Торуиф

В этом мире у каждого свое место. И сейчас речь совсем не о социальном положении. «Пищевая цепочка». Жертва и хищник. Разве это не более интригующе? Задумывались ли вы когда-нибудь о том, кто кого все же превосходит? Многие из вас ответят: «хищник, он ведь сильнее в разы», но так ли это? Подумайте, разве хищник всегда в победителях? Совсем нет. Жертва — довольно интересная фигура. Её всегда считаю слабым звеном, но при этом она всегда впереди. Так вот теперь задумайтесь, кто же сильнее? Кто же на самой верхушке «пищевой цепи»? Или же они оба на пьедестале? Именно этими мыслями каждый день заполнена голова парня, сидящего в саду и рассматривающего различных больших красочных птиц в огромной клетке. Чонгука окутывала совершенная тишина, не считая писк тех птиц. Легкое дуновение прохладного ветерка, который говорил о том, что близится зима. Яркое солнце, что в ту же секунду согревало кожу. Все это расслабляло. Парень глубоким вздохом наполнил свои легкие чудесным ароматом, что дарил этот сад. — Юна, ты помнишь ту самую историю о больной любви? — не отрывая глаз от пернатых, резко спросил Чонгук, когда к нему подошла молодая служанка с чашкой чая. — Вы о Агате и Дэриле? — ответила та встречным вопросом, на что парень кивнул. — Именно. Очень красивая глава людской жизни, — осторожно забирая из рук служанки чашку, подметил брюнет. — Парень, что был пленен и девушка, что сгорала от любви. — Он был ее огнем, а она его ядом, — продолжила Юна вместо своего господина, на что Чон поднял на нее взгляд и улыбнулся. — Кто по-твоему хищник? — Дэрил, — совсем не задумываясь ответила девушка. — Почему? — Чон сделал глоток. — Он сгубил Агату, — Чонгук поставил чашку на рядом стоящий маленький столик. Этот жест насторожил Юну. Ей сразу показалось что она слишком была резка в своем ответе, что неприемлемо для слуг вроде нее. Вся та история о любви состояла в том, что девушка была болезненно влюблена в мужчину, что кроме насилия в этом мире — не знал ничего. Сколько бы побоев на ее теле не было — она любила, безумно любила. Даже то, что в ее жизни появился тот, кто укутывал в тепло, нежную и искреннюю любовь — не заставило отречься от своего влечения. Он был огнем и она горела в нем. Но это было до того момента, пока она не поняла, что под ее сердцем находится новая жизнь, такая же хрупкая, как и она сама. Вот тогда-то Дэрил и пропал в агатеных глазах. Кроме дитя ее ничего не волновало. Только судьба сыграла с ней в злую шутку. — Разве? — брюнет поднялся с места. — Подумай хорошенько, ведь если бы не яд в ее крови, Агата бы жила спокойно со своим сыном и Габриэлем, а вот Дэрил от тоски руки сложил, — от слов Чона, девушка нахмурилась и ушла в свои мысли. — Юна, просто запомни, не каждая жертва овечкой бывает. — Хорошо, — уверенно кивнув, сказала та. Девушка не совсем понимала к чему весь этот разговор ее господина, но Чонгук всегда такой и она точно знала — его слова пустыми не бывают. — Как я рад, что в этом доме есть подобные тебе, — потрепав волосы девушке, мягко улыбнулся брюнет, — ты всегда отвечаешь только то, что думаешь, а не то, что я хочу услышать. И я рад, что мои уроки не проходят даром, — совсем легко проведя пальцем по крохотному кончику носика Юны снизу вверх, сказал Чонгук и ушел в помещение, оставив смущающую девушку одну в саду. Когда-то лет пять назад, Чон наткнулся на девочку, что работала в трактире. Дракон часто выходил один прогуляться по окрестностям, окунувшись в свои мысли. И вот в один день придя в подобное место, он наблюдал за белокурой маленькой девочкой, которая изо всех сил старалась угодить хозяйке. Попытки были тщетны, как и попытки самого парня допить этот чертов эль, что был до ужаса противен ему. Заметив ее плачущую позади трактира, он предложил ей уйти отсюда, та, конечно, не сразу согласилась, уж слишком Чонгук не внушал доверие. Но услышав грозный голос той женщины, что была хозяйкой, она не колеблясь положила свою ладонь в протянутую руку дракона. Тогда они убежали в поместье, которое в итоге стало ей домом. Здесь хоть она и была как прислуга, но по прибытию Драиф в тотчас занялся ей. Многому учил, наставлял. Он стал ей не просто хозяином или господином — он был ей старшим братом. Именно таким Юна его считала. Человеком вызволившим несчастную птицу из клетки и ставшим ей самым близким. Чонгук — ее единственная семья. Брюнет вошел на кухню. Было бы неплохо немного подкрепиться, ведь сегодня день не из легких. Празднование в честь основания совета — такой важный день. Чон, как и его отец, очень нервничает. Посещение замка Оракула — очень волнительный момент. Для отца. Ведь Чонгука мало волновало это. Дракона больше интересовал успех его подопечных, что должны были сегодня вечером принести очень значимый груз. Он надеется, что ребята принесут его до того, как сам он покинет