Торуиф

Родной дом — тихая гавань души твоей. Часть тебя самого. Но то ли место, где начался род твой, считается теплым домом? Кто-то верит в то, что дом найдет он в сердцах родных своих. В любимых. Но вряд ли кто скажет истину. Никто не может уверенно заявить, что именно здесь или там находится та самая гавань души, а ведь кто-то скитается многие годы лишь ради того, чтобы наконец найти ее. Слиться с ней в полной гармонии. Найдет ли эту гавань тот самый грифон, что вечно терзается подобным вопросом? Сможет ли обрести покой в ней? Получить то ее тепло и уют, что должна дарить каждому существу на этой земле? Звон клинков летал по округе. Двое воинов бились в схватке не на жизнь, не на смерть, а на место в патруле. Проигравший берет на себя не трое суток, как полагается, а шестеро, то бишь забирая дни соперника. Победитель же может отдохнуть целую неделю. И вот светловолосый делает выпад своим коронным, но второй умело парирует удар и бросая на лопатки того, прижимая ногой к земле, кончиком меча касается шеи парнишки. — Вот и смерть твоя, — с ухмылкой заявляет Ким, — и целая неделя моего отдыха. — Мне никогда не выйти в победители с тобой, — Чонджи отводит меч друга от себя, — но это не значит, что я так просто сдамся. Рано или поздно именно ты будешь лежать звездой на моем месте. — С нетерпением буду ждать этого дня, — помогая подняться соратнику, говорит Ким. — Пора бы возвращаться в лагерь, — напоминает светловолосый. — Да, но давай заглянем в деревеньку неподалеку? — парень указывает на небольшую тропу. — Нужно забрать кое что. — Дай угадаю, опять эта твоя Лоренсия и травы? — следуя за другом, шутливо спрашивает Чонджи. На что Ким промолчал, лишь слегка улыбнувшись. Парни потратив минут десять на дорогу, наконец добрались до той заветной лавочки. Отворив дверь, они ловят на слух свой легкий звон колокольчика. Миниатюрная белокурая старушка поднялась с кресла и поприветствовала их. — Что же привело таких прекрасный юношей в мою скромную лавочку? — интересуется пожилая женщина, на что Намджун попросил чайные травы, что успокаивают и помогают избавиться от неспокойных снов. Та приносит их. — Как ваши дела, госпожа Марилу? — между делом спрашивает Чонджи. — Ничего не беспокоит? — Да что вы, какая я вам госпожа? — с неловкостью заявляет старушка. — Грех такую чудесную женщину не звать госпожой, — льстиво говорит парень. — Полно вам, мне уже не мало лет. — Это не меняет того факта, что вы все еще прекрасны. Лоренсия Марилу — старушка лет семидесяти. Добрая, приятная женщина. Без нее и знаний о травах, что хранятся в ее голове — воинам южной части и жителям этой деревни было бы не легко. Единственное, что в силу своего возраста у нее развилась довольно высокая степень, так сказать, потери памяти. Именно поэтому даже сейчас, когда парни стали постоянными посетителями, она и не вспомнила кто перед ней. От части это пугает, но к удивлению, все что связано именно с травами и прочим — в ее памяти не угасло совсем. Немного побеседовав со старушкой, парни покинули лавку. Чонджи не особо понимал, зачем его друг вечно приобретает все это для их товарищей. Ведь даже когда этот парень помог им избавиться от кошмаров, благодаря чему Олки уже в таких больших количествах не появляются, вечно шепчут за спиной. Он подарил им шанс облегченно выдыхать каждый раз, когда те закрывали глаза. Чонджи хотел было спросить, но осекся, понимая, что ответ не последует в любом случае. Встряхнув головой, он взглянул на чистое голубое небо. Еще один прекрасный день. День покоя и свободы. Когда парни прогуливались так, в дали от лагеря, блондин чувствовал настоящее облегчение. Будто грудная клетка становилась больше и давала свежему воздуху наполнить легкие намного легче. Каждый день он будто задыхался, предвкушая войну. Там он чувствовал, как она дышит ему прямо в спину. Сейчас же, видя простых работяг