Высматривая ненависть

      Зима постепенно накрыла окрестности Хогвартса, не забыв и про его башни. Озеро вместе со своими обитателями погрузились в спячку,  из панорамных окон гостиной Слизерина можно было наблюдать спящих русалок, разглядеть в пучине шевелящуюся от небольшого течения щупальцу кальмара, остались плавать только волшебные рыбки да неугомонные гриндилоу. В подземельях всегда промозгло, но наступление зимы лишь будто бы замораживает имеющуюся влажность, заставляя кутаться в самые теплые мантии, которые только можно найти в Англии. Северус предпочитал чары одежде, ведь при варке зелья пышные рукава шерстяной мантии могут вспыхнуть, помешать нарезке. Профессор даже пытался заставить студентов снимать верхнюю одежду при входе в его кабинет, но те стали жаловаться не только своим деканам, но и родителям, после чего Альбус любезно угостил его чашкой чая, за которой объяснил, что так делать не стоит. Зелья зельями, но зима свое берет каждый год. Несколько слоев согревающих чар не помогают в достаточной мере, чтобы пальцы могли крепко держать перо. Северус мог бы сказать, что последняя попытка разговорить Поттера была провальной, но прошло несколько дней, и, о чудо, мистер Мальчик-который-выжил решил снизойти до признания существования профессора по зельям. Что-то внутри чуть-чуть поскучало по нескольким неделям тотального игнорирования, ведь баллы с Гриффиндора лились рекой, конечно, с милостивой руки Северуса, но мужчине все-таки больше шестнадцати, когда в таком злорадстве не видишь ничего плохого. С момента, как Снейп не единожды наблюдал Поттера согнувшимся над унитазом, мужчина старался найти информацию, что-то узнать, хотя бы понять, что происходит. И вот уже почти месяц профессор читает одну и ту же маггловскую книгу по психологии. Книженция такая тонкая, что ее можно прочитать за один вечер, но в ней столько непонятных слов и оборотов, что приходится раз за разом перечитывать. Советов автор этой книги никаких не дает, в основном рассуждает про человеческую психику, приводит примеры из своей практики – автор является врачом, который как раз и лечит таких, как Поттер, ну, или похожих. Северус поначалу относился ко всему, что пишет маггл, очень скептически. Эта их «психология» похожа на какое-то неумелое шарлатанство, как у волшебников иногда объявляются великие предсказатели, у которых в роду ни одной ведуньи не было. Однако, когда мужчина пытался следовать словам этого Майкла Грина, то Поттер начинал смотреть на Северуса с меньшей ненавистью в глазах. Например. Северус взял на вооружение момент из книги, когда этот «психолог» переводит тему разговора, задавая какие-то другие, даже странные вопросы, чтобы не тревожить человека постоянным упоминанием его проблемы. После, правда, он какие-то выводы делает, рассуждает о природе мысли и видения собственного «Я». Мужчина еще не разобрался, как надо делать эти выводы, как понять, что человек, ответивший на вопрос «как он обычно проводит время наедине с собой и своими мыслями» — старается таких моментов избегать и постоянно находится в компании других людей; являет собой страх одиночества, а не обычное стремление к общению. Так вот Северус и старается что-то такое спрашивать у Поттера. Мальчишка в такие моменты смотрит на профессора с ужасным непониманием, отрывается от своего притворного чтения. Один раз даже ответил. «Мне нравится квиддич, сэр», — Гарри как-то неестественно будто съежился. Он все предпочитал сидеть на холодном полу подальше от Снейпа. Самое неприятное во всей ситуации с дебильными вопросами, которые должны помочь понять пустоголового Поттера, что они никак не помогали в этом. Так мальчик еще и голодать начал. Не сказать, что это сильно хуже того, чем он занимался до этого. Но от чего такое ухудшение на