поместье. Сейчас на часах шесть часов, скоро старший Чон должен отправиться в замок. У брюнета будет ровно полтора часа, чтобы успеть разобраться с грузом до того, как за ним придут люди отца. Мужчина уже возился в коридоре с обувью. Единственное, что он сделал перед уходом — бросил холодящий, до самой глубины души, взгляд на сына и после покинул дом. Очень сложные отношения между отцом и сыном. Банально, не правда ли? Только вот никто не знает, что именно кроется за этой взаимной неприязни. Как только тот сел в карету, Чонгук и места себе не находил. Время стало таким тягучим в ожидании. Они должны были быть уже здесь, но даже и намека на запах подопечных поблизости нет. Прошло примерно полчаса и дракон наконец видит запыхавшихся ребят перед собой. Ярости дракона нет предела. — Какого черта? — начал тот в повышенном тоне. — Где вы были? — два дракона опустили виновато голову и не поднимали свой взгляд, совсем не осмелившись и рта открыть. — Вы оглохли? — Простите нас, господин, нам пришлось немного задержаться, — все же подал голос Тобби. — Что же вас так задержало? — спросил Чонгук, шипя сквозь зубы. Парни замялись и будто воду в рот набрали. Никто из них не знал, стоит ли говорить настоящую причину. — Говорите, пока я с вас шкуру не содрал прямо здесь! — Прошу вас, смилуйтесь, промах наш — не простим, — под давлением Хек бросается к ногам дракона, умоляюще взывая. Чонгук вздернув бровь, в недоумении стоит. — Господин Чон, так получилось, — у Тобби дрожь по всему телу, он кусал губы свои до крови, — что один из волков, — хотелось бежать со всех ног, было так страшно, — видел, как мы тащили груз сюда. — И где он? — сбавил пыл свой Чон. — Мы его упустили, — хриплым голосом, что почти срывался на писк, ответил Хек. — Но мы точно знаем, что у него метка на шее, — добавил Тобби, надеясь на милость Чона. — Идиоты! — пнув ногой дракона у ног своих, вновь повысил тон Чонгук. — Как после подобного вам доверять что-либо? Какую-то никчемную шавку поймать не смогли! — бросая первый попавшийся предмет, воскликнул брюнет. — Сгиньте! Чтоб глаза мои вас сегодня не видели! Два дракона тут же выскочили наружу. Уж лучше не испытывать терпение хозяина. Парни были уже рады тому, что тот не отправил их на гильотину. Хоть они и не совсем понимали такой ярости своего господина. И что с того, что кто-то увидел их? Ведь содержимое не раскрыто. Никто и ничто не докажет. Так в чем проблема? Странным это им все показалось, но и лезть не совсем хотелось. Вот теперь нервы точно на пределе. Что теперь прикажете делать? Весь план может пойти под откос из-за какой-то там шавки. «Никто не должен видеть ящик, кроме ваших людей. Но вот если чужие глаза поймают на взор свой, то тот, для кого содержимое его предназначено — узнать может в миг», — все крутились слова старика в голове Драифа. Этого волка нужно найти, либо пропал Чонгук. Но сейчас все же стоит поторопиться со сборами, с минуты на минуту прибудет его сопровождение. Спустя некоторое время, парень уже был в повозке, ловя себе на слух цоканье лошадей. Он старался выгнать из своей головы мысли о проклятом волке, что, скорее всего, испортил все, но даже если это так — Чон берет с себя обещание найти и прикончить. Невинная жертва? Думаете его это волнует? Нисколько. Он собственными руками придушит тварь. Красивая из темного дерева карета подоспела к немалых размеров замку. Он принадлежал Оракулу и сегодня здесь проходит празднование в честь его основания. Как бы Драиф хотел бы не присутствовать там, ему придется. Дракон открывает дверцу и ступает черными туфлями на мокрую землю. Парень пока ехал как-то не заметил, что начался дождь и как назло ни зонта, ничего. К счастью тут всего минуты две до входа в теплое и сухое помещение. Он хлопает дверцей и поднимается по лестнице к высоким, массивным дверям величественного замка. Парень кулаком стучит о их поверхность и они незамедлительно отворяются, давая Драифу ступить на порог. Черноволосый отряхивает пиджак от маленьких капелек и идет в зал для приема гостей вслед за дворецким, что встретил его. Войдя туда, где уже вовсю попивали разнообразные винные напитки и прочим, поедая закуски, он глазами пытается отыскать знакомое лицо, но к счастью его самого нашли первым. — Чонгук! — парень видит руку машущую ему где-то в толпе и направляется в ее сторону. — Ты что-то долго, — делает замечание друг, когда Драиф становится рядом. — Нужно было уладить одно дело, — однотонно говорит Чон. — Я смотрю ты не в настроении, — забеспокоился Хансоль. — Что-то случилось? — Ничего особого, тебя это не должно касаться, — говоря это, Драиф хватает бокал с подноса, с которым проходил один из лакеев. Ложно было бы предположить, что друг совсем не обиделся. Чонгук редко посвящает его в свои деяния, что огорчало блондина. Будто тот либо не доверяет, либо старается