Услышьте отверженных

      Я собираю вещи и считаю деньги в кошельке.       С момента падения Рауля со ступенек я много думала и решила, что правильнее всего будет навестить его. Пусть он и не знает моей правды, я не могу скрыть ее от него, от пострадавшего. Перед своим визитом я отправила ему письмо:       «Мой дорогой друг Рауль!       Я искреннее сожалею о случившемся с вами несчастье. В какой-то степени в вашем падании виновата и я. Завтра к обеду я нанесу вам визит и поведаю тайну, после раскрытия которой вы, возможно, захотите забыть дорогу ко мне и театру!       С любовью,       Крошка Лотти.»       Подхватив небольшую сумку со стола, я поспешила на встречу со своим другом. Думала ли я об Эрике? Я думала о нем каждую минуту, а думал ли он о моих чувствах, сталкивая Рауля с лестницы?       Уже второй день чувствую сильную слабость, мне явно нездоровиться, вот и сейчас — иду на встречу, а голова все равно кружится. В прошлом я привыкла не зацикливаться на таких простудах — антибиотики спасут. А тут только настойка мадам Жири, медицинская помощь не всегда поможет.       Госпиталь, в котором собирали всех больных — видимость. Может, мне бы и помогли там, но это вовсе не больница. Когда Рауля туда увезли, я задалась вопросом, почему виконт не потребовал отвезти его домой… возможно, это из-за того, что госпиталь совсем рядом с театром. Я дошла до него пешком. Здание небольшое, я осмотрела его со стороны и заметила, право, Рауля в окне! Он помахал мне рукой, я не сдержала улыбки в ответ.       Рауль ушёл в комнату, видимо, готовясь к моему приходу. Я была готова пойти к нему, но крепкие руки схватили меня со спины и усадили в карету. Мне не дали времени издать хоть какой-то звук.       — Уберите руки! — я вырывалась из объятий незнакомца, пока не разглядела в нем Эрика! — Эрик?       — О, Кристина? Погода сегодня прекрасная, решил прогуляться, а тут, вижу, вы стоите… что же вы забыли у госпиталя Девы Марии? Мне казалось, у вас репетиция, — наиграно удивленно говорил Призрак, крепко сжимая меня в своих руках. Только по его тяжелому дыханию можно было понять, как он зол! Готов разорвать меня на части, но медлит, желая напугать меня.       — Эрик, вы неправильно поняли мой поступок, — я пытаюсь освободиться, но он крепко держит меня. Мы куда-то едем, ткань скрывает окошки кареты — я в ловушке.       — Объясните мне, любимая, у нас с вами много времени, — он гладит мою шею.       — Он болен! По вашей… и моей вине! Мне было жалко его, я не могла нести груз вины, нашей с вами вины на себе! — я задыхаюсь, но не от гнева. Мне очень жарко. Может, у меня жар?       Несколько мгновений и кроткая фраза Эрика, пока я не теряю сознание в его руках.       POV Эрик.       Я не могу перестать разглядывать ее красивые очертания тела. Когда я преследовал её, был уверен, что придушу, но способен лишь на то, чтобы гладить эту тонкую и беззащитную шею, которая должна принадлежать мне…       Её волосы, такие пушистые, а губы, что лепечут неприятные слова, я хотел заполучить эту девушку всю. О, если бы не это убожество, которое назвали Раулем! Одно имя от этого слащавого паренька и осталось.       — Вину он может понести только сам… — я останавливаю свою тираду, чувствуя, что Кристина ослабла в моих руках и потеряла сознание, — моя маленькая Кристина, ты больна, — я касаюсь тыльной стороной руки ее лба — он горит. И без всего понятно, что у неё жар.       Я приказал кучеру ускорить шаг, мне нужно было скорее уложить Кристину в постель и сделать все, чтобы пресечь ее болезнь. Как она могла так безрассудно вести себя, выходя на улицу больной? Неужели за всей этой суматохой она совсем забыла про себя? Во всем виноват я!

***

      В её комнате было холодно, я принёс одеяла из своей, зажигая свечи по комнате. Завернув девушку в ткани одеял, я со спокойно душой смог растереть ее конечности спиртом и предпринять все возможное для улучшения ее самочувствия.       К вечеру девушка проснулась, жар спал. Я сидел рядом с ней, дочитывая роман, который она подобрала себе из моей библиотеки несколько дней назад.       — Эрик, — она зовёт меня, я касаюсь рукой ее лба, — прости меня, пожалуйста, только не оставляй меня, — мое сердце горит от вожделения, тепло разливается по всему телу, но я всего лишь глажу ее лицо, чтобы облегчить тяжесть болезни.       — Я не уйду, спите спокойно, — она закрывает глаза и двигается поближе ко мне, перевернувшись набок.       Грешно желать любимой болезни, но я был готов отдать все, лишь бы она также, уткнувшись носом мне в грудь, спала.       — Спой мне, пожалуйста, — она закидывает руку мне на живот, я улыбаюсь, продолжая гладить ее по голове.       — «Бедный ребёнок во тьме потерян, но рядом твой Ангел. Музыки Ангел здесь, с тобою, только не плачь, Кристин. Ангел твой послан отцом из Рая, слушай его, Кристин. Сколько бы ты не блуждала, сможешь прийти ты ко мне, спрячу тебя от людей я, спи спокойно ты…».       Я забылся сладким сном вместе с Кристиной.

***

      POV Кристина.       Я мало помню из того, что было после моей потери сознания — тёплые мужские руки, голос Эрика и неприятную боль в горле. Похоже, у меня ангина.       Открыв глаза, я увидела, что лежу на Нём, своём Ангеле Музыки. Когда я болела, мне казалось, что я слышала его песню. Нашу с ним песню…       Он безмятежно спал, улыбаясь во сне и даже не представлял, что я могу вот так лежать и рассматривать его.       На мне не было только корсета, поэтому я вспотела, хотелось принять душ, но я никак не могла насмотреться на его человеческое лицо. В полутьме он выглядит почти как обычный человек — веки закрывают глаза неестественного цвета, улыбка придаёт обаяния, а ожоги и дефекты кожи, ее безобразность… они больше не пугали, мало я такого в своём веке насмотрелась?       — Эрик, — он приоткрывает глаза, улыбаясь ещё шире своим мыслям, пытается встать, но я не даю ему этого сделать, надавив на его грудь рукой, — ты все это время был со мной? — я оставила наше привычное «вы», пусть оно и было для манеры разговора, я хотела показать ему, что нет больше «вы, мадмуазель, месьё».       — Да, я боялся, что тебе станет хуже. Как ты себя чувствуешь? — он понял меня, продолжая лежать на кровати.       — За все время моего пребывания здесь я никогда не чувствовала себя так хорошо… — я нависаю над ним, Эрик шумно выдыхает, нахмурившись.       — Кристина? — он кладёт руку мне на талию, чтобы я не упала на него, — ты, кажется, всё ещё больна…       — Нет, клянусь, я в здравом уме, — я наклоняюсь к его губам и целую его, по-настоящему. Эрик не верит, он замирает в шоке, смотря мне в глаза. Я отвлекаюсь от него, запуская пальцы в его волосы (редкие пряди, которые от них остались).       Эрик нежно держит меня за талию, отвечая на мой поцелуй. Мне кажется, что я чувствую в этом поцелуе его чувства, никогда поцелуи раньше не приносили мне столько удовольствия.       — Кристина, — он плачет, закрывая глаза рукой, откинувшись на подушку головой, — Кристин… — Эрик обнимает меня, а потом, словно его окатили холодной водой, аккуратно ссаживает меня с себя и встаёт с кровати, — Кристина может идти, она свободна! Эрик больше не может держать ее здесь силой, — он поворачивается ко мне и садится на колени, — вы показали мне, моя милая Кристина, что такое любовь. Вы по-настоящему прекрасная девушка, честная и добрая девушка.       — Эрик, я не хочу уходить…       — Вы достойны лучшего, чем я, вы ведь любите Рауля? Я отпускаю вас, вы можете идти! — я в удивлении открываю рот. Он готов отпустить меня, чтобы я была счастлива.       — Эрик, я люблю вас! Прошу, прекратите! Я люблю вас! — я обнимаю его за плечи, они вздрагивают, не могу сдержать улыбки. Счастливой улыбки.       — Кристина не обманывает Эрика? — он смотрит мне в глаза, сжимая мою руку.       — Не обманывает. Позвольте мне узнать вас поближе и… клянусь! Через две недели мы можем обвенчаться в церкви Мадлен, как вы и хотели.       — Вы станете моей женой? Ради меня самого? — он все ещё не верит мне. Тогда я вновь наклоняюсь к нему, касаясь его губ своими. Ток прошибает всё тело, я бы целовала его вечно, если бы не боялась, что это может зайти слишком далеко. Эрик намного старше меня, поэтому мне стоит быть с ним более осторожной.       — Кристина, вы сделали меня самым счастливым на земле, — он поднимает меня на руки, я чувствую, что у меня кружится голова.       — Это взаимно… только, прошу, позвольте мне принять ванную… а после мы можем лечь спать. Вы ведь поспите со мной? Я не хочу, чтобы вы уходили в свою комнату, — он кивает на мое предложение и уходит, чтобы не смущать меня, давая спокойно принять ванную.       Этой ночью мы засыпаем в обнимку. И оба думаем друг о друге, забывая про завтрашнюю оперу и будущие проблемы.