фоне, вроде бы, налаживающегося контакта между профессором и студентом. Гарри похудел еще больше, хотя, казалось бы, куда дальше. От коллег Северус частенько стал слышать, что Поттер спит на парах. Мадам Трюк, иногда наблюдавшая и даже помогающая командам в тренировках, поделилась, что мальчик чуть не сорвался с метлы, пожаловавшись на не держащие руки. Удивительно, как мальчишка умудрялся продолжать ходить на уроки, тренироваться и одновременно со всем этим незаметно голодать. Незаметно для своих друзей и учителей. Он искусно проворачивал раз за разом выступление «я ем, мне просто нездоровиться» на глазах у всего факультета и под носом стольких преподавателей. Особенно мадам Помфри, грустно цокающей каждый раз, когда её глаза падали на гриффиндорский стол и цеплялись за таящую фигуру мальчика. Северус хотел попытаться все-таки поговорить с Поттером, образумить от голодовки, ведь его не проведешь притворной бурной деятельностью с вилкой или ложкой в руках на обедах. Мужчина всю свою жизнь всегда подмечал детали и нюансы, которые не заметны, либо несущественны для остальных. А уж Поттера он за последние недели успел изучить вдоль и поперек. Изучить-то изучил, а вот понять, что у того все-таки в голове, так и не смог. С ним надо разговаривать… Как же это непривычно, даже как-то противоестественно. С Поттером-младшим вести беседы, спрашивать раз за разом, что ему нравится, чем он любит заниматься. Северуса самого передергивало, что уж о мальчишке говорить. Но вот какой-то стыд и неприязнь проходят, сердце щемит и ужасает от бледного вида ребенка, его темных кругов под глазами, впалых щек. И все внутри как-то поуспокаивается, приходит мысль, что он не делает чего-то плохого, наоборот даже.   — Пот… Гарри, — осекся Северус. А дальше мысль не шла. Точнее, она была заготовлена, но произнести вслух все то, что нужно было, не представлялось возможным. В горле странным образом образовался ком чего-то неприятного, что не получалось проглотить, а оно все раздражало своей сухостью. А Гарри тем временем уже поднял на него глаза. Он всегда в такие моменты смотрел исподлобья, закрываясь своими волосами. Не Северусу, конечно, укорять Гарри в неряшливости в прическе, но желание придираться ко всему, что попадается на глаза в Поттере, так до конца и не ушло. Удивительное дело. Когда Северус обращался к мальчишке по фамилии, тот всегда поднимал голову, открывал лицо, выражение которого бросало вызов. Когда он обращался по имени, тот вообще не отзывался, опускал голову ниже. Вряд ли Поттер настолько тупой, что надеется на то, что Снейп его не заметит или подумает, что того в его гостиной не существует, а последний час на ковре сидел фантом. Северуса это раздражало. Но мужчину раздражала любая реакция мальчика. Можно было бы давно смириться, перестать заострять внимание на любом движении, вздохе, взгляде, существовании этого невыносимого пацана… Но раз уж Северус взялся, начал изучение этого нелегкого вопроса, даже можно сказать вызова, придется терпеть, придется привыкать и перестать реагировать раздражением на любое действие мальчика. И потом, Поттер не всегда вызывал раздражение. Обычно, когда того не было в видимом обозрении профессора, Северусу было намного легче думать о Поттере, как об обычном ребенке, которому необходимо помочь. Легче было придумать, что сказать по наставлениям этого Грина из книжки. Так и до прихода Гарри Северус наметил себе, что надо бы сказать, чтобы мальчишка прекратил голодовку. Даже придумал играть по его правилам, надавить на секретность его состояния. Но вот Поттер сидит перед ним. Смотрит своими тупыми печальными глазами, и слова не идут. Может, если не смотреть на него, не видеть копию Джеймса-оленя-Поттера, то получится лучше? Северус деловито поднял книжку с колен, будто