чувства

— Юнги-я! Юнги-я! Стой! — громкий быстрый топот кед по асфальту и Чимин с разбега врезается в парня, сразу вешаясь на него. В Паке не было ничего плохого, он был чудесным парнем, добрым и активным, но его энергия будто подпитывалась от окружающих, высасывая силы из них. И он был слишком крикливым, не способным слушать других. Юнги его не то, чтобы ненавидел, просто терпел. А Пак прилип, как дурацкая жвачка, в которую как раз неосторожно наступил Юнги два дня назад. Как её оторвать от подошвы он не имел понятия, и как отвадить от себя Чимина тоже. — Пойдём вместе?  — Я иду на работу.  — О, ты работаешь? Это круто! А где, хён?!  — Я тебе не хён.  — Не косплей Чонгука, который «я тебе не оппа!» отвечает чаще, чем дышит, причём всем, кроме Тэ!  — Меня не касаются отношения этих двоих. Пусти, я на работу опаздываю.  — Да хоть бы там были отношения! Я этих двоих уже полгода свожу, а они не сводятся!  — Чимин. Завались, — сорвал его руку с плеч и быстрым шагом унёсся работать. Чимина можно было терпеть, но только не когда он начинал фанючить за вигуков. На сайте универа он даже создал обсуждение, топящее за эту парочку и уже сколько времени эти срачи держатся в топе. Они даже хештег выводили в поддержку Чонгука, чтобы тот перестал морозиться и засосал Тэ — #JKkissTae. Юнги флегматично всё это игнорировал, стараясь быть подальше от всех участников пьянки, правда, иногда пролистывая комментарии чисто из любопытства и был искренне благодарен, что никто не вмешивается в его личную жизнь, а, точнее, в её полное отсутствие.       Хосок уже начал смену, когда Юнги бодрым шагом (чтобы Чимин не догнал) заходит через парадный вход и сухо поздоровавшись, идёт переодеваться. Выползает менее злой минут через пять к барной стойке, где его ждёт стаканчик капучино, подписанный «Юнги-хёну».  — Это что?  — Ты очень злой сегодня, хён. Расскажешь? Выпей, я же знаю, как ты любишь кофе. Но не пей так много, будут проблемы с сердцем!  — Спасибо, но больше не надо.  — Я всегда рад позаботиться о своём хёне, — улыбнулся так, что глаза Юнги ненадолго ослепли от блеска и тот принялся вновь натирать бокалы. Хосок — альфа, что ненавязчиво пытается приударить за Юнги, ни на что особо не надеясь и наивно полагая, что тот ничего не замечает. Мин видит все поползновения к своей заднице, но игнорирует пока всё ограничивается кофе тайком от хозяина и зонтом в дождь. Хосок особо не бесил, просто был слишком шумным и словно с пропеллером в заднице. Постоянно тащил Мина на какие-то вечеринки и фестивали, пытался растормошить. Юнги ненавидит большие скопления людей. Забавно, ведь поступил он в вуз, где регулярно проходят совместные пары человек на двести каждая.       Посетителей не много, четверг никогда не был проходным, за дальним столиком двое альф не самой приятной наружности и с явно отбитым чувством самосохранения пытались кадрить Юнги тупыми фразками с паршивых курсов пикапа. Юнги косо улыбнулся, забрал бумажку с номером (смял и выкинул за барной стойкой, но кому какое дело), принял заказ, а когда уходил, закатил глаза так, словно сейчас они крутанутся внутрь. Хосок кипел от злости — это было понятно по тому, как яростно он тряс заказ девушки у барной стойки, смешивая ингредиенты.       Смена закончилась в девять, на улице уже зажгли фонари, Юнги натянул толстовку посильнее, капюшоном укрыл выбеленные волосы, закинул рюкзак на плечо и на метро до съёмной квартирки в Добоне. Сокджин — его сосед, опять смотрел тупую дораму, где весь сюжет построен напиздостраданиях главных героев и заедал горе чипсами. Потом опять будет ныть, что поправился, но Юнги точно не будет отбирать у старшего хавчик — попадёт под горячую руку и станет, в лучшем случае, — подушкой для слёз и обнимашек. Подъел на кухне что осталось, приписал к списку покупок на холодильнике лук, капусту, рамён (у них ещё пять пачек, но в квартире студентов рамён постоянный гость и вообще, его много не бывает!) и виски. Джин потом это обязательно вычеркнет, как заботливая мамочка, что сидит уже в печёнках и позволяет покупать только лёгкое пиво или шампанское. Но даже если смешать эту лёгкую бурду — нажраться не выйдет, потому у них за шкафчиком есть тайник виски. Сокджин о нём ничего не знает, и слава богу, Юнги открывает его только в крайних случаях, например, когда младшие совсем заебут.       