отгородить. Но зная Чона, парень уверен во втором варианте и это еще больше беспокоило. Значит с вероятностью девяносто девять и девять десятой процента тут что-то нечистое. Вытягивать и вымаливать что-то из брюнета — самая бесполезная вещь в этой вселенной, так что Хансоль даже пытаться не будет, надеясь на благоразумие парня. — Я тут уже успел познакомиться кое с кем, — робко поведал блондин. — Даже не удивлен, — делая глоток, говорит дракон. Чон замечает умоляющие глаза друга и тяжко вздыхает. — Ну пошли, пошли, — глаза Хансоля засияли словно звезды и он хватает брюнета под локоть и тащит в другой конец помещения. Рядом со сценой стояла небольшая компания. Кого-кого, а вот этих особ Чонгук никак не ожидал увидеть. Нет, он знал, что их присутствие здесь возможна, только он не думал, что из всех присутствующий его драгоценный друг выберет себе в собеседники именно этих. Некоторые лица, конечно, новы, а вот другие достаточно знакомы. И единственное что он мог сказать о них, так это то, что они пропитанные, с ног до самой макушки, фальшем сброд. Все, что они говорят — ложь. Их любезность — ложь. Улыбки — ложь. Уважение? Не смешите, им плевать. — Ребята, смотрите кто пришел, — с яркой улыбкой, проталкивая вперед Драифа, сообщает Хансоль, привлекая к себе внимание. — Неужели сам Чон Чонгук явился на это торжество? — с ухмылкой, оглядывая Чона, интересуется парень в костюме с красным галстуком. — Решил порадовать вас своей персоной в такой знаменательный день, — отвечает Чонгук, натянув улыбку. — О, так он тот самый младшенький Чон? — вступает в разговор девушка с русыми волосами, стоящая рядом с тем парнем. — Давно хотела познакомиться. — Чонгук, это Су Джу Парк, — резко представил блондин, — а это… — Можешь не напрягаться, остальные мне знакомы, — прервал своего друга дракон, на что Хансоль удивленно похлопал глазами. — Рад знакомству, — парень протягивает русой девушке руку и та аккуратно подала свою для крепкого рукопожатия. Все эти ребята относятся к роду драконов и эта дама тоже, судя по запаху. Маленькая подстава от самого близкого человека, конечно, застала Чонгука врасплох. Меньше всего он бы хотел находиться в подобном окружении в этот самый вечер. И так ему сегодня подпортили настроение, да еще и здесь точно не обойдется без дискуссии. Ему бы схватить друга и примкнуть к компании рядом. Гриари как обычно только в своем кругу. Впрочем неудивительно, ведь грифоны не особо контактируют с другими народами. Странно, но парня с самого начала очень тянуло к ним. Гриари — народ загадка. Довольно тихие, но при этом стоят наравне с Драифами. Всего за малых пару лет они восстановили силы после целой войны, хоть и говорят, что ещё совершенно не окрепли, но по мнению Чона они просто тянут время. Вот только для чего? Грядет переворот? Кто знает, время покажет. Пока что Чонгук лишь хочет узнать их получше.

***

Тэхен понятия не имеет который уже поднос несет гостям. Он измотан, измотан морально. Да, есть те кто вообще не обращает внимания на Волифа, но все же находятся и те, что просто не могут как-то без язвинки, в его сторону, пройти мимо. И вот он опять идет к этим взглядам, что постепенно сдавливают парня, как маленькую беззащитную букашку. — Эй, — слышится где-то с левой стороны, — подойди, — волк послушно следует указанию. Мужчина средних лет берет с подноса фужер и поднося к губам шипит: — Как вообще допустили присутствие шавок в замке? — Тэхен глядит на него исподлобья и не выдерживает, его это порядком поднадоело. — Если вас что-то не устраивает, вы можете сами разносить эти напитки, — сквозь зубы рычит парень. — Да как ты смеешь дерзить моему господину?! — возмущенно вступилась женщина в красном пышном платье. «Как я смею? Боже, избавь меня от мучений», — мимолетно воет у себя в голове Волиф. — Полно, Мэри, такие как он не стоят нашего времени, — мужчина надменный взглядом смотрит, а Тэхен в ответ лишь рычит, сжимая зубы до скрипа и уходит прочь. Вот та самая гниль этих существ. Взгляд свысока. Статусы. Это правда трудно. Стараться сдерживать себя, лишь бы не украсить эти лица ссадинами и синяками, когда об тебя только вытирают ноги. К печальной доле парня, это только начало вечера, но тэхеновы кулаки так и чешутся. Время — петля, что медленно душит волка. «Спокойствие, только спокойствие, Тэхен», — утешает он себя, бормоча под нос. Тэхен порой поглядывал на своих и просто не понимает. Не понимает как они могут быть настолько покорны драконам? Его стая будто в вакууме, они не слышат и не видят. Ходят с этой дурацкой улыбкой, любезно общаясь с другими. Почему они не впустили Тэхена к себе? Почему он единственный, что не может спокойно закрыть на все очи свои? По-сути, Ким сам не желает туда. «Твоя душа совсем пропитана ненавистью, Тэхен», — сказала однажды Хёри и парень этого не отрицает, и вовсе не стыдится.