и других жителей деревни, он находился в полном умиротворение. Но это наслаждение продлилось совсем недолго, когда на свой взор он поймал темную пелену дыма где-то с востока. Чонджи потянулся к другу, призывая тем самым остановиться и взглянуть на небо. Ким замерев, еще долго не отрывал взгляд от черного столба, что постепенно окутывал небо, пачкая его. Прошла еще где-то минута, после которой он опустил глаза вниз. Там на горизонте скакала одинокая лошадь. Только когда та приблизилась еще на пару метров, он заметил всадника, что лежал на коне. Он из последних сил старался удержаться в седле. Даже ни секунды не раздумывая, Намджун помчался к нему на встречу, а Чонджи следом. Успев перехватить и успокоить совсем уж ошарашенную лошадь, парни помогли всаднику спуститься на землю. Окинув взглядом снаряжение, Ким сразу осознал, что это был один из воинов восточной части острова. Он был полностью окутан собственной кровью. Увидев в глазах немой вопрос, всадник через силу смог лишь выдохнуть: «они пришли». Чонджи резко переводя взгляд на друга, надеялся, что ему лишь послышалось и тот подтвердит это. Но Ким лишь продолжал смотреть на воина востока, будто старался стереть эти слова с того самого языка, который посмел вытолкнуть их на свободу. Еще минуты две Чонджи ожидал хоть какого-нибудь движения со стороны друга и исчерпав терпение, наконец встряхнул его, приводя в чувство. Вернувшись в реальность, Ким поднял глаза: — Беги в лагерь, — хоть он и старался сохранять спокойствие, усилия были тщетными, так как даже он услышал явное напряжение и страх в своих словах. — Живо. Не теряя больше ни минуты, парень вскочил на ноги и помчался так, как только позволяли его физические способности. Восстановив свое тяжелое дыхание в нормальное состояние, Намджун срочно занялся эвакуированием жителей деревни. Он помог подняться на ноги раненому и измученному воину, и передал его в надежные руки здешних лекарей. Объяснив ситуацию всем, кто в замешательстве наблюдал за происходящим, он попросил собрать лишь необходимые вещи и покинуть поселение. — Можно ли как-то помочь вам? — совсем из неоткуда появился худощавый, длинноволосый парень. Окинув его взглядом, Ким спросил: — Твое имя? — Ниэль, — ответил тот, на что Намджун кротко кивнул. Уже вдвоем они поторапливали и помогали жителям скорее покинуть деревню. Совсем недалеко есть подземный спуск в пещеру, где грифоны уже давным давно обустроили убежище для простых крестьян на случай чего-либо. Убедившись что все дома были пустыми, Ким направился вслед за всеми, замыкая довольно длинную колонну. Ниэль был впереди всех и сопровождал в убежище. Парни изо всех сил старались подавить нахлынувшую панику в колонне. К счастью, не они одни перебарывали свой страх и успокаивали остальных. Благодаря еще некоторым мужчинам, они спокойно смогли добраться до пещеры, не потеряв по пути никого и не задержавшись ни на лишнюю долю секунды. Усадив всех, Ким уже собрался помчаться в лагерь, но Ниэль попросил его остаться. Из всех присутствующих он здесь единственный, кто хоть как-то сможет их защитить. Их спор будто был вечный. Ким не мог бросить своих там на поле, но также понимал, что все эти жители также нуждаются в нем. Из-за их разборок поднялась безумная шумиха. Все и так были на пике срыва. Все стихли, как только к воину подошла девочка и потянула его за рукав рубахи. — Дяденька, не оставляйте нас одних, — просопела она. — Пожалуйста. Ким смотрел на нее и просто уже не знал как быть дальше. Где-то там в паре метров его товарищи бьются на смерть, а здесь беспомощные жители, которые вряд ли смогут в спокойствии что-то предпринять в случае чего. Наконец грифон сдался и останется с ними. Прошло уже туча времени, чуть ли не сутки. По сути за ними должны были уже придти, хотя бы кто-то. Чонджи с тех пор как убежал в лагерь не вернулся. Плохо это или хорошо, Ким