завел непринуждённую беседу во время чтения, стараясь не думать о том, как это нелепо выглядело со стороны. Перед ним на полу сидит малолетний пацан, который боится любого вздоха профессора, какая разница, что тот подумает по поводу немного странного поведения мужчины. — Гарри, как долго ты еще собираешься голодать? — Северус перелистнул, только для чего, если он даже не читает. — Сэр… извините? — Гарри немного приоткрыл свое изумленное лицо. Кажется, ему стыдно. — Вы думаете, что никто вокруг не замечает, насколько вы осунулись и похудели? — это что, радость во взгляде? Северус разглядывал мальчика, у которого губы согнулись в тихой счастливой гримасе счастья. Бело-серое лицо с впалыми щеками искажало любую эмоцию до некрасивой гримасы. Внутри возникало чувство, что перед мужчиной сидит не человек, а какая-то жуткая ожившая кукла. — Я, правда, похудел? — Северус смог еле-еле разобрать, что там пробормотал мальчик. Северус пораженно взглянул на мальчика, постепенно осознавая, что он только что услышал. Это не было похоже на шутку, какой бы глупой она ни была. Это была искренняя реакция, настоящая радость и улыбка. По телу пробежалась волна мурашек. Северус уже очень давно не испытывал этого чувства. Это было похоже на очень сильное беспокойство, удивление и что-то очень давно забытое... Что-то похожее Северус испытал, когда ворвался в дом Поттеров и обнаружил хладеющее тело Лили. Нет. Это не то. Оно похоже, но не те оттенки ужаса. Северусу в голову пришла картина его первого Круциатуса, которым он заколдовал какого-то маггла на своем первом рейде с Пожирателями смерти. То было страшно, даже противно. От нерешительных заклинаний юного Северуса маггл мучился даже больше, чем от выточенных Круцио старших товарищей. Он мог бы давно потерять рассудок, не осознавать боли разумом, отдать ее телесному восприятию. Конечно, с каждым заклинанием рука становилась тверже, страх и нерешительность постепенно уходили, заменясь иными чувствами, о которых вспоминать бы не хотелось. Этот жалкий страх и сейчас кроткими касаниями прошелся по позвоночнику, вызывая мурашки с макушки до пят. Снейп почти вздрогнул. Улыбочка сошла с лица Поттера сразу же, он постарался придать себе невозмутимый вид. Ему неинтересны все эти разговоры, вопросы и слова. — Кха...,— слова застряли в горле. Взгляд Поттера вернулся к фигуре мужчине. «Нет, так дело не пойдет», — Северус положил книжку себе на колено страницами вниз, складывая свой фальшивый «щит». — Начните, пожалуйста, есть, мистер Поттер, — Северус смотрел бы в глаза мальчика, не будь они скрыты за волосами. — Какое Вам дело до этого, сэр, — Гарри манерно протянул последнее слово. — Все же вы признаете свою голодовку, — Северус не удержался. Он победно усмехнулся. Рука ненароком потянулась к книжке с благодарностью, чтобы кто не думал, но чувства у профессора есть. — Какое Вам дело до меня, — Гарри сдался первым. Он опустил голову к своим коленям, избегая взгляда профессора. — Если я исчезну, никому не будет до меня никакого дела. Особенно Вам. — Однако, я здесь сижу перед Вами, мистер Поттер, и уговариваю начать есть, — Северусу хотелось бы вставить что-то саркастическое, звучать более иронично, но оно не выходило. Жалость и сожаление просачивались. Мужчина не видел себя со стороны, но его брови перестали хмуриться, рот перестал притворно кривиться. Если бы Гарри сейчас смотрел на своего профессора зельеварения, наверняка не узнал бы. Но мальчик продолжал смотреть в пол, переваривая услышанное.       Тот вечер окклюменци закончился молчанием. Через полчаса Гарри положил книгу по медитации в сумку, кротко взглянул на профессора, наблюдающего за его действиями, пробурчал «Досвидания» и вышел в коридор подземелья. Северус лишь кивнул на его слова, с тяжелым вздохом поднимая отложенную книжецу.       