Список Ланъя

— Что ты сказал? — Мэн Чжи чуть не подпрыгнул от изумления. — У Его Высочества принца Ци есть ребенок?! — Даже ты не знал? — Мэй Чансу немного удивился. — Цзинъянь действительно тщательно все скрыл, нечего его винить. Тиншэн умрет, если хотя бы малейшие слухи достигнут ушей наследного принца или принца Юя. — Неужели это правда? — недоверчиво спросил Мэн Чжи. — Все взрослые мужчины в резиденции принца Ци умерли, а всех женщин заключили в Уединенном дворе. Любого, кто имел хоть какое-то имя и социальное положение, довели до полного истощения и смерти меньше чем за год. Откуда мог взяться выживший сирота? Взор Мэй Чансу потяжелел. — Я тоже не могу знать все обстоятельства дела, — после короткого раздумья сказал он. — Однако жена старшего брата Цзинъюя была весьма умна, а сестрица Сюйтун — неповторимо сильна и храбра. Они обе были выдающимися женщинами и ничем не уступали мужчинам. К тому же в то время повсюду царил беспорядок. Они могли бы, рискуя жизнью, защитить родную кровь братца Цзинъюя, спрятавшись в Уединенном дворе. Судя по тому, как Цзинъянь заботится о Тиншэне, он, вероятно, уже подтвердил личность ребенка. Здесь не может быть ошибки. — А что по поводу его внешности? Он похож на принца Ци? — Ребенок страдал с самого рождения. Он выглядит голодным и болезненным, кожа да кости, так что трудно сказать наверняка. Однако иногда в его бровях и глазах можно увидеть тень братца Цзинъюя, каким он был в те же годы. — Раз уж принц Цзин знал о ребенке принца Ци, почему не позаботился о нем лучше, почему позволил ему пережить все эти страдания?! — не выдержав, недовольно сказал Мэн Чжи. — У него тоже не было выбора. Если бы он вдруг ни с того ни с сего начал присматривать за маленьким дворцовым рабом, неизбежно возникли бы подозрения. Если бы личность Тиншэна случайно оказалась раскрыта, думаешь, наследный принц и принц Юй оставили бы его в покое? — Но мы же не можем просто сидеть сложа руки и позволить ребенку оставаться в месте вроде этого Уединенного двора? — Мэн Чжи взволнованно встал и принялся большими шагами ходить взад-вперед по комнате. Фэй Лю сел на кровати и настороженно уставился на него холодным, как лед, взглядом. — Фэй Лю, ложись спать, — сказал Мэй Чансу, обернувшись, а затем снова обратился к Мэн Чжи. — Мэн-дагэ, сначала присядь. Ты волнуешься, но неужели мы с Цзянъянем не волнуемся? Мы обязательно спасем Тиншэна, однако способ должен быть абсолютно надежным, Тиншэна следует спасти без единой царапины. — У тебя уже есть план? — тревожно спросил Мэн Чжи. — Кое-какие мысли есть, однако мне все еще нужно обдумать несколько деталей. Нельзя торопить события. Поспешишь — людей насмешишь, да? — Мэй Чансу искоса взглянул на Мэн Чжи и приподнял брови. — Мэн-дагэ, сейчас ты лучший воин Великой Лян и несешь тяжелую ответственность по охране внутренних покоев дворца. Я постоянно слышал, как люди восхищались твоим спокойствием и твердой волей, даже когда был далеко в провинции Лан. Что случилось с твоим самообладанием сегодня? Мэн Чжи почесал затылок и тяжело вздохнул. — Я тоже не знаю, что происходит. В других обстоятельствах, даже если бы обрушилась гора Тайшань, выражение моего лица бы вообще не изменилось. Однако сейчас, общаясь с тобой, я словно вернулся в самонадеянную и безрассудную юность… Ты все еще помнишь то сражение в ущелье Тыквы-горлянки? Если бы не три собственноручно написанных Его Высочеством принцем Ци приказа, сдержавшие мои поводья, боюсь, я попал бы прямиком в западню неприятеля. Если бы ущелье Тыквы-горлянки заняли враги, твой батюшка определенно оторвал бы мне голову и дал бы ей отличный пинок. — В то время отец не очень доверял тебе, однако позже признал, что его способность разбираться в людях не идет ни в какое сравнение с даром принца Ци. Принц Ци смог выделить тебя из массы рядовых солдат за одну лишь тренировку боевых искусств, хоть ты и не вышел из нее победителем. Отец не мог превзойти его проницательность… — Но кто мог сравниться и быть лучше твоего отца в искусстве грозного и яростного командования войсками? В те времена, куда бы ни направилась армия Красного пламени, любые отборные войска дрожали от страха, — Мэн Чжи, говоря о делах минувших дней, ощутил давно утихший прилив воодушевления. Досадно лишь, что перед ним не было вина. Вместо него Мэн Чжи взял в руки чашку и сделал большой глоток, сказав с тяжелым вздохом: — Как жаль, что меня вскоре принудительно перевели из армии Красного пламени. Если бы я смог отточить свое мастерство под командованием принца Ци и твоего батюшки, то сейчас достиг бы большего успеха. — Любой промах обязательно сопровождается удачей, — с тихим вздохом ответил Мэй Чансу. — Если бы тебя не перевели из армии Красного пламени, ты не только не избежал бы бедствия двенадцать лет назад, но и не смог бы стать