понятия не имел. Он просто не мог сидеть спокойно, все это время он ходил кругами по пещере. Нужно что-то делать, но он не может бросить этих людей. Дождавшись вечера он решительно собрал всех и направился в лагерь. Это решение было не просто принять, ведь этим он подвергает всех их опасности, но он просто не может сидеть сложа руки. Многие, конечно же, были совершенно недовольны подобной вылазкой, но и оставаться одни они тоже не горели желанием. Добравшись на место назначения спустя какое-то время, Ким не верил своим глазам. Картина перед глазами вызвала настоящую волну волнения и напряжения у всех присутствующих. Полная разруха и куча бездыханных тел. В воздухе стоял запах плоти и крови. Выругавшись про себя, Ниэль пал на землю. Ким сорвался с места и побежал в поисках единственного. Он оглядывал каждое тело. Волнение накрывало его все сильнее и сильнее. Мир рухнул, когда он нашел то, что искал. Ли Хунг лежал на земле, его лицо осветили последние лучи багрового заката. Намджун рухнул перед ним на колени и с дрожью в руках потянулся. Это не может быть правдой. Нет. Это просто очередной кошмар, он откроет глаза и увидит, как дядя вновь врывается в его палатку, чтобы вместе позавтракать. Они снова сядут и будут разговаривать о предстоящем походе на разведку. Тот снова будет одаривать теплой улыбкой, в то время как Ким станет ворчать о несправедливости войны и прочего. — Нет… — выдохнул Намджун притягивая к себе мертвое тело. — Нет… Прошу… Это не правда. Все это будто резало грифона на части. Воздуха критически не хватало. Он прижал голову дяди к груди и взвыл в голос. Крик его тяжестью отдался внутри Ниэля, что только что подошел. Он сморщившись, прикусывая до крови нижнюю губу, просто не смог смотреть на Кима и резко отвернулся в стороны. Ким сидел так мутит тридцать? Час? Грифон не знает, он потерял счет времени с первой же секунды увиденного. Никто не хотел тревожить его, да и смысла не было. Намджун не слышал и не видел ничего вокруг. Он пустым взглядом уставился куда-то в даль, все так же крепко держа тело. Ниэль наблюдал за ним, пока это не отвлекли: — Эй, — к ним бежал беловолосый парень с еще одной небольшой кучкой людей. Он подбежал к Ниэлю и резко остановился, пошатнувшись. — Что здесь, — парень будто потерял дар речи. — Что здесь, черт тебя дери, произошло? — Ты должен быть в курсе, — подал голос Ниэль. — Разве не сюда ты помчался еще день назад? — Ты еще кто такой? — удивленно посмотрел на него Чонджи. — Когда ты ушел, я помогал ему вывести людей из деревни, — Ниэль кивнул в сторону Намджуна. — Меня отправили к другим малым поселения в округе сразу же, как я примчал, — пояснил блондин. — Поэтому я понятия не имею что здесь могло произойти и… — Чонджи будто опомнился и побежал к Намджуну. — Твою ж мать. Ким сидел неподвижно, даже когда друг сел рядом. Чонджи посмотрел на вожака, что бездыханно лежал в руках Намджуна и ели сдержал подступающую тошноту. Он взял Кима за плечо и слегка встряхнул, чтобы привести в чувства. — Намджун, нужно срочно уходить, — Ким его не слышал. — Намджун, пожалуйста, пойдем, — Чонджи попытался поднять друга, на что получил тяжелый взгляд того. Тяжело выдохнув, он отпустил руку Кима и потер лоб, будто бы голова разрывалась от боли. — С востока и запада идет пожар и совсем скоро он окутает и эту часть побережья, нужно срочно покидать остров, — пояснил Чонджи. Он не получил ни одного слова в ответ. — Намджун! — Идем, — резко сказал Ким. Чонджи с нескрываемым облегчением в лице вскочил и помог подняться Киму. Они вместе подошли к остальным. Чонджи пояснил происходящее и теперь уже большой толпой, они двинулись к порту Замари. Уже на горизонте позади виднелись языки пламени, поэтому им пришлось ускорить шаг и чуть ли не бежать. Поднявшись на борт и подняв паруса, они отплыли от острова. Ким смотрел смотрел как Замари окутывает пламя.