Пятница выдалась тяжёлой: профессор Чхве переебал на паре всех и ещё троих после. Юнги удалось избежать наказания благодаря своему постоянному косплею камня в средних рядах, что делает его максимально незаметным. Работает как мантия-невидимка у Гарри Поттера. Дальше была пара у профессора Кана — добрый мужик в возрасте, но иногда любил дать какое-нибудь задание по «сплочению коллектива», особо он баловался этим первые два курса, потом отстал, но иногда, например, в эту пятницу, на него что-то снисходило, и он считал своим долгом заебать каждого, без исключений. За пятнадцать минут до конца пары он вытащил журнал и начал с закрытыми глазами двумя пальцами тыкать в список и оглашать пары, которым предстоит терпеть друг друга за выполнением проекта.  — …Студенты Мин Юнги и, — он отодвинул второй палец. — Ким Намджун, — Юнги хотелось закопаться. Ну вот надо было ставить его в пару с заучкой?! Он все соки из Мина выпьет, а там после Чимина и так не много осталось. — В принципе, все свободны, тема общая есть, выбор узкого направления отставляю вам на откуп. Срок сдачи через две недели. Желаю удачи. Свободны, — и все как с низкого старта рванули к выходу. Юнги подождал, пока рассосётся толкучка и спокойно вышел. Это была последняя пара, он закинул рюкзак за плечо и по коридору, минуя столовку, попёрся на работу. За локоть его кто-то мягко остановил, он обернулся — перед ним стоял Ким Намджун — слегка поправлял очки в толстой тёмной оправе и в руках нёс какие-то учебники по английскому. Высокий как шкаф, что приходится задрать голову. Юнги бы начал за ним фанючить и тайно пускать слюни, надеясь, что «оппа когда-нибудь меня заметит», но здравого смысла в нём было больше, низкий поклон и благодарности создателям, так что он даже мысли не допускал, что Намджун обратит на такого как Юнги, то бишь косплеящего камень двадцать четыре на семь, хоть какое-то внимание.  — Здравствуй, Юнги, я Намджун, — протянул руку, Юнги пожал. — Нам задали общий проект, ты не против собраться завтра в библиотеке и обсудить? В какое тебе удобно время?  — Э… Прости, но на выходные я планировал уехать к родителям, давай в понедельник, у нас окно там между пар, идёт?  — Я могу зайти вечером или утром в выходные.  — Они в Тэгу.  — А, окей, понял. Хорошо, до понедельника.  — Ага, — всю смену и вплоть до вырубления поздно ночью из головы не выходил Намджун.       Рейсовые автобусы Сеул-Тэгу были с большими мягкими креслами, в которых вполне себе удобно спать. Доехали часов за пять и к обеду Юнги уже усиленно вспоминал номер местного автобуса, что соизволит довести его до дома. Родные пенаты как-то не вызывали в нём трепетных и нежных чувств, скорее желание зарыться поглубже в капюшон толстовки и, не дай бог, встретить кого-нибудь из старых знакомых. Большинство его тупорылых одноклассников поступили в местные вузы, слишком боясь оставаться без родительских пинков под зад. Юнги преспокойненько учился в Сеуле, жил с прилипчивым соседом в крохотной двушке, где на кухне они вместе еле помещались и радовался своей свободе и что никто из старой жизни не напоминает своим присутствием о своей же тупоголовости.       Остановка была в трёх кварталах от квартиры родителей, где они жили последние лет пятнадцать, не переезжая. Район был относительно приличным для Тэгу (если не учитывать шикарные новостройки вдоль развязок), потому осели в нём. Снимали двушку — родительская, гостиная и комната Юнги и хёна, который уже два года работает прокурором в Пусане. Им хватало, пока они там жили все вместе.       