1940
22 августа 2020 г., 18:14
Ему 23.
Он заходит в квартиру. На улице октябрь, и он продрог, несмотря на теплый вязаный свитер, который передала ему мать.
— Я дома.
На его крик никто не отвечает, и он немного настороженно проходит вглубь квартиры, осматриваясь.
— Стиви?
Тот находится в спальне, на их кровати, закутавшись в одеяло. Рядом лежат альбом и краски, должно быть снова взял на себя слишком много заказов и рисовал всю ночь. Барнс качает головой, понимая, что сам не лучше: он уже вторую неделю берет дополнительные смены и сегодняшняя ночная – не исключение.
Баки убирает все лишнее с кровати, снимает свитер и майку под ним и ложится рядом с парнем, перетягивая его на себя, чтобы Стиву было теплее.
— Глупый сопляк, — Барнс шепчет это куда-то в макушку Роджерса, оставляя поцелуй, и проваливается в сон.
***
Он просыпается из-за солнечных лучей, бьющих прямо в лицо. Перевернувшись на живот, Джеймс осознает, что Стива нет рядом, а сам он укрыт одеялом. — Сколько времени? — его голос хриплый и сонный. — Три часа дня. То, как звучит голос Стива, заставляет Барнса открыть глаза и приподняться на локте. Стив сидит на кровати возле него и смотрит на стену напротив, задумавшись. — Стиви? — Все хорошо, Бак, я просто не пил давно. Старший встает с кровати и плетется на кухню, жалея о том, что не надел носки. Налив воды, он возвращается и, отдав стакан Стиву, ложится обратно на кровать. — Дай мне пять минут, и я встану, — Джеймс бормочет это куда-то в подушку. — Правда, Стиви, просто сегодня было много работы. — Не двигайся. Барнс приоткрывает один глаз и видит, как Роджерс подходит к столу, где берет альбом, и садится на стул напротив кровати. — Так точно, Да Винчи, — Баки позволяет себе усмешку и закрывает глаза. — Придурок, — Стив слабо улыбается, произнося это. — Сопляк. Комната погружается в уютную тишину, прерываемую лишь скрипом карандаша по бумаге. Вся атмосфера вновь убаюкивает Барнса. У них есть деньги на еду и чтобы оплатить аренду, Стив не болеет, солнечные лучи согревают его, а еще Роджерс только что поправил на нем одеяло, поцеловал в макушку и вернулся за рисование. Он в безопасности.***
Звук зажигалки вырывает Джеймса из дремы. Приподнявшись на локте, он видит, что Стив стоит возле окна в двух свитерах – одном своем и одном, принадлежащим Баки – и закуривает самокрутку. Окно находится прямо возле кровати, и парню открывается вид на тонкие ноги Роджерса и его задницу, прикрытую свитерами. — Что же такого я сделал, чтобы иметь возможность видеть такую красоту? — голос Барнса хриплый из-за сна. — Наверное, я очень хорошо себя вел. Стив вздрагивает, когда слышит его голос, но обернувшись, мягко улыбается. — Ты меня напугал, — он садится на стул рядом с кроватью и затягивается. — Выспался? Джеймс замирает, наблюдая, как парень втягивает щеки, показывая острые скулы, как кончики его пальцев касаются губ, как он откидывает голову назад, выпуская дым из себя. — Бак? — Что? — старший поднимается на локтях и трясет головой. — Извини, я задумался. — Я спросил, выспался ли ты. — Да, я выспался, — Джеймс зевает и садится на кровати. — Даже не представляю, чем буду заниматься ночью. — Сегодня нет смены? — Нет, — Барнс потягивается. — Сказали, если я еще раз на этой неделе появлюсь в ночную, они заставят мою девчонку привязать меня к кровати. — А у тебя появилась девчонка? — Стив ухмыляется и тушит самокрутку, аккуратно, кладя ее рядом с зажигалкой. — Нет, но зачем она мне, когда у меня есть ты. Роджерс улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать его. — Мне остался один заказ, поэтому приготовь нам ужин, и я, может быть, придумаю, чем заняться ночью. — Есть, мой капитан. Баки встает и плетется на кухню, жалея о том, что снова забыл натянуть носки, но согревая себя мыслями о Стиве и горячем кофе.***