***

Большой корабль плыл в неизвестном направлении, в потоке тумана густого. Ни одного луча солнца, лишь темнота и серость горизонта. Уже около недели они плывут по течению океана безгранного, хоть кажется, что чуть ли не вечность. Время тянется петлей, оно душит. Душит каждого на этой чертовой посудине. Ни еды, ни воды. Еще немного и вскоре начнется беспорядок, бунт. Меньше всего волновало это Кима. Он все также сидел в трюме капитана, считая каждый день, каждый час, каждую минуту и так вплоть до секунд, прокручивая одну и ту же картину в сотый раз в своей голове. Пламя, дым, запах гари, крики, павшие тела на девственную почву, запах свежей крови, живой и последний блеск в глазах дяди того утра. С каждым разом все больнее, труднее принять. Принять тот факт, что дома больше нет. Нет семьи. Это все разрушено, сломано, разбито, уничтожено с лица земли. Замари кануло в огне. Как быть? Куда теперь? Что ему делать со всем этим? — Намджун, — зайдя в трюм, тихо произнес Чонджи. Ким совсем не обратил внимания на товарища, он все так же рассматривал стены помещения, — еда и вода уже на исходе, люди в не себя, — друг продолжал молчать. — Намджун, ты слышишь? Намджун! — И что ты хочешь от меня? — продолжая смотреть в одну точку, спросил Ким. — Чтобы я взял и наколдовал продовольствия? — Нет, я хочу чтобы ты вышел и успокоил народ, — заявил блондин. — А толку? — Толк в том, что нам нужен лидер и только ты можешь занять подобный пост! — Ты тоже неплохой кандидат на эту роль, вот и ступай, — совсем равнодушно сказал Ким. — Намджун! — Уходи. Не став давить на друга, блондин развернулся и уже собирался исполнить просьбу, но остановившись у порога, кинул напоследок: — Вождь бы тоже этого желал, — сделав совсем крохотную паузу, он продолжил: — Знай, только ты имеешь право возглавить грифонов в этот трудный момент, — покинув помещение, Чонджи плотно закрыл дверь за собой. Вновь напоминание о дяди накатилось волной отчаяния. Внутри все сдавливало до невероятной боли. Дыхание стало рваным. Снова он почувствовал этот запах плоти и крови, что вызывал тошнотворное воздействие на грифона. Одной рукой он сжал ладонь в кулак до побеления костяшек, другой же прикрыл рот, пытаясь успокоиться и сдержать рвоту. Лишь через минуты три Ким снова смог глубоко вздохнуть и унять дрожь. Разделял бы дядя такое же мнение, что и друг? Имеет ли Намджун право занять его место? После всего, что произошло. Он вертел эти вопросы у себя в голове раз за разом, возможно надеясь, что кто-то даст на них ответ. Грифон стал понимать, что решение только за ним. Он потерял все: семью, дом. Но по-правде так ли это? Дядя умер, а Замари укуталась огнем. Только вот остальные… Остальные грифоны, сородичи, товарищи с ним на корабле. Дышат, живут и практически невредимы. Лишь разбиты и в отчаяние. Они нуждаются в ком-то, кто поможет встать им на ноги и продолжить путь. Длинный путь которым всем им придется пройти. Путь, в котором они найдут новый дом и утешение, после случившегося.

***

Блондин покинул каюту и направился на палубу к другим грифонам. Многие все же предпочли спуститься в трюм, все же погода снаружи не была столь благоприятна для посиделок. Чонджи поднялся к штурвалу и присел рядом с парнем, что вчитывался в строки книги. Тот не отрывая глаз от страниц, сказал: — Как я понимаю разговор вышел неудачный, — Чонджи кротко кивнул на эти слова. — Я понимаю, что сейчас ему правда не легко, — зачесывая волосы, блондин тяжело выдохнул и продолжил: — Но он как никто нужен нам всем. — Просто дай ему время, — переворачивая страницу, сказал Ниэль. — Если ты не заметил у нас его больше нет, — нахмурившись, Чонджи бросил на того укоризненный взгляд. — Вроде нам сказали взять лишь самое необходимое, а не бесполезную литературу. — Это не бесполезная литература, — все же оторвав глаза от книги, заявил длинноволосый. — Эти книги были написаны путешественниками, что бороздили этот океан и если бы не они, мы бы сейчас плыли непонятно куда. — А разве мы так и не плывем? — удивленно спросил грифон. — Нет, — отрезал Ниэль. — Примерно через неделю, может и меньше, мы наткнемся на остров. — Остров? — эхом переспросил Чонджи. — Да. Торуиф, если верить написанному здесь, — Ниэль поднял книгу, чтобы собеседник смог оглядеть ее. — Три народа проживают там: Драифы, Волифы, Кадуифы. И как я понял у них там жесткая иерархия, на вершине которой те самые Драифы. Потом следуют