Мысленно Снейп благодарил Майкла Грина за решение написать эту тонкую уже порядком надоевшую книжку, потому что Гарри Поттер начал есть. Через два дня с их последнего недоразговора мальчик не разворотил свою тарелку в месиво, а съел порцию куриного супа, зажевав его овощным салатом. Северус испытал такое облегчение, даже что-то напоминающее радость. Может, профессору, конечно, показалось, но лицо мальчика порозовело, а глаза заблестели искрой жизни. Для всех тот день был самым обычным, похожим на предыдущие и, скорее всего, на будущие, но Северус действительно почувствовал себя лучше. Приятно видеть, что все твои силы были не напрасно потрачены. Весь тот стыд (очень уж неприятные ощущения, профессор к такому не привык) был вновь изобретен для Северуса не зря. Да и, наверное, пустоголовый мальчишка в глазах мужчины поднялся. «Хоть иногда слушает, что ему говорят», — Северус тихо надеялся, что это не разовая акция как минимум. Осталось начать воспринимать все сцены с Поттером, жующим в Большом зале, в коридорах и в аудитории адекватно. Что творилось с Северусом, который со дня смерти Лили более не испытывал чувства радости, счастья и веселья, а его губы тянулись в стороны не в злорадную улыбку, а почти отечески-нежную, мужчина и сам не знал. Через неделю Гарри действительно порозовел, и это не игра множества свеч и факелов. Иногда Северусу казалось, что Поттер то розовеет, то желтеет. Хотя никогда нельзя отвергать, что и такое может быть, учитывая все то, что мальчишка с собой проворачивает.       У Северуса с Поттером появился какой-то немой диалог. Вот, мальчик приносит зелье на сдачу, профессор кидает на него взгляд, переводит его на Поттера. Тот ухмыляется и пожимает плечами. Северус выдает очередной вздох, позволяет сдать это бедное нечто и сразу выдает тему на эссе, чтобы закрыть этот неуд. Гарри даже заглядывать в бумаги профессора не нужно, чтобы понимать, что он один из первых, кому выставили оценку. А ведь Северус стал закрывать глаза и на такое нахальство. Как, впрочем, и на то, что мальчик ест в его аудитории. Не прямо во время пары, но на переменах или перед началом. Раньше за такое любой студент мог лишить своего факультета парочки баллов. Но мужчину радовал сам факт того, что мальчик что-то ест. Не важно, что он потом будет делать с едой, попавшей в желудок, главное, что она там была. Северус отчаянно старался делать вид, что он очень занят, потому и не замечает, что злосчастный Поттер нарушает правила пребывания в аудитории. Поттер в свою очередь мог бы хотя бы притвориться, что жует украдкой, но совершал сие действо он очень открыто и нахально. Некоторые слизеринцы и когтевранцы даже жаловались профессору. Приходилось снимать с гриффиндора баллы, но Поттера это ничему не научило.       Занятия окклюменцией перестали уж представлять собой хоть какое-то подобие внеурочной деятельности, изучения непростой магии. Поттер настолько обнаглел, что начал приносить домашнее задание. Иногда то, которое сам Северус и задал. Мальчик открывался, а лед между ним и профессором не просто трескался, а таял с невероятной скоростью. Мужчина не знал, как на это реагировать, что с этим делать. Его одновременно и радовала, и пугала вся постепенно складывающаяся ситуация. Он банально не знал, как стоит поступить. Познания в маггловской психологии заканчивались, от чертовой книги воротило уже несколько недель. Хотелось ее сжечь, но было принято решение просто запихнуть ее в самый дальний угол личной библиотеки, куда Северус заглядывает примерно никогда. — Профессор, сэр, какую формулу лучше использовать для трансфигурации свиньи в стул? — Гарри вновь сидел на полу, только теперь рядом с креслом Северуса. — Профессор Макгонагалл разве не объясняла подобные