Мама встречает сына с распростёртыми объятиями и тарелкой кимчи собственного приготовления. Юнги долго и упорно хомячит на диване, набивая полные щёки и бегло рассказывая маме свои дела, половину из слов прожёвывая. Потом идёт в собственную старую комнату, где за почти пять лет ничего не изменилось — всё такие же наклейки кумамона на мебели, старые игрушки в ящике, пыльные книжки и комиксы. Но для собственной комнаты он стал будто большеватым. Как если Гуливера запихнуть в коробочку.       К шести приезжает отец, отпросившийся с работы пораньше, всё-таки не каждый день сын приезжает. Они последний раз виделись на Чхусок. Оба родителя едва не с раскрытыми ртами (вероятно, ожидают приземления мухи) слушают тихий бубнёж Юнги про свои дела и успехи. Он рассказывает бегло, ни на чём конкретно не останавливаясь, просто вводя в общий курс дела, что всё хорошо, нет, альфы нет, да, с работой всё нормально, помощи не надо. Сами же не особо охотно рассказывают — в провинции жизнь тише и степеннее, хотя потому в ней тяжелее спрятаться. В столице же — всегда шумной и многолюдной — как ни странно, всем плевать на тебя.       Уезжает Юнги в воскресенье днём со своим единственным спутником — рюкзаком, теперь набитым завёрнутым кимчи. То, что он может купить сам, да и Джин хорошо готовит маму не волнует, природная худоба Юнги считается ею результатом вечных голодовок. Частично, она права, он иногда забывает поесть, но это чисто от рассеянности.       В понедельник в универ он поднимается, люто ненавидя весь мир и ректора в частности. Доползает на метро в жуткой давке, спокойно сидит (читать — спит) первые три пары, потому что проспал и не успел выпить кофе, а организм отказывается работать без кофеина крутя у виска своему хозяину, типа: «ты чо, куку, дядя?». В перерыв сидит в кафешке неподалёку от кампуса, потому что в столовке в этот момент аншлаг как на концертах блэкпинк: необоснованный и страшный, и цены кусаются раззадоренными церберами. Пьёт кофе за небольшим столиком, постаравшись закинуть рюкзак на него так, чтобы не осталось даже намёка на свободное место. Но нет, вот ведь бывают люди, до которых всё доходит как до жирафов — напротив присел какой-то парень и широко улыбнулся.  — Привет, я — Джинсон, рад знакомству! Я присяду? — вот только второго Джина ему для полного счастья не хватало. Может, ещё подвалит какой-нибудь Тэгук, чтобы полный комплект?!  — Юнги, не рад знакомству. Я занят, можешь уйти?  — Ты же пьёшь кофе, какое «занят»?  — Шестерёнки в моей голове отчаянно генерируют идею, как отвадить от себя прилипчивого парня — это довольно утомительный процесс, чтоб ты знал.  — Ок, понял, — поднялся и ушёл. Телефон пиликнул новым сообщением в катоке, что последний раз случалось недели две назад, когда он опаздывал на работу и предупреждал Хосока. Kim Namgoon[13:46] Сколько у тебя пар сегодня? Соберёмся в библиотеке около пяти? У нас проект.

SUGAmin [13:47] Ещё 2 Ок

      На то, чтобы задаться вопросом, откуда у Намджуна его каток, когда о нём даже Чимин не знает, а у него чуйка на всю секретную инфу, иначе как оправдать его гигабайты компромата на вигуков, времени не остаётся, потому что до пары десять минут, а ещё до аудитории добежать нужно.       Препод «ясукатакая» задержал на пятнадцать минут и в библиотеку Юнги почти бежал, хотя люто ненавидел любые физические нагрузки. Намджун сидел за столом среди стеллажей, уткнувшись носом в какой-то учебник английского и регулярно поправляя съезжавшие очки в толстой чёрной оправе, изредка попивая кофе из высокого бумажного стакана. Рядом стоял такой же, видимо, про запас. Юнги с грохотом упавшего мешка с костями сел на стул напротив, буркнул извинения за опоздание и вытащил свой ноут из рюкзака. Намджун улыбнулся, показав свои очаровательные ямочки, от которых все первокурсницы кипятком писали, закрыл учебник и приготовился внимать. Потом спохватился и протянул второй стакан Юнги.  — Это что? — Кофе. Как ты любишь. Пришлось спросить у Хосока. — А. А зачем?  — Ты наверняка уставший. Вдруг решил. Вот, — чёрная оправа и полуопущенная голова не скрывали покрасневших щёк парня.  — А-а… Спасибо, — взял стакан и немного отхлебнул. Кофе подостыл и чёрт, его любимый. Он решил не спрашивать причин и просто наслаждаться кофеином за чужой счёт.       С темой решили довольно быстро, жаркая дискуссия длилась минуты три, пока на них не шикнула старая ведьма, читать — библиотекарша и им пришлось заткнуться. Шёпотом обговорили и полезли в интернет за материалом. Намджун ещё походил по залу и минут через десять активных поисков притащил стопку книг по необходимой теме. На вопрос: кто ещё в век компьютерных технологий и прогресса для проектов использует инфу из книг, он только пожал плечами и заявил, чтобы Юнги не прикидывался, он прекрасно видел его со справочником по истории Кореи буквально три недели назад. В итоге Ким закопался в книги, а Юнги утянул из своего рюкзака очки, потому что целый день пялится в экран на белые листы ворда это сущий ад. Глаза сильно болели, потёр их, надел очки, чуть уменьшил яркость экрана и отхлебнул из стаканчика. Поверх экрана боковым зрением заметил, как Намджун в упор пялится на него. Вопросительно поднял брови, мол, чего тебе, тот отмахнулся и только тогда до Юнги дошло, что у него очки такие же. Он довольно редко носил их вне дома, потому отвык.  — Тебе очень, ну, идёт. Да, идёт, — Ким опять смутился и уткнулся в книги, чуть сдвинув стул, чтобы оказаться за одной из стопок.  — Господи, они как парочка!  — Парная оправа, вот ведь милота! — Юнги обернулся — в трёх метрах от них стояла стайка первокурсниц и наивно щебетала о кавайности момента. Мин недовольно шикнул на них и те разбежались, но осадок остался.       Разошлись только в восемь вечера, когда старая грымза погнала их по домам. Вечер вышел плодотворным, материала нарыли на половину проекта точно. Намджун предложил проводить его до дома, в итоге вместе шли до метро, но тому было в другую сторону. Договорились встретится в среду также. Перед сном Юнги почему-то улыбался от мысли, что кто-то обзванивал его знакомых, чтобы выяснить его любимый сорт кофе.       Через неделю проект был почти готов, оставалась последняя шлифовка и можно печатать. За всё это время они произнесли друг другу не более двух сотен слов и Юнги готов признать, что в его окружении нет человека чудеснее и молчаливее. Они пару раз работали в круглосуточных кафешках, засиживаясь до половины второго ночи, после чего Намджун долго извинялся и провожал почти до дома, хотя ему в другой район и один раз ходили в кино, потому что у обоих было окно меж пар. Фильм ужасов оказался больше забавным, чем страшным, Юнги тихонько похохатывал, чудом не рассыпав попкорн, а Намджун старался сидеть поближе, видимо надеясь, что в этом отродье будет страшный момент с дурацким скримером, чтобы Юнги мог испугаться и попросить обняться. То, что у Мина железные нервы в расчёт взять забыли. Три дня назад Намджун протянул какую-то книгу в твёрдой обложке, страницы которой были усеяны яркими стикерами и посоветовал прочитать, мол, тебе понравится. Маркерами были выделены особо важные, по мнению Джуна, моменты, стикерами — наиболее смешные, а карандашом на полях подписаны некоторые замечания и пояснения. Чимин, заглянувший в книгу, вынес свой вердикт шиппера, что Намджун за ним ухлёстывает похлеще, чем Гук за Тэ. И вот:  — Я могу пригласить тебя? — Куда?  — Я тут выступаю. Это в пятницу в десять. Я встречу тебя у метро, вот, тут всё написано, — протягивает тетрадный листок, где ровным почерком, место, дата и прочее. Юнги подносит его ближе к лицу, очки дома забыл, и вчитывается. Место подозрительно знакомое.  — Так ты? Ты андеграундный рэпер?! Серьёзно? Никогда бы не подумал!  — Я слышал твои тексты пару лет назад, когда ты ещё приходил. Тебе ведь это ещё нравится?  — Да, просто времени мало.  — Отлично, я встречу тебя у метро.       Когда в пятницу вечером Юнги вываливается из метро и видит у входа Намджуна в чёрной водолазке и рваных джинсах с новым андеркатом, неожиданно понимает, что влюблён как маленькая девочка и вполне не против навсегда впустить этого человека в свою жизнь.