Кадуифы и в самом низу Волифы. А так же у них имеется совет, в состав которого входят шесть человек, три из которых — глава этого совета. Остальные же, это представители каждой расы. — Думаешь нас примут? — Если Намджун все же возьмет себя в руки, мы сможем договориться и временно пожить там, пока не восстановим силы. — Только вот как вытащить его из этой каю… — парень не успел договорить, подскочил на месте от шума резко открывающейся двери. Переглянувшись между собой, они встали одновременно и спустились по лестнице. Парни резко остановились, когда перед ним предстал Ким со взглядом полным решимости. Он подошел к ним поближе и приказал привести остальных грифонов, а это означало лишь одно. Чонджи с нескрываемым ликованием во взгляде посмотрел, уже не на просто друга, а вожака. Они с Ниэлем вскоре привели других на палубу. Все в недоумении перешептывались. Когда все уже были в сборе, Ким поднялся к штурвалу и твердым, громким тоном заявил: — Гриари, сородичи, товарищи, братья и сестры, мы пережили столь ужасную участь, что уготовила нам судьба. Мы потеряли дом и многие из вас семьи. Множество воинов пали в том бою, чтобы дать нам надежду на жизнь. Так неужели их жертвы будут напрасны? Неужели мы позволим себе испустить дух сейчас? — Ким выждал пару секунд, а затем продолжил: — Не для того сражались наши отцы и прадеды! Не для того они пролили кровь свою на родной земле! Так почему нам с гордостью не пережить это бремя и ступать дальше? Я не прошу вас забыть о случившемся. Нет. Это горе будет с нами всегда, помогая подняться снова и снова. Память о том дне не даст нам опустить руки и будет нашим стимулом, чтобы двигаться вперед! Все замолкли, лишь ветер ловился на слух. Они смотрели на него. В их глазах читалась боль и скорбь, отчаяние и бессилие. Чонджи и Ниэль оглядывались по сторонам, чтобы найти хотя бы какую-то реакцию в толпе. Они перевели взгляд на Намджуна, тот стоял и выжидал. Выжидал, когда его народ примет решение: утонуть в горе или же последовать за ним и бороться. И наконец, спустя время один мужчина подал голос: — Он прав, мы не можем сейчас опустить руки, если мы поддадимся ситуации, считай Хиари выиграли эту битву, — все хором возмущенно протянули негодование. — Именно, — вклинился Чонджи. — Мы не должны этого допустить, — блондин поднял взгляд на друга, тот расплылся в теплой улыбке и кивнул. — Так что, братья и сестры, — снова заговорил Ким. — Мы не сдадимся и продолжим этот путь? — Да! — крикнули в ответ грифоны. — Мы победим в этой битве! — подхватил Чонджи. — Победим! — Так давайте же возьмем под контроль штурвал и наконец доберемся до суши! — Возьмем! Так грифоны наконец задали себе четкий маршрут и поплыли вперед на поиски лучшего дома. Как и говорил Ниэль, наткнулись они на остров лишь через неделю. Силуэт на горизонте вызвал у Гриари облегчение в груди. Неужели они смогли? Смогли выжить в этом пути через огромный океан. Но Намджун не дал им так скоро расслабиться, напомнив, что предстоят, скорее всего, переговоры и не факт, что они смогут остаться. Вскоре они сбросили якорь у порта и небольшой колонной стали спускаться по мосту. Их встретила стража острова. Намджун попросил о встречи с советом и подхватив с собой Чонджи и Ниэля, направился в замок следом за стражей. Остальные грифоны остались на время в порту. Величественный замок предстал перед ними, вызывая восхищение. Чонджи стал разглядывать узоры и статуи, что окружали это большое здание. Ниэль так же не скрывая восхищения, оглядывал все вокруг. Лишь Намджун окинул коротким взглядом замок и решительно направился к его дверям, не обращая особого внимание на его строение. Их проводили на второй этаж, через большой зал. «Он был скорее всего для каких-нибудь торжественных праздников и прочего подобного», — отметил у себя в голове Ниэль. Пройдя вглубь, они наконец добрались до зала собраний. Помещение оказалось лишь чуть меньше зала для гостей на первом этаже. Темные как ночь стены; пепельные шторы, свисающие до самого пола; потолки в высоту с самых больших деревьев, что они видали на своей родной земле; круглый черный стол в середине и шесть стульев вокруг. Весь совет уже был в сборе: Давид, Лаура, Пак Кёнсу, Ван Фанджо, Нам Чонджу. Ниэль успел осведомить Кима о всех них еще когда они были на пути к острову. Каждый из членов совета внимательно разглядывали гостей, лишь один смерил недовольным взглядом. — Что привело вас на