вещи на занятиях? — Северус кинул осуждающий взгляд на мальчика из-за книги по травам, которые необходимо собирать только в лунную ночь. — Ну, да, но… Вы поможете или нет? Как нагло. Северус бы поперхнулся от такого тона раньше, но теперь он лишь вздыхает обреченно. Такая у него теперь участь – быть репетитором для гриффиндорского героя. — Дай сюда, — Снейп потянулся за свитком мальчика. Корявый почерк всегда усложнял проверку домашних заданий Поттера. Как за столько лет учебы в Хогвартсе он не научился писать пером, одни кляксы на пергаменте. Глаза пробежались по строчкам формул для различных превращений, не все были ошибочными, большая часть написанного была верной, хотя и видно, как много мальчишка исправлял. Последняя недописанная формула также не содержала в себе таких уж больших ошибок. Вполне возможно, что стул Поттера был бы похож на стул, но с пятачком или хвостиком крючком. — Идешь в верном направлении, я не собираюсь делать за тебя домашние задания, — Снейп вернул свиток и уже хотел вернуться к чтению. Мальчик поерзал на месте, отложил свиток по трансфигурации в сторону и полез в сумку. — Раз уж я здесь, то проверите мое эссе по зельеварению? Какая разница, когда я его отдам. Тем более, если там ошибки, то я успею все переделать, — мальчик протянул другой свиток. Его зеленые глаза и капли сомнения не отражали, будто так и надо – фамильярничать с профессором, ужасом подземелий. Северус попробовал отогнать мальчика фирменным взглядом смешанного презрения, ненависти и разочарования. Вот только он уже не работал. Гарри не отводил глаз и продолжал протягивать свиток. Гарри тихо усмехнулся, когда Северус принял свое поражение и взял домашнее задание. Какое унижение, как так можно… «Ничего, это помогает налаживать контакт, помогает Гарри не изводить себя. Я могу потерпеть, мне не трудно проверить», — Северус каждый раз себя так успокаивал. А потом проверял еще и чары, и даже защиту от темный искусств, хотя там уж и проверять нечего было. Амбридж задавала детям конспекты из кастрированного учебника по защите. Как же мужчина плевался, когда решил почитать его. «Сколько можно, Дамблдор, принимать на позицию учителей бездарей».       Неделя протекала относительно спокойно, Северус даже выкроил время и наведался в маггловский книжный магазин. Одна леди посоветовала ему книгу по здоровому питанию. Вот оно, то, что нужно. Вся эта странная психология ни к чему не ведет, лишь пустые рассуждения и предположения. Северус человек действия, он экспериментирует с зельями, а не представляет, как их варить. «Здоровое питание: путь к гармонии тела и духа» – звучит многообещающе. Автор пишет про состав блюд, говорит про БЖУ, в которых Северусу, если честно, не очень и хочется разбираться. Главное, что он уловил – питаться часто и маленькими порциями, соблюдая баланс продуктов. Овощи и мясо, хлеб вообще лучше не есть, от него, судя по словам автора, одни проблемы и даже угрозы для жизни. В Хогвартсе вполне можно соблюдать все рекомендации. Столы студентов и преподавателей всегда полны разнообразия, бери, что хочешь. Осталось теперь донести мысль о питании Поттеру. Северус был в восторге от того, что нашел решение для такой серьезной и сложной проблемы. Ведь действительно – достаточно правильно питаться и соблюдать баланс. Со здоровым телом приходит здоровый дух. Автор очень хорошо это все обрисовала. — Гарри, я изучил литературу, связанную с твоим… состоянием, — Северус долго готовился к этому разговору к своему стыду. Как можно бояться разговора с мальчишкой Поттером. — Изучив данную тему, я нашел некоторые меры, которые могли бы тебе помочь. Гарри вновь сидел у кресла Северуса. Мужчина не возражал, это давало надежду на возросшее к нему доверие. Тем более, мальчик сидел на ковре, а не на холодном