***

Два дракона держали пост возле закусок и непринужденно хватая там что только попадется, отправляли прямиком в свой, чертовки воющий от голода, желудок. Хоть что-то радостное в этот вечер. Настроение подпорчено не лихо, ведь их господин пожелал скрыться и не попадаться им ему на глаза сегодня. — Как думаешь, его скоро отпустит? — закидывая очередной кусочек сыра, интересуется Тобби. — Слушай, давай хотя бы радоваться тому, что он нас вообще в живых оставил, — заявляет Хек. — Нужно найти этого ублюдка, тогда господин точно будет счастлив, — скалится рыжий. — Забудь, вряд ли мы отыщем его среди стольких волков сегодня, — показывая на толпу, говорит Хек. Тобби прищурившись, разглядывал присутствующих. Тут и правда слишком много Волифов, так что он быстро согласился с напарником и снова принялся поедать все что на столе было. Парни даже не знали как быть теперь с их промашкой перед хозяином. Жизнь-то он даровал, но надолго ли? Хотя они совершенно не понимали в чем проблема. Ведь это какой-то никчёмный щенок, который даже и пискнуть не посмеет, по их мнению. Да и о содержимом в ящике — понятия не имеет. Так почему же господин так зол был? Это им никогда не узнать. — Полно, Мэри, такие как он не стоят нашего времени, — привлекает внимание двух драконов чей-то надменный голос совсем в двух метрах. Парни увидели типичную картину, где дракон ставит на место волка. — Чёртовы шавки, зачем они вообще здесь? — прорыкивает свое недовольство брюнет. — Так и хочется втоптать этих псов, — присоединяется Тобби. Ребята наблюдали за волком, что пыхтя от гнева, уходил прочь, пока рыжий не заметил его метку. Именно ту самую метку. Он пихает локтем друга, говоря, что им обернулась просто сказочная удача и нужно скорее найти их господина. Они в ту же секунду стали искать среди толпы хозяина и нашли его как раз рядом со сценой в небольшой компании. Драконы подбегают к Чонгуку, а тот увидев их, подходит к ним поближе. — Я же сказал чтобы сегодня мои глаза вас не видели, — потихоньку вскипая, говорит Чон, — я как-то не так выразился? Прочь отсюда! — Простите, господин Чон, — поклонившись, одновременно извинились подопечные. — Но у нас есть для вас важная новость, — Чонгук вскинув бровь, ожидал продолжение. — Тот волк, — кивая в толпу, начинает Хек, — он здесь. — Это которого вы снова упустили? — голос брюнета погрубел в миг. Парни лишь осторожно кивнули и Чонгук их прогнал, повторяя сегодня уже не в первый раз, что они полные идиоты, так как должны были привести этого Волифа сразу к нему, а они вновь потеряли его. Ребята тут же убежали искать волка и если они опять облажаются — Чонгук пообещал лично лишить головы. Брюнет уже и не знал куда деваться. Остальные драконы говорили о чем-то, но он совершенно их не слушал. И что он здесь забыл? Выпей он хоть сотню бокалов — лучше ему не станет. Чона никак не покидала мысль о том, что поведали ему его подопечные. Этот паршивец здесь, но как отыскать среди всей этой толпы? — Господин Чон? — послышался рядом нежный, женский голос. — Да? — дракон все не отрывал взгляд от толпы. — Как вам вечер? — поинтересовалась Су Джу. — Отлично, — сухо ответил Чон. — Не думаю, раз вы так взволнованы, — отпивая вина из бокала, подмечает девушка. — Вы что-то хотели? — брюнет все же взглянул на Су Джу и та одарила его милой улыбкой. — Ничего особого, вы просто так усердно что-то ищете, — ответила та, но Чон промолчал, он лишь выпил залпом ещё один бокал вина. Странно как-то. Вмиг мысли о волке уступили русой, слишком любопытной, девушке. Какая-то она… Чон даже подобрать к этому и слова не может. Будто чужая, хоть и пахнет как дракон. — Вы приезжая? — выпаливает Чон, что первое на мысль пришло. — Не совсем, — заправляя прядь волос, отвечает девушка. — Я покидала остров на время. — Зачем? — Из-за отца, он «искатель». «Искатели» — люди, что бороздят по всему свету и ищут удивительные вещи. Благодаря им знания народа людского были пополнены немалыми фактами, прекрасными созданиями, камней и прочего. Именно подобный человек дал в подарок Чонгуку тех пернатых в его чудесном саду. Их тот нашел где-то в глубинах Торуифа, почти в глубинах. Дальше семи километров никто и никогда не ходил. Все прекрасно знали по опыту смельчаков, что мужественно ступили дальше — пропадешь навсегда, ведь оттуда назад дороги нет. — Почему вернулись? — спрашивает Чон, ведь как он слышал: раз искатель покинул однажды остров — вряд ли вернется. — Я ищу свою оставшуюся семью, — лицо девушки за считанные секунды стало серьезнее. — Простите за любопытство, но кого именно? — Сестру, — ровным тоном отвечает Су Джу. — Больше вам не к чему знать. — Не хотел быть слишком назойливым, извините, — Чон кланяется, виновато смотря на даму в черном пышном платье. Столь красивую, столь нежную. — Нет, ничего, вы не должны… — девушка не успевает и слово дальше продолжить, как Чона пихают позади к ней и оба не устояв подают на, словно зеркало, пол. Паён чувствует как вино алого цвета постепенно впитывается в его белоснежную рубашку. Звон битого стекла раздался по всему залу. На мгновение все застыли. Парень, что возможно споткнулся и не удержал поднос, роняя все на Драифа, осторожно поднимает голову, встречаясь глазами с ним. Первое что бьет в голову Чанджо — неимоверный страх. Волк слышит перешептывание вокруг. На них все взоры. От такого голова кругом пошла и тошнота к горлу подступила. — Господи, Паён, ты в порядке? — взволнованно подскочила к брату Каён, но тот вскинув рукой, дает ей понять чтоб она не подходила больше ни на шаг. — Брат? — Что за безалаберность?! — упрекает Тодд, делая шаг вперед. — Что ты хочешь от шавки? Они и делать-то толком ничего не могут, — нахмурившись, заявляет Каён. — Парень, чего застыл? Убирай давай, — указав на осколки, что разлетелись довольно-таки не на малое расстояние, приказывает старший Дон. Тем временем Чонгук вскочил с бедной девушки, которую он прижал всем своим весом к кафелю. Извиняется в очередной раз и помогает подняться. Та смущающе попросила не беспокоиться, ведь с ней все в порядке — никаких ушибов и прочего. Парень облегчённо выдохнул и присоединился к беседе между трясущимися в ужасе Волифом и яростным Драифом. Волк все не хотел и с места двигаться, старший Дон был уже готов наброситься на него. — Перестаньте говорить в таком тоне, — подоспел соратник на помощь другу и бросил взгляд на дракона. — Ты ещё кто такой? — прорычал Тодд. Чанджо шепчет мольбы своему соратнику о том, чтобы тот сейчас не делал глупостей и лучше бы затих. Но когда Тэхен кого-либо слушал? — Здесь мы вам не рабы, — Драифы просто в ярости. Подобное поведение от волка в их сторону просто неприемлемо. — Да как ты смеешь?! — Укёк весь залился красным цветом и уже собирался прибить волка, только вот Чон не позволил, он встал перед Тэхеном. Парень не будет оставаться в стороне, дерзость перешла все грани. А Тэхен даже и не думал подчиняться, и другу своему и шагу не дает. Дракон встал вблизь к Киму, вглядываясь в глаза. Чонгук сгорал от желания лишить головы невежу. Такое отношение от шавки — оскорбительно. Тэхен смотрел в глаза Чона и его будто сковало. Они горели пламенем самого ада. Волк хотел было ступить назад, но он даже пальцем шевельнуть не может, не то что шаг какой-либо делать. В ушах звенит, он слышит лишь свое тяжелое дыхание и приглушенные возмущенные разговоры вокруг. Что ему делать? Это давит на волка. Он хочет бежать, но тело совершенно не слушается. Парень будто пригвожден к полу. Чонгук все взгляд не отводит, прожигает. Он делает рывок и ладонью обхватывает тонкую шею волка. Сжимает, почти насовсем кислород перекрывая. — Чонгук, — тревожным тоном произносит Хансоль, пытаясь заставить Драифа одуматься, но тот совершенно не обращал внимание на все вокруг.

***

Чарующая классическая музыка довольно-таки приятная на слух окутывала весь зал. Кадуиф стоя где-то в сторонке, нервно постукивал ногой. Его никак не отпускает мысль, что что-то может пойти не так. Он внимательно следит за празднованием и проверяет все ли хорошо, все ли на своих местах. Глаза парня так и мозолит эта ваза с цветами неподалеку от него. Она совсем чуть-чуть повернута не в ту сторону. Цветы должно быть видно, а они вполоборота. Так не пойдет. Блондин хотел бы пропустить это мимо очей своих, но просто напросто не может. Кадуиф срывается с места, направляясь к этому неполадку. Поворачивает на нужный ему градус, поправляя лилии с ромашками и гортензией. — Пак Чимин? — неожиданно рядом появляется мужчина в белом костюме, от чего блондин вздрогнул. — Ох, простите, я напугал вас. — Да нет, все в порядке, — ложь, у него сердце чуть ли в пятки не ушло. — Вы что-то хотели? — Нет, совсем нет, просто хотел с вами поприветствоваться, — разводя руками, отвечает мужчина. — Я Дэвид. — Очень приятно, — Пак подает руку для рукопожатия. Гриарин берет два бокала и протягивает один Кадуифу. Чимин настороженно наблюдает за ним, ведь к нему подошел человек из самого загадочного народа. Блондин берет бокал и благодарственно кивает. Мужчина хвалит вечер и самого Пака, так как он был организатором этого чуда. Парень польщен его словам, но все же не понимал, что тот хочет. Уж точно не мило побеседовать. — Какого это, постоянно быть между двух огней? — Чимин непонимающе посмотрел на Гриари. — Ну, вы же Кадуиф, верно? Так какого быть нейтральной частью войны? — Простите, но нет никакой «войны», — парню с первой же секунды совершенно не нравится начатый разговор, — и Кадуифы никакая не нейтральная часть. — Вы правы, — кивает мужчина, — у вас точно имеется свой выбор в сторонах. — Что вы имеете в виду? — Рано или поздно явится победитель, так за кого вы? — это уже был настоящий наглеж. Пак не понимал насколько же это нужно быть бестактным в подобной теме, чтобы спрашивать такое? Хотя ничего удивительного — три года не делает чужака своим. — Прошу прошения, но я не думаю, что нам с вами стоит говорить о подобном и хотелось бы закончить нашу с вами беседу на этой ноте, — блондин не готов терпеть все это, поэтому решает покинуть собеседника. — Прощайте. Пак кланяется и уходит. Вздор! Как этот человек смеет поднимать подобную тему, так еще и в такой вечер? День основания совета — день когда был заключен мирный договор между народами. Конец войны, а у них еще язык поворачивается о выборе сторон! Чимин прекрасно понимает и не слепой — война ушла не насовсем, но это не значит, что нужно топить этот огонь. Маленькая искра должна оставаться прежней, но чует он, что чужакам нужно иное. Парень пока шел куда глаза глядят, наткнулся на знакомые лица. Мужчина вместе со своей любимой женой стояли, любезно разговаривая с их общими друзьями. — Отец, матушка, — привлек к себе внимание Пак. — А вот и наш творец этого прекрасного вечера, — Кёнсу крепко приобнял за плечи сына. — Чимин-и, где ты был? — обиженным тоном протянула мать. — Я не видела тебя с самого утра! — Не нагоняй на сына, он сегодня очень усердно работал, — вступился старший Пак. — Он и правда постарался на славу, — присоединилась к разговору женщина средних лет с теплой улыбкой на лице. — Да, он у нас такой молодец, — с гордым взглядом на Чимина, заявила мама. — Организованный, трудолюбивый молодой человек, а ещё очень красивый. — Матушка, полно вам, — неловко почесывая затылок, говорит Пак. — Сынок, тебе двадцать четыре года! Я на своих последних годах хочу еще увидеть внуков! — в который раз заявляет женщина. Мать очень обеспокоена и все хочет лицезреть свое чудесное чадо с кем-то, к кому оно будет испытывать сильные чувства. Знала бы только она, что ее сын уже который год влюблен безумно. Влюблен в волка, имя которого — Юнги. Мин Юнги, что украл его сердце раз и навсегда. Жаль поведать он об этом не может, ибо подобный союз: человек благородных кровей и волк одиночка, что живет в глубинах леса густого, который находился неподалеку от побережья — никак и никогда не может состояться. — Любовь моя, услада очей моих, ты еще так молода, успеешь повидать внучат, — зарекся Кадуиф. — Лучше бы узнала о самочувствие сына, ведь он так усердно работал. — Кёнсу! — возмущённо воскликнула Лиён. — Перестань выставлять меня, как чудовищную мать! — Душа моя, мне это даже в голову никогда не приходило! Пак Лиён совсем больше не хотела разговаривать со своим мужем, лишь скрестила руки на груди и отвела взгляд. Старший Пак с извинениями пытается вернуть общение любимой, но та лишь ещё больше дует губы свои. Такие маленькие «ссоры» в семействе Пак не редкая вещь, но это не говорит о том, что эти двое не жили душа в душу. Наоборот, души в друг друге не чаяли. Чимину забавно наблюдать за таким поведением своих родителей, он считал это довольно милым зрелищем. Мама Кадуифа — женщина очаровательная, пылкая и сентиментальная. В то время как отец — честный, порядочный, великодушный и внимательный ко всем человек. Каждая из этих черт сплетены в сыне этой чудесной пары. Парень был воспитан считаться со всеми, уметь сочувствовать и сопереживать чужим чувствам. Эти люди вырастили прелестного человека. Чимин бы и дальше наблюдал за картиной, что зовется «мамино детское поведение и папины попытки разговорить этого ребенка», но его отвлек шум битого стекла. Парень стал искать источник и когда нашел, был в настоящем шоке. «Тэхен?», — он бежит в ту же секунду, как в шею его друга вцепляются. Блондин хватает за кисть парня, что чуть ли не душил Кима. — Отпусти его, — тихо, но едко сквозь зубы говорит Кадуиф, сжимая ладонь все сильнее. Пак правда понятия не имеет что здесь творится, но то что дракон вцепился в его друга ему совершенно не по душе. Брюнет даже не собирается ослаблять хватку. — Ты меня плохо расслышал? Отпусти я говорю. — Чонгук, оставь, — Хансоль подошел к Чону, кладя руку на плечо. Драиф смотрит на Пака горящими глазами и выпускает из руки своей волка, ступая шаг назад. Ким откашлявшись, наконец получая доступ к воздуху, жадно вдыхает его. Чимин тут же прячет друга за спину свою, не отводя глаз от Чонгука. Еще долгое время никто из присутствующих не решался что-либо сказать. Вся эта ситуация повергла многих в шок, а некоторых лишь в малое удивление, но были и те, что предвкушали возможно самое сочное зрелище этого вечера. На данный момент на поле два, довольно-таки равные по опасности, зверя. Смотря друг другу в глаза, они скалились, рыча. «Уходи отсюда», — шепчет через плечо Кадуиф Тэхену, тот без лишних вопросов покидает зал. Только вот Чон наблюдая за волком заметил одну любопытную деталь, помимо красного следа на шейке того. — Стой, — делает шаг в направлении волка дракон, но Пак резким движением руки заставляет его остановиться. — Ни шагу больше. — Прошу простить невоспитанность этого ребенка, — кланяясь, говорит старший Дон, понимая, что перед ним стоит сам Пак Чимин — сын Кёнсу, что был членом совета. — Парень просто немного вспыльчив, — блондин не сразу соображает кто именно устроил это безобразие, но вглядевшись его осенило. — Вы должны уметь совладать с собой, господин Чон, — отдергивая пиджак, говорит Кадуиф. — Вы не в кабаке чтобы руки распускать, предупреждаю в первый и последний раз. — Прошу прощения, вы правы, — кланяется брюнет. — Можно ли будет как-то загладить вину за бокалом вина? — Не думаю, — отрезает Пак. — Просто надеюсь, что впредь вы будете более сдержаны, — Чимин покидает зал, направляясь к другу за подробностями происшествия. Чон провожает глазами Кадуифа. — Вот ты и попался, волчонок, — шепчет он. Пак находит друга на кухне. Волиф сидел задумчиво на стуле, глядя в потолок. Услышав шаги, с места вскочил. Чимин как только вошел, начал с вопросов: — Так, во-первых, что там произошло? Во-вторых, — парень шагнул к волку, заключая в объятья, — я так рад видеть тебя. — Чим, — волк уткнулся носом в шею Кадуифа, вдыхая запах родной, что не чувствовал за столько лет разлуки. — Так что это было? — спросил Чимин, отстраняясь. — На одного из моей стаи набросились эти уроды, вот и пришлось вступиться, — да уж, зная Кима, блондин наконец понял, что за вздор был со стороны драконов. — Только вот тот дракон, что чуть на белый свет меня не отправил, — Ким сжался невольно, — Чим, было так страшно. Впервые страх овладел мною и одержал верх. — Успокойся, все позади — утешающе Кадуиф поглаживает плечо друга. — Его глаза… там будто пламя самого Аида, — совсем не слушая Пака, продолжает Ким. Сказать, что Кадуиф был удивлен, это значит ничего не сказать. Впервые он увидел Тэхена таким обеспокоенным. Парень, что вечно нарывался на неприятности. Парень, который каждый божий день ходит по лезвию ножа. При этом всем он испугался единственного, совсем незначащего человека — Чон Чонгука. Чимин его совершенно не знает, лишь видел и слышал некоторые слухи о нем. Этот дракон ничем не лучше собственного отца. Такой же алчный и грязный человек, покрытый ложью и величием. Пак вновь укутывает друга в объятьях своих. Тринадцать лет назад. Зима, 15 декабря. Одиннадцатилетний мальчик наблюдая за падающими снежинками, мечтал о полете куда-то туда, высоко-высоко. Он хотел дотянуться до тех пушистых облаков в небе, что похоже на сладкий, мягкий зефир. Ведь там его никто не достанет. Никто не будет унижать. Никто не поднимет руку. Когда-то мальчик слышал одну легенду о Фаэтоне, сыне бога солнца Гелиоса и Климены, дочери морской богини Фетиды. Фаэтон усомнился в том, что он сын солнца и отец дал ему обещание исполнить любое желание. Юноша попросил разрешить ему поехать по небу вместо Гелиоса в его золотой колеснице. Бог не смог отказать сыну и позволил ему править ей. Только у этой истории довольно печальный конец. Фаэтону возвышающемуся высоко в небо, не удалось сдержать огнедышащих коней и они бешено бросились в сторону. В итоге случился пожар и Зевс своей молнией поразил сына солнца. Тэхен был бы рад, если бы ему дали такую же возможность как Фаэтону, он бы постарался изо всех сил удержать тех коней и возвысился бы над землёй подальше от всех невзгод. Мальчик вскинул руку вверх к небу и внимательно разглядывал. Одно из облачков очень сильно походило на кролика. Его мама как-то говорила, что поймав на взор свой зубастого в небе — к счастью, но Тэхен с каждым днём всё больше и больше сомневался в этом. Он слышит яркий смех и писк птиц. Брюнет срывается с места и бежит к источнику, там ему на глаза попадается не из самый приятных картин: четверо мальчишек гоняли птиц и одна из них все не могла взлететь, скорее всего дело в ее крыле. — Эй, — смело выкрикнул Тэхен, — оставьте ее в покое! — ребята перевели все внимание на маленького, хрупкого мальчика. — Иди куда шел, мерзкая шавка, — выплёвывает самый высокий из мальчишек. Четверо возвращаются к своей потехе. Один из них пнул птицу и та к стене здания, рядом стоящего, отлетает. Тэхен не выдерживает такое отношение к бедной пташке и бросается на мальчишек с кулаками. Но Ким совсем не рассчитал своих сил, он ведь такой крохотный по сравнению с ними и его удары для ребят, как пушок о стекло окна. Они стали толкать его, как волейбольный мячик по кругу своему. Смеялись, били, пинали. Кто-то ударил мальчишку в лицо. Щека горела болью, а на губе красовалась трещина со струйкой алой крови. Он лежал на снегу, скрючившиеся кутенком в холодную стужу. Один из ребят, тот что самый высокий, поднял его и схватив тоненькую шею пацаненка, прижал его к стене. Другой из них, тот что покрупнее всех, взял птицу в ладони свои. — Отпустите ее! — кричит из последних сил Тэхен. — Кого? Эту птичку? — подняв небрежно пташку, сказал другой. — Сейчас, только сделаю один штрих, — он берет маленькую головку птицы и резким движением сворачивает ей шейку. Тэхен кричит беспомощно, глотку разрывая. Слезы пеленой накрыли бусинками глаза. Он старается вырваться, но все тщетно. Ну почему мир таков? Даже в такой ясный день он покрыт мраком жестокости и грязи. Мальчику ужасно не хватает кислорода, в глазах темнеет. Хотя даже непонятно от нехватки воздуха это или от одного из ударов по голове. Но это даже не важно, совершенно не важно. Ещё немного и он потеряет сознание, но где-то неподалеку он слышит крик и скрип снега в беге. На мальчика, что держал Тэхена, со всего разбегу налетел совсем маленький, светленький пацаненок. Он сбил с ног того и сев на него, начал украшать его лицо своими крохотными кулачками. Хоть он и мал был, но силы в нем под стать дикому льву. Ребята подбежав к другу, схватили паренька за шарфик и оттащили в сторону, бросив на тонкий слой снега. Друг поднявшись, вытирая кровь, что текла из его, скорее всего уже разбитого, носа, подходит к нему и ногой ударяет в левое ребро. Мальчишки ещё некоторое время выбивали из обидчика их друга все что можно, а потом вскоре оставили ребят и ушли со спокойной душой. Блондин несмотря на ужасную боль в теле встал и подошёл к Тэхену, что сверлил взглядом бездыханное тело птицы, которую он так яростно старался спасти. — Ты как? — присев на корточки и протянув руку, интересуется мальчик. — Тебе не нужно было, — всхлипывая, не отводя взгляда от птицы, тихо говорит Тэхен. — По-твоему я должен был пройти мимо такого? — недоуменно смотрит блондин на него. — Не говори чепухи и давай я отведу тебя домой. — Я пытался, — показывая на ту птицу, все не мог остановить слез Волиф, — но я не смог. Они гоняли ее, она не могла взлететь, скорее всего, из-за крыла. Я хотел помочь ей, но… но они свернули ей шею. — Ну же, успокойся, — взяв ладонь волка в руку, попросил мальчишка. — Это ужасно, но если хочешь мы можем ей устроить самые достойные похороны. — Что? — все же отведя взгляд от тела, удивлённо спрашивает Ким. — Моя мама говорит, что умершим мы можем помочь, устроив им самый почетный уход в загробное царство Аида, — тепло улыбаясь поясняет блондин. — Но, мы сделаем это только при одном условии — ты сейчас пойдешь ко мне домой без всяких отговорок, чтобы моя мама обработала раны. — Тэхен молча кивает и поднимается с помощью паренька. Блондин снимает с шеи своей шарф и подходит к птице, что небрежно лежала в снегу. Он берет и укутывает ее в этот шарфик, оборачиваясь к Волифу. — Я, кстати, Чимин, но можешь звать меня просто Чим или Чимми, меня так мама иногда называет. А тебя как звать? — Тэхен, — неловко смотря на паренька, отвечает брюнет. Тот лишь молча улыбается и направился домой, а Волиф следом. — Ты странно пахнешь, — выпаливает волк, а Чимин глазами непонимания смотрит на него. — Ну, ты пахнешь по-иному, не Драиф и не Волиф. — Так я из народа Кадуиф, — проливает свет на раздумья волка. — Кадуиф?! — вытаращив глазенки свои, удивлённо восклицает Тэхен. — Я слышал об этом народе где-то, вы же очень редкий вид. — Ты так говоришь, будто мы цветы какие-то, — выпускает лёгкий смешок Чимин. — Извини, — виновато, опуская голову произносит брюнет. Так они ещё некоторое время разговаривали до дома Пака. Тэхен расспрашивал паренька о его народе. Мальчик никогда в живую не встречал Кадуифа, поэтому ему настолько интересно все узнать от первого лица. Когда ребята оказались на пороге, женщина, что была мама того мальчика, увидев это безобразие была в неимоверном шоке! Она загнала их внутрь, и обработала все ранки и ссадины. Чимин рассказал о тех мальчишках и о том, что вообще произошло. Женщина не знала даже куда деваться после всего услышанного, но наказать тех негодяев пообещала. В этот же день, мальчики достойно проводили птицу в царство мертвых, устроив ей похороны уже рядом с домом Тэхена, на заднем дворе. С тех пор Волиф и Кадуиф никогда не расставались. Чимин был новенький и Тэхен помогал освоиться парню в новом месте. Каждый день они встречались перед школой и шли вместе, говоря о всем на свете.

Спустя тринадцать лет. Лето, 7 августа.

Ребята побеседовав еще пару минут, все же вышли в зал, где уже вовсю говорили свои речи члены совета и если Ким не ошибается, сейчас выступает отец Чимина — Пак Кёнсу. — Я правда благодарен всем вам за этот вечер. Да пусть воцарится мир между всеми нами, — поднимая бокал вина, твердо заявляет старший Пак и спускается со сцены к жене своей, давая выступить следующему представителю. Чимин извиняется перед другом, так как вынужден его покинуть, ведь в такой момент желательно побыть рядом с отцом. Ким понимающе кивает и остается совершенно один в толпе. Он внимательно наблюдал за сценой. На ней сейчас стоял Ван Фанджо — представитель народа Драиф. Этому мужчине уже почти за семьдесят, хоть и выглядел довольно молодо. — Спасибо за прекрасную речь, Кёнсу, — начал дракон. — И спасибо твоему сыну за такую уютную обстановку в этом зале, — кивая в сторону Чимина, благодарит Ван и откашлявшись, продолжил: — Все мы здесь собрались с вами, чтобы отметить великое событие, которому уже много тысяч лет. Основание совета было настоящим спасением для каждого народа. Благодаря этому, война между нами затихла и сейчас мы живём в согласии. Я действительно рад этому, но, — многие застыли в предвкушении продолжения, — я здесь не только, чтобы отпраздновать с вами этот величайший день. Я бы хотел сообщить о своей отставки, — все оживились и стали громко перешептываться. Чонгук нахмурившись смотрел на представителя. — Мне уже немало лет, да и здоровье подводит, поэтому хочу вам представить нового представителя народа Драиф — Чон Тхан, — мужчина под бурные обсуждения всех присутствующих вышел на сцену. — Отец, как это понимать? — недоуменно моргая глазами, спросил старшего Пака Чимин. — Я сам не в курсе всего этого, — бегая глазами от всего зала к сцене, отвечает Кёнсу, — но дело плохо, сын мой. Чонгук наблюдал за своим отцом, что встал рядом с Ван Фанджо. Парень был удивлен не меньше остальных, отец ему ничего об этом не говорил, но несмотря на это, брюнет даже и мышцей лица не дрогнул, сохраняя холодный, безразличный взгляд и серьезный вид. Все затихают как только Тхан начинает говорить. — Спасибо, Фанджо и спасибо всем, что пришли сегодня, — жестикулируя руками говорит дракон. — И я постараюсь не подвести Фанджо, как и ваших ожиданий в целом, — отыскав глазами семью Пак, он ловит презренный взгляд Кёнсу и скалит зубы в ядовитой улыбке. — Ещё раз спасибо, я вас не подведу. Закончив свою совсем небольшую речь, под бурные аплодисменты он спускается со сцены с, теперь уже, бывшим представителем. Чонгук фыркает под нос и направляется к отцу. Пак Кёнсу в чувстве неприязни сидел, не понимая, как вообще это допустили, да и ещё не сообщив никому. Семья Чон славится не самыми хорошими качествами, именно поэтому Кадуиф категорически против всей этой затеи. Чон Тхан — человек корыстный, жестокий. Такому не место в совете. Да, этот мужчина был правой рукой Фанджо, но это не даёт ему право состоять в нем, тем более без голосования и переговоров на собрании Оракула. Тэхен наблюдая за всей картиной с кучей вопросов в голове остался, но даже так, он почему-то чувствует, что все это не к добру. Уж слишком бурная реакция вокруг.