наш остров? — спокойно поинтересовался Давид. — Мы узники судьбы, что подала нам не лучшие дни, — начал Намджун. — Наш дом был уничтожен войной. Сейчас мы не в самой лучшей форме, еще немного и старания наших, что подарили нам жизнь, будут тщетны. Мы просим помощи и убежища, на время пока не восстановим силы. — Убежища? — подал голос мужчина в черном одеянии с красными узорами. — Кто вы вообще такие? — Гриари с острова Замари, — пояснил Ким. — Грифоны значит, — задумчиво протянул мужчина. — Слышал такие как вы, варвары, живут лишь завоеванием и войнами. — Отнюдь это совсем не так, — вступился Пак. — Вы настолько не осведомлены, что даже не в курсе того, что грифоны одни из самых благородных, справедливых и честных рас всего мира. Назвать такой величественный народ варварами — крайне низкое оскорбление. — Величественный? — усмехнулся Ван. — Что за вздор! — Тишина в зале! — превысил голос Давид, дабы успокоить накатывающуюся ссору. — Говорите вам нужно убежище, но как мы можем вам довериться и не остерегаться того, что вскоре вы начнете вытеснять нас из нашего же дома? — Верно, мы не можем быть точно уверенны в ваших намерениях, — присоединилась Лаура. — Но вы не можете выгнать нас! — возмутился Чонджи, за что получил хороший подзатыльник от Намджуна. — А вот это уже наглость, — оскалился Фанджо. — Прошу прошение за такую несдержанность, — поклонился Ким. — Знаю, наше горе — только наше, но многие потеряли отцов и детей. Сейчас всем нам не столь легко. — Мы можем заключить договор, — вклинился Ниэль, на что получил изумленные взгляды от присутствующих. — Верно. На острове Торуиф есть свои законы и правила. Подобный договор мог позволить разрешить разногласия между двух сторон. В нем имеется свод требований, которые могли выдвинуть обе стороны. Подписав его, никто не смеет нарушить хоть одно сказанное слово в нем. И об этих ключевых моментах рассказал Киму Ниэль. Они оба понимали, что вряд ли все будет так просто. Поэтому решили, если все-таки что-то пойдет не так, то они выдвинут предложение о договоре. — В этом есть смысл, — все же подал голос Кёнсу. — Если они правда не собираются ничего подобного делать, то мы можем подписать договор и помочь им, не опасаясь какого-либо ужасного поворота. — Если мы подпишем его, то у них будут полностью связаны руки, — добавила Лаура. — Мы лишь просим крышу над головой и пропитание пока не восстановимся, — пояснил Ким. — На большее мы не рассчитываем. — За это придется платить, — Давид поднялся с места. — Вам будут приписаны работы, благодаря которым вы получите все это. — Мы примем все условия, которые вы скажите, — кивнул Ким. Мужчина подозвал одного из слуг замка, чтобы тот принес бумагу и перо. Получив все это в руки, он вписал туда пару строк. Грифоны будут обязаны работать, чтобы сохранить крышу над головой, в противном случае все это будет изъято. Так же они не имели права хоть как-то притеснять коренных жителей, грифоны тут лишь гости и не более. Им позволено оставаться на острове до тех пор, пока не поднимутся на ноги. Сразу после этого им будет приказано покинуть это место незамедлительно. Так же, совет признал благоприятным пристанищем для грифонов — владения Драифов, на что Ван Фанджо возмущенно затараторил, но его подобное поведение сразу же пресекли госпожа Лаура и господин Давид. После они передали бумагу вождю Гриари для вписания своих требований. Единственно, что вписал туда Ким — неприкосновенность его народа ничем и никем при любых обстоятельствах. Незамедлительно подписав договор, он с ребятами покинули замок и отправились в порт. Чудесная новость взбодрила остальных Гриари и те помчались внутрь города. Ким гордо сопровождал своих и расселял по домам, вместе с одним из помощников совета. К ночи все уже имели крышу над головой и Намджун наконец мог отправиться в поместье, которое предназначалось ему. Еще перед уходом из зала совета Кёнсу настоял на том, чтобы все же включить Гриари в совет на время, на что Давид и Лаура, хоть и со скрежетом в душе, положительно отреагировали. Так как Намджун считался вождем грифонов, его назначили их представителем и предоставили место в совете. Он окинул коротким взглядом помещение. Слишком уж великовато для него одного. Поднявшись на второй этаж, он вошел в одну из комнат, напоминающую больше на рабочее помещение, чем на спальную. Он подошел к окну, оглядывая вид во мраке ночи. Они обрели дом, хоть и на время.

