

      Ремус окончил университет. По счастливой случайности он был принят в ту же начальную школу, которую Гарри будет посещать осенью. Всё лето они смеялись, когда Гарри практиковался называть Ремуса «папой», поскольку решили, что регистрация Гарри в качестве сына Ремуса вызовет наименьшее количество нежелательных вопросов.       У Гарри было несколько друзей в школе, хотя Ремус чувствовал небольшой барьер, который Гарри возвёл между собой и детьми-магглами. Как он мог быть настолько эмоционально зрелым, чтобы понять, что однажды ему придётся оставить этих детей навсегда? Ради бога, ему было пять лет.       В то время как Ремус учил Гарри маггловской истории в классе ー, а также чтению, правописанию и математике ー он также учил его волшебной истории за кухонным столом ночью. Он и Сириус не хотели, чтобы Гарри оказался в невыгодном положении по сравнению со своими сверстниками, когда он поступит в Хогвартс только потому, что он был ограничен маггловским миром.       Вклад Сириуса в образование Гарри заключался в том, чтобы он следил за тем, чтобы он продолжил семейное наследство, как биологическое, так и усыновлённое, главного шутника. Конечно, ни одна из этих шуток не могла быть волшебной, что избавило Ремуса от многих потенциальных головных болей, но под умелой опекой своего крёстного Гарри быстро стал чем-то вроде школьного клоуна. Однако его исключительная способность вызывать беспорядки сдерживалась либо генетикой Лили, либо ролью Ремуса в его воспитании. В отличие от Сириуса, или, его отца ー Гарри, казалось, обладал сверхъестественной способностью знать, когда шутка уместна, а когда нет, что удерживало его от неприятностей.       — Ремус, — начал Гарри, вернувшись домой. Недавно он понял, что большинство его одноклассников не используют клички для своих родителей и, хотя это в частном порядке разбило им сердца, решили называть Сириуса и Ремуса по именам, а не Пэдс и Луни. Он все еще называл Ремуса «папой» в школе, за что Люпин был благодарен. Администрации может не понравиться группа пятилетних детей, называющих своего учителя по имени. — Разве другие волшебники разговаривают со змеями?       Ремус с тревогой посмотрел на Сириуса. — Некоторые могут, но не многие. Как это было?       — Змея Билли сказал мне, что я первый человек, с которым он разговаривал. Он очень одинок и не любит замороженных мышей и…       — Ты разговаривал со змеей Билли? — спросил Сириус. — Билли слышал тебя?       — Он думал, что я просто притворяюсь. Все, что он слышал, это шипение.       — Я бы больше не рекомендовал разговаривать со змеями рядом с магглами. Они могут подумать, что ты лжешь.       — Но я не лгу, — Гарри нахмурился.       — Я знаю, любимый, но магглы не знают.       — Хорошо.       Они написали Дамблдору в тот вечер. Он ответил три дня спустя, сообщив им, что это, вероятно, побочный эффект его столкновения с Волдемортом, но не стоит об этом беспокоиться. Они все равно беспокоились, но Сириус не хотел, чтобы Гарри думал, что у него проблемы с использованием своих способностей, поэтому они поощряли его практиковать в уединении в коттедже.       На шестой день рождения Гарри они подарили ему молочную змею, которую он назвал Спот. Любимой игрой Гарри была игра в прятки, в которой Спот прятался где-нибудь в коттедже, а Гарри должен был его найти. В первый раз у Ремуса чуть не случился сердечный приступ, потому что он открыл шкаф с хлопьями и обнаружил, что Спот обвивает рисовые чипсы.       Следующий год в школе был для них немного тяжелее. У Гарри был новый учитель. Она была хороша, но она точно не была Ремусом. В то время как взрослые волновались, потому что это был первый раз, когда Гарри был вне их поля зрения ー исключая ночи, когда нянчилась МакГонагалл ー Гарри столкнулся с проблемой того, как слушаться учителя, которого он не знал. К счастью, класс Ремуса находился по соседству, поэтому он всегда был доступен при необходимости.       Петтигрю всё ещё был на свободе, после нескольких лет совместных усилий Ордена и авроров. Ремус думал, смогут ли они когда-нибудь его поймать или он нависнет над их маленькой семьёй, как призрак на всю оставшуюся жизнь.       — Я знаю, что это глупо, но я почти чувствую, что Дамблдор делает это специально, чтобы держать Гарри подальше от волшебников, — сказал как-то Сириус.       — Я бы не делал таких спешных выводов. Питер всегда умел прятать голову в песок. Может быть, он просто выжидает, пока мы все не сдадимся.       — В любом случае, что произойдёт, когда мы поймаем его?       — Я предполагаю, что его засудят как пожирателя смерти и отправят в Азкабан.       — Нет, я имею в виду, что произойдет с нами? Я так привык смотреть через собственное плечо, привык к появляющейся панике, когда Гарри покидает моё поле зрения, я не уверен, что смогу приспособиться.       — Мы все время приспосабливаемся. — сказал Ремус и обнял Сириуса.       Летом Гарри исполнилось девять лет, он попросил посетить могилу родителей. Они всё ещё не могли взять его в своё ежегодное паломничество, хоть группа ежегодных посетителей сократилась, но так и не исчезла полностью. Гарри вырос с рассказами о своих родителях, и он хотел сказать «привет».       Это было бы сложно, но Ремус думал, что они справятся. Им всем пришлось замаскироваться, поскольку Петтигрю мог ждать Гарри там, особенно в такую ​​важную дату, как его день рождения.       Сириусу и Ремусу было довольно весело, маскируя друг друга. Это превратилось в борьбу за то, кто мог сделать другого похожим на типичного папу среднего возраста, что заставило Гарри истерически смеяться.       Однако маскировка Гарри оказалась более серьёзной проблемой. Хотя они могли превратить его растрёпанные чёрные волосы в аккуратные и каштановые, а его зелёные глаза ー в синие, ー никакое заклинание сокрытия, которое они использовали, не скрыло бы его шрам. В конце концов, Ремус аппарировал в аптеку и купил тональный крем, максимально приближённый к светло-коричневому тону кожи Гарри. Как бы Ремус ни любил быть волшебником, иногда проблема требовала маггловской изобретательности. Крем достаточно хорошо спрятал шрам, но на всякий случай Сириус удлинил челку Гарри.       Они встретили МакГонагалл, которая умело преобразила свою внешность, выглядя, как типичная бабушка, на окраине Годриковой Лощины. Ремус узнал ее только потому, что они обговорили ранее, какие цвета должен носить каждый из них. Было безопаснее аппарировать в тихое место, но Ремус и Сириус хотели дать Гарри шанс увидеть место, где он родился.       — На церковном дворе никого нет, — сообщила МакГонагалл.       — Превосходно. — Сириус провёл их маленькую группу через деревню. Гарри, который редко посещал новые места, смотрел с широко раскрытыми глазами.       Они прошли маггловский военный мемориал. Ремус почувствовал боль, в конце концов, он пережил свою собственную войну.       — Вау! — закричал Гарри, и трое взрослых повернулись к нему. Он указывал на мемориал, который был огромной статуей счастливой пары с ребенком на руках. Ремус моргнул в ответ, поняв, что это Джеймс и Лили держат Гарри.       —Это новое, — сказал Сириус. Он звучал так, как будто он задыхался. Ремус осторожно сжал его руку.       — Они посвятили это в прошлый Хэллоуин, — фыркнула МакГонагалл. Вот почему в прошлом году было так много людей.       — Кто это? — спросил Гарри. У Ремуса кольнуло сердце.       — Это ты, твои мама и папа, — мягко сказал Сириус. Глаза Гарри расширились, затем он попросил, чтобы его подняли, чтобы он мог получше рассмотреть. Ремус поднял его, так как даже в маскировке он был самым высоким.       — Они были так счастливы, — прошептал Гарри. Ремус держал его так долго, как только мог, но в девять Гарри уже был слишком тяжелым, чтобы держать его в течение долгого времени.       Как только Ремус поставил его, Гарри был готов идти дальше. Ремус заметил, что он, протянув руку, взялся за Сириуса, но не стал комментировать это, так как у Гарри был этап, когда он не хотел признавать, что ему всё ещё нужна родительская поддержка. Они дошли до кладбища в течение нескольких минут.       Они стояли в неловком полукруге вокруг надгробия Лили и Джеймса с Гарри в центре. Гарри прочитал выгравированные слова на одном дыхании. Его молодое лицо было серьёзным. Ремусу показалось, что прошла вечность, прежде чем Гарри начал говорить.       — Привет, мама. Привет, папа. Это Гарри. Извините, я не был в гостях раньше, но Сириус и Ремус говорят, что это небезопасно, потому что за мной охотится плохой человек. Я скучаю по вам. По крайней мере, я так думаю. Я не могу вспомнить вас, но я слышал много историй, и я думаю, что хотел бы узнать вас. Хотя все в порядке, потому что Сириус и Ремус ー лучшие папы, и я рад, что вы сделали Сириуса моим крёстным. — Ремус почувствовал, как Гарри взял его за руку. МакГонагалл фыркнула, сдерживая слезы. — В любом случае, у меня еще два года до поступления в Хогвартс. Я не могу дождаться, когда отправлюсь туда. Я надеюсь, что вы будете гордиться. Я знаю, что горжусь вами.       Гарри замолчал. Следы слез запятнали его лицо. Глаза Ремуса были далеко не сухими, и он знал, что Сириус тоже плачет. МакГонагалл наколдовала букет лилий и передала их Гарри, который положил их на могилу. Все они некоторое время стояли, собираясь с мыслями.       — Думаю, я уже готов идти домой, — прошептал Гарри.