— Знаешь, тебе стоит перестать воровать мои свитера. Баки заходит в комнату и видит, что Стив натягивает еще один его свитер. — Я не виноват в том, что они теплые, — Роджерс смотрит на него, ухмыляясь. — К тому же они мягкие, а не колючие. — Я попрошу мать связать тебе один в подарок. — Было бы неплохо, — младший подходит и целует Джеймса в губы, сразу же отстраняясь. — На следующей неделе посуду моешь ты. — Правда? Голос Стива тихий, пропитанный чем-то, что Барнс не может опознать, но это определенно ему нравится. — Да, потому что я мыл посуду всю эту неделю, хотя договор был мыть по очереди, — Баки пытается звучать строго, но его голос ломается, когда он видит, как парень подходит к столу, специально покачивая бедрами. — Может быть, мы можем как-нибудь договориться? — Роджерс ухмыляется и закуривает ту самую самокрутку, которую не прикончил днем. Джеймс замирает, понимая, что в голосе блондина ему нравится. Похоть. В его голосе столько неприкрытой похоти, что дышать трудно. — Роджерс, ты чертов ублюдок! — Неправда, — Стив усмехается, — мама всегда говорила, что отец женился на ней до отправки на фронт.* А потом он просто отворачивается от Баки и облокачивается на подоконник, стряхивая пепел на улицу. Кажется, у Барнса срывает крышу, потому что он в мгновение пересекает комнату, не то, что бы она была большой, хватает парня за отставленное бедро, нависая над ним, и шепчет куда-то на ухо: — Ты чертова лиса, Роджерс, — в его шепоте слышен рык, и он кусает его за загривок. — Только еще и хитрый вдобавок.** — Я не твоя девчонка, Барнс, — Стив усмехается и, извернувшись, целует парня в висок. — О да, ты определенно не девчонка, — Баки смеется и хватает парня за пах, слушая его вскрик. Жест абсолютно непошлый. Он интимный, разжигающий желание, но не пошлый. Они знают друг друга и тела друг друга так хорошо, что пошлость давно отступила на второй план. Парни смеются и пихают друг друга еще немного, когда внезапно блондин разворачивается в руках старшего. — Стиви? Роджерс не отвечает, а просто целует его так нежно, что дыхание перехватывает. — Хэй, что такое? — Барнс шепчет это прямо в губы. Он аккуратно гладит парня по щеке, а Стив льнет к прикосновениям. — Будь я девчонкой, ты бы был со мной? — Конечно, Стиви, — Баки целует парня в нос. — Я бы купил тебе самое красивое кольцо, и о нашей свадьбе говорил бы весь Бруклин. Стив улыбается и затягивается. Самокрутка почти истлела, и зрачки Роджерса расширены, а белки глаз покраснели.*** — Да тебя унесло, детка, — Барнс смеется и сам затягивается. — Баки… Договорить парню не дает то, что Джеймс выпускает дым ему в рот и целует. Стив обвивает шею старшего и отвечает отчаянно, цепляется как за спасательный круг, и Барнс знает: завтра на плечах будут синяки. Баки отстраняется, но чувствует, что Роджерс выдыхает дым обратно ему в рот. — Боже мой, Стиви, — он приникает поцелуем ко лбу парня. — Ты меня так в могилу сведешь. — Не только ты бываешь в доках, — блондин ухмыляется. — К тому же я общаюсь с парнями на работе. Джеймс даже не понимает, что произносит эти слова: — Знаешь что, Роджерс, — его голос опускается до шепота. — Не рискуй бы я тобой, сейчас же вышел за тебя замуж. Даже платье бы надел. Лишь бы быть с тобой. Младший замирает. — Стиви? Парень напуган. Что если он перегнул палку, и Стив сейчас его ударит? Или еще хуже, уйдет? Внезапно его толкают на кровать, а голос Стива низкий и хриплый, пробирающий до мурашек. — Снимай одежду. Сейчас же. Утро Баки встречает с болью в пояснице, горящими засосами и рисунком в свадебном платье на столе.***
*Минутка филологии: ублюдок - незаконнорожденный ребенок, т.е. ребенок, рожденный не в браке. **В 30-40х на сленге "Foxy" означало сексуальную девушку, к нашему "хитрый как лиса" не относится, так что Барнс добавляет "хитрый". ***До изобретения ингаляторов в привычном нам виде астму лечили в том числе и курением. Не только обычных сигарет. Да, реально была реклама, где сигареты восхваляли и называли лучшим лечением от астмы, бронхита и даже рака легких (Табачные компании использовали детей в рекламе, они чудаки на букву М, так что такую ложь для них сказать как два пальца об асфальт). В отличие от табака марихуана действительно расширяет бронхи, так что это помогало лучше. Здесь Стив курит марихуану, которая была легальна в медицинских целях до 30х.