***

Прошло примерно пять месяцев с тех пор, как грифоны прибыли на остров Торуиф. Было, конечно, трудно свыкнуться с правилами соседствующих народов, но жизнь казалась просто чудесной. В сравнении с тем, как они жили раньше все это годы — это просто сказка. Солнце приятно грело кожу ранним утром. Чонджи вышел к вожаку на балкон и вместе с ним стал наблюдать за другими грифонами. Видеть каждого из них столь счастливыми было невообразимым приятным чувством, которое заставляло улыбаться. Парень перевел взгляд на Кима, который так же расплылся в теплой, нежной улыбке. С момента как они покинули Замари, Чонджи ни разу не видел его с подобным выражением лица. Он снова вернул взгляд на сородичей: — Они здесь по настоящему счастливы, — Ким даже не обернулся на него, но друг знал, что тот его внимательно слушает и продолжил: — Они уже привыкли к этому месту, но… — улыбка тут же спала, — к сожалению совсем скоро придется покинуть этот остров. — Кто сказал, что мы покинем его? — лишь спустя какое-то время подал голос Намджун. Чонджи перевел на вожака удивленный взгляд: — Но ведь… — хотел было напомнить о договоре друг, но не стал продолжать, увидев этот взгляд. Он понял. Понял, что тот договор был совершенно незначимым. Намджун с самого начала не собирался уплывать отсюда. Каждое слово, сказанное тогда в замке — были пропитаны ложью. Этот взгляд означал лишь одно — он собирается остепениться именно здесь, но так же не желая иметь соседей. Когда они полностью поднимутся на ноги, этот остров будет под их владением.

Три года спустя. Лето, 8 августа.

Небольшая хижина по середине леса — единственное место, где Кадуиф может найти покой. И вот он снова сидит в этом дряхлом кресле, рассказывая волку во всех красках о случившемся вчерашним вечером. Юнги ловко пописывая пером на желтоватой бумаге, внимательно слушал парня. — Чон Тхан стал членом совета, — вскочив с мебели, возмущенно начал блондин, — уму непостижимо! И никаких возражений со стороны других входящих! Нет, ну ты представляешь? Ну да, еще бы кто-то посмел пойти против решения Ван Фанджо, но чтоб тебя! — нервно шагая из одного угла в другой, все тараторил парень. — С тех пор как господин Жарон пропал, этот остров стал клеткой несправедливости и без правосудия! Госпожа Лаура и господин Давид вообще забыли про народ! — Не стоило бы тебе так кричать, — спокойным тоном предостерегает Мин своего собеседника. — Здесь меня могут услышать только ты и деревья в округе, — уверенно заявляет Чимин. — Они тоже не безмолвны, — макая кончик пера в чернила, говорит волк. — Изрекаешь речи как эти старики из лавок чудес на рынке, — смеется Пак и садится рядом с Волифом. — Многие считают, что совет потерял власть или же совесть, но никто даже не догадывается, что дети создателей его уже давно в не игры. — Так и должно оставаться, — оторвавшись от письма, Мин оборачивается к Кадуифу. — Но назвать это игрой — довольно смело. — Будто ты сам так не считаешь, — улыбаясь, говорит Пак. — И то верно, но будь осторожен в своих словах, — волк кладет свою ладонь на чужую, нежно касаясь ее. — В то время как ты мне говоришь о бестактности, ты еще не слышал о Гриари, что посмел подойти ко мне и спросить на чей же стороне находятся Кадуифы в этой, так сказать, «войне», — прошептал блондин. — О боги, веселый вечер однако был, жаль что упустил возможность там побывать. — Наоборот, этот вечер был настоящим унижением для Волифов, — в один миг лицо Пака помрачнело. — После того, как объявили нового предводителя Драифов, меня осенило в том вопросе: почему волков все же впустили в замок? Неужели глава совета оживилась? А ответ оказался таким до боли мерзким — они лишь хотели, прямо на волчьих глазах, показать их полное поражение в лице Чон Тхана. — Ведь хуже кошмара и не приснится, — добавляет Мин, целуя руку младшего. — Драконы сгорят в пламени ада, что создали сами, — Пак нежно касается щеки волка, медленно проводя кончиками пальцев, — я обещаю тебе. Юнги улыбаясь, тихо шепчет: «верю». Эти двое ещё долгое время обсуждали вчерашний день. Сегодня Пак вовсе не хотел возвращаться домой, поэтому устроился поудобнее в кресле, решил переночевать у Мина. Юнги уже давно прикрыл тяжелыми веками глаза, в то время как Чимин не отрывал от него взгляд. Он смотрел на спящего хена и хотя бы одна мысль о том, что этот его сладкий сон может кто-то потревожить — приводила Пака в ярость. Как бы он себя не сдерживал, он понимал насколько дела усугубились, когда Тхан занял пост представителя. С этого самого момента петля на шеях Волифов затянулась еще туже. Хоть он не знал Тхана лично, Пак прекрасно наслышан от отца насколько этот человек ужасен. А от осознания того, насколько же он был бессилен перед этими обстоятельствами — все пылало ярым огнем. Он вскочил с мебели и вышел на крыльцо, нуждаясь в свежем воздухе. Он присел на ступеньки, разглядывая звездное небо.