каменном полу. Подросток оторвался от учебника по чарам. Круглые очки сползли на нос, челка чуть закрывала глаза, от чего Гарри приходилось поднимать голову выше, чтобы увидеть лицо профессора. Во взгляде Поттера читалось недоверие и нарастающее раздражение, где-то глубоко, возможно даже, разгоралась ненависть. Ничего, Снейпу все равно, у него иммунитет к детской ненависти выработался еще на первом году преподавания. Гарри молчал, даже позу не поменял. — Я заметил, что ты неправильно подходишь к своему питанию, — Северус решил продолжить, раз не встретил возражений. — Не буду сейчас касаться темы, что ты с собой делаешь после приемов пищи. Важный аспект, как именно ты ешь. Необходим баланс в питании, регулярность. В голове прямо всплывали строчки книги. Снейп очень надеялся вдохновить ребенка так же, как вдохновился сам после прочтения. — Во-первых, выбирай еду правильно. Хогвартские эльфы готовят все и сразу, но никто не заставляет есть безумное количество жареной курицы или жареной картошки. Гарри встряхнул головой, чтобы убрать волосы с лица. Глаза все больше полнились раздражением, а ненависть поднималась из глубин со стремительной скоростью. — Тебе необходимо есть небольшими порциями, соблюдая баланс пищи – например, овощной салат и гуляш из говядины. Также ты можешь брать с собой еду, большинство студентов так и поступают. Только не надо брать пирожные и всякую сладкую дрянь, я наблюдал за тобой. Это никоим образом тебе не поможет. Может, именно из-за этого тебе и плохо – ешь не пойми что, а потом страдаешь. В один момент Гарри прищурился, будто пытался что-то разглядеть в профессоре. Набрал воздуха, чтобы, наверное, сказать что-то гадкое, Северус уже приготовился к брани. Но мальчик лишь тяжело выдохнул. — Ладно, профессор. Я попробую, что нужно делать? Северус не поверил услышанному. Он с минуту молчал и неверяще смотрел на Поттера. Тот смотрел в ответ. Полчаса Северус распинался по поводу питания, важности каждого приема пищи, даже зачитывал отрывки из книги. Гарри все это время молчал, слушал, кажется, внимательно. — Попробуй, пожалуйста, питаться по такому плану. Не думаю, что будет хуже, — Северус протянул руку и коснулся плеча мальчика, сжимая его. Гарри странно посмотрел на свое плечо, но вновь промолчал. Впервые в жизни мужчине приходилось гадать, что же думает человек. За все годы двойной жизни, особенно после возвращения Лорда, он отточил навык наблюдения. Достаточно было просто внимательно всмотреться, заметить любые микроэмоции, что проступают на лице во время мысли. Конечно, если человек не обременен такой сложной деятельностью – Петтигрю, например. На крысином лице бывшего однокурсника всегда читалась непроходимая тупость и отсутствие мысли как таковой. Может, конечно, Северусом двигли воспоминания о школьной жизни – Питер никогда не блистал в учебе, выезжая на списывании у своих «обожаемых» друзей, – но что-то подсказывало, что с того времени мужчина так и не обзавелся парочкой извилин. Жизнь в теле крысы длиною в 12 лет скорее даже поубавила их. Сейчас же Северус смотрел на отпрыска Поттера и даже не мог предположить, что тот думает. Бледное лицо мальчика было спокойно и недвижимо. Глаза почти не моргали, только, когда случайные волосы челки попадали, смаргивал слезинки от раздражения. Губы не сжаты и не открыты. Одним словом – ничего. Северус медленно убрал руку, вернув ее на обложку книги, которую положил страницами вниз на подлокотник кресла. Внутри начиналось небольшое беспокойство от нулевой реакции. Мужчина уже успел привыкнуть к крикам, обзывательствам, слезам и истерике от любых слов по поводу проблемы подростка. Привыкнуть к безразличию легко, но к такому почти блаженному спокойствию… — Хорошо, профессор, я попробую, — Гарри отвернулся к учебнику.