главнокомандующим императорской гвардией, лишь потому что был бы ветераном армии Красного пламени. Услышав его слова, Мэн Чжи сразу же подумал о другом деле. Он невольно стиснул зубы и произнес с глубокой ненавистью в голосе: — Не совсем так. Разве сейчас при дворе нет одного ветерана армии Красного пламени, что окружен ореолом света и высшей благосклонности как «защита и опора империи»? Лежащая на столе рука Мэй Чансу задрожала, но немедленно снова замерла. Кончики его пальцев надавили на окрашенную в красный цвет поверхность стола, словно желая оставить несколько отпечатков. — Притворяться и поддерживать с ним дружеские отношения на протяжении всех этих лет действительно нестерпимо, — раздраженно выплюнул Мэн Чжи, будто бы испытывая тошноту от грусти, сдавившей сердце. — Еще и ты в придачу. Почему ты решил остановиться в таком месте? — Ради безопасности, — спокойно ответил Мэй Чансу. — Что? Здесь безопасно? — По крайней мере, я могу избавиться от множества беспокойств, — холод, исходящий от ледяного тона Мэй Чансу, пронизывал до костей. — С помощью этих трех молодых людей можно быстро познакомиться с важными фигурами при императорском дворе. Это гораздо лучше, чем если бы я вошел в Цзиньлин в качестве советника наследного принца или принца Юя, связанный по рукам и ногам. Мэн Чжи обдумал все и одобрительно кивнул, но, увидев напряженное выражение лица Мэй Чансу, интуитивно не стал углубляться в эту тему, спросив о другом деле: — Что ты думаешь о состязании за руку и сердце великой княжны Нихуан? — Семья Му из Юньнани — защита империи на юге. Княжна так много лет тяжело трудилась на благо страны, что ее юность отступила на второй план. Я только надеюсь, что на этот раз она сможет найти человека, с которым они искренне полюбят друг друга. Все остальное не имеет значения. — Ты знаешь, что партии наследного принца и принца Юя направили своих людей принять участие в состязании? Если один из них преуспеет, тебе будет намного труднее достичь цели. — Мудрость и стремления княжны намного превосходят мои, так что мне нет нужды беспокоиться о ней. Однако Великая Юй и Северная Янь прибыли свататься, даже заведомо зная, что шансы на успех невелики. У них наверняка есть запасной план. Ты не должен упускать их из виду. — Да! — Уже довольно поздно. Тебе лучше вернуться. Как только план спасения Тиншэна будет готов, я попрошу тебя помочь мне. И мне также придется затруднить тебя просьбой проследить, чтобы Вэй Чжэн и остальные выехали из города и никогда больше не возвращались. Мэн Чжи согласился и встал, но только сделал шаг к выходу, как вдруг остановился, не в силах расстаться. Повернувшись, он пристально посмотрел на Мэй Чансу. Глаза Мэн Чжи наполнились болью и сожалением, но в душе он понимал, что всему существует предел. Он не смог подавить волну печали, поднявшуюся в груди. Недолго думая, он протянул руки и крепко обнял Мэй Чансу. Полог кровати слегка шевельнулся, Фэй Лю молниеносно выскочил наружу и направил ладонь прямо к горлу Мэн Чжи, словно острый меч. Когда тот отступил, избежав нападения, Фэй Лю развернулся кувырком и еще раз атаковал непрерывным потоком ударов. — Фэй Лю! — поспешно остановил его Мэй Чансу. — Дядя просто попрощался со мной. Он же не обижал меня. Фэй Лю не должен сердиться… — Фэй Лю запрещает! — на холодном, как лед, лице юноши отразилась ярость. — Хорошо, хорошо, это больше не повторится, — Мэй Чансу виновато улыбнулся Мэн Чжи. — Извини, Мэн-дагэ. Наш Фэй Лю всегда был таким. — Пустяки. Я очень рад, что этот ребенок так защищает тебя, — Мэн Чжи дружески улыбнулся Фэй Лю. — Ты должен как следует защищать его. Фэй Лю проигнорировал его слова, все еще непоколебимо охраняя своего Су-гэгэ, не сдвинувшись ни на шаг. — Тогда я ухожу, — Мэн Чжи еще раз посмотрел на Мэй Чансу глубоким взглядом и шепотом сказал: — Сяо Шу, ты должен беречь себя. Ты не можешь допустить, чтобы с тобой что-то случилось, слышишь? Глаза Мэй Чансу обожгло слезами, но он спешно проглотил нахлынувшую волну эмоций и молча кивнул. Фэй Лю пристально посмотрел на Мэн Чжи. Лицо его по-прежнему ничего не выражало, но в глазах ясно читалось великое нетерпение. Как только Мэн Чжи плавно перепрыгнул через подоконник и исчез, он сразу же подошел, чтобы плотно закрыть окно. — Что случилось? Нашему Фэй Лю не нравится этот дядя? — мягко поддразнил его Мэй Чансу. — Не нравится! — Почему? — Фэй Лю не может победить! — Ничего страшного, — сказал Мэй Чансу, погладив его по волосам. — Наш Фэй Лю еще молод. Когда ты достигнешь возраста дяди, то, безусловно, сможешь победить. Лицо Фэй Лю не изменилось, но радость сразу же засияла в его глазах. Мэй Чансу взял его за руку и уложил в кровать, укрыв одеялом. Он едва слышно напевал нежную мелодию, пока Фэй Лю не закрыл глаза. Только после этого Мэй Чансу тихо ушел и лег спать.