***

Уже совсем стемнело и пора бы Тэхену вернуться к стае, после этого трудного рабочего дня. Но он не может не посетить это старое, дряхлое построение, что было когда-то его домом. И вот он опять стоит перед ним, опять садится на крыльцо в свете луны и звезд, и ждет. Ждёт покорным псом того самого человека, что любил больше всего в этом мире. — Братик, — слышит брюнет голос знакомый, — ты же понимаешь, что он не вернётся? — Тарин, что ты тут делаешь? — совсем игнорируя слова сестры, спрашивает Ким. — Ты не должна быть так далеко от нашей стаи. — Тэхен-и, перестань, — твердо настаивает девушка. — Прекрати так делать! — Тарин, иди домой, — твердит брюнет. — Он бросил нас! — срываясь уже на крик, продолжила девушка, совершенно игнорируя слова собственного брата. — Как ты вообще можешь тут сидеть и ждать его?! Хотя если только для того, чтобы плюнуть ему прямо в лицо. — Тарин, возвращайся к стае! — уже приказным тоном восклицает Тэхен, после чего девушка фыркнув на брата, оставила его в одиночестве. Этот вечный спор между братом, что верит, и сестрой, что потеряла надежду уже очень давно. Где-то глубоко внутри Ким осознает, что каждый приход сюда совершенно бессмысленный, но вера его сильнее любых подобных мыслей: «Он придет. Он не забыл. Он не бросил. Ведь он обещал…», — повторил он про себя уже как отрепетированную речь. Эти слова осели в его голове будто на повторе, но раз за разом все труднее становилось воспроизводить их. Час, два Ким молча, как каменный сидел на пороге. Лишь наконец почувствовав холод, что принес легкий ветерок, он поднялся и все же отправился в «новый» дом. Дом, где стая. Его стая. Он все еще чужд, даже спустя столько времени. Это ли его настоящий дом? Там ли его место? Он не знал. Ответ этот летал в воздухе. Вроде совсем близок, но так же и далек. От раздумий парня отвлек, довольно-таки, ощутимый взгляд в его широкую спину. Брюнет остановился и не оборачиваясь спросил: — Что вам нужно? — Дай-ка подумать, — этот голос, Ким узнает его из тысячи других после вчерашнего вечера. Он резко оборачивается и совсем не ожидал, что дракон был уже настолько близок к нему. — Например твоя жалкая шкура в качестве ковра, — широко улыбаясь, отвечает Чонгук. Страх и напряжение накатились огромный волной. Дыхание сбилось; сердце билось так, будто в эту же секунду переломает ему все ребра. Такой аспект эмоций накрыл его, лишь из-за одного вопроса: как этот дракон нашел его? Именно в этом самом месте. Именно перед этим самым домом. Эта часть побережья практически полностью пустовала. Никому бы и в голову не пришло соваться сюда, но по какой черт этот ублюдок стоял перед ним здесь и сейчас? — Ох, эти глаза, — начал Чон. — Такие же как и вчера — полны страха. Невольно руки Кима задрожали. Сжав ладони в кулак, он старался унять дрожь. Вновь это чувство загнанности, его будто приковали к земле. Но вот как только Чонгук решил поддаться вперед, еще сильнее сокращая между ними расстояние, Тэхен мимолетно среагировав, ударил того под дых и рванул с места так же быстро. — Волчонок хочет поиграть в прятки? — дракон смотрит в след, расправляя